КИТАЙСКИЙ ВЕКТОР. ВЗГЛЯД ИЗ ПЕКИНА И СИНЬЦЗЯНА

  Между тем в цинском Китае возобладали сторонники Цзо Цзунтана, выступавшие за военную экспедицию в Джунгарии и Восточном Туркестане, и в 1875 г. Цзо возглавил “Западный поход” своих войск в Синьцзян. “Сичжэн” принято именовать в отечественной литературе “карательным” походом, тогда как для императорского Китая он являлся, скорее, актом возвращения ранее завоеванных и утерянных земель, своего рода “реконкистой” Западного края.  К началу 1875 г. Цзо Цзунтан завершил подготовку своей армии к походу, и в феврале его Хунаньская армия выступила на запад (483, с. 107). Ход военных действий подробно изложен в монографии А. Ходжаева (393), поэтому здесь этот вопрос будет рассмотрен лишь в самой сжатой форме.  Цинские войска воспользовались неустойчивостью положения Якуб-бека, который все еще надеялся договориться с маньчжурским правительством и, овладевая постепенно населенными пунктами восточной части Синьцзяна, направились к Урумчи, Манасу и другим городам Северного Притяньшанья.  В историю вошли ужасающие зверства и репрессии, которыми сопровождался поход. Эти события с достоверностью очевидцев зафиксированы в записях русских путешественников – купца И. О. Каменского и врача, естествоиспытателя П. Я. Пясецкого (см. 328; 88, с. 236), запечатлевших в своих дневниках картины ужасающих зверств, разрухи и обезлюдения, явившихся следствием кровавого подавления восстаний. Так, П. Я. Пясецкий писал: “Все селения, встречавшиеся близ дороги, были страшно разорены, дома сожжены и развалились до основания… На сельских улицах не осталось ни одного живого дерева – все они обгорели и теперь стоят сухими. Людей посреди этих развалин нет… Все села, встречавшиеся на пути, представляли одни развалины”. (88).  И. О. Каменский оценивал события аналогично: “Зверству нет предела, в особенности над дунганами; считается за счастье зарезать какого-нибудь дунганина, и за каждую голову платят своим сателлитам по два лана (ляна  Д. Д.). Надо полагать, что все дунгане весьма скоро будут истреблены до последнего, невзирая на полнейшую их невинность и даже службу в рядах маньчжурской армии”. (328, с. 76).  Бесчеловечная расправа войск Цзо Цзунтана над мусульманским населением в ходе войны вызвала возмущение русских властей; так, К. П. Кауфман направил Цзо Цзунтану послание, в котором подчеркивал, что “подобный жестокий и коварный образ действий недостоин военачальника великой державы и не может не произвести самого тяжелого впечатления на то население, которое китайское правительство стремится подчинить своей власти”. (цит. по 183, с. 449).  Осенью 1877 г. Цзо Цзунтан передислоцировал свои войска в районы Южного Притяньшанья и бассейн реки Тарим. С октября по декабрь были заняты города Карашар, Курля, Кучар, Аксу и Уч-Турфан (Уши), а в середине декабря – пала и столица Якуб-бека – Кашгар. В конце 1877 – начале 1878 гг. еще шли отдельные боевые операции цинской армии против повстанцев, но вскоре войска Цзо Цзунтана захватили всю территорию Восточного Туркестана. Описанные уже акты насилия и жестокости вызвали настоящий исход из Китая в Россию не только участников антицинского движения, но и мирного населения Восточного Туркестана; число беженцев превысило 10 тыс. человек. (183, с.  450). Почувствовав, что Синьцзянская кампания близка к благоприятному для  Китая завершению, цинское правительство стало склоняться к решительному разрешению и Илийского вопроса, дав Цзо Цзунтану соответствующие указания. Однако и на этот раз единого мнения в вопросе об Или в верхах Цинской империи не сложилось. Среди маньчжурских сановников по-прежнему возникали крупные разногласия, теперь уже по поводу судьбы Или.  Несколько изменилась и позиция России в вопросе о Кульдже. После русскотурецкой войны (1877-1878 гг.) и неудачного исхода Берлинского конгресса (июньиюль 1878 г.) царское правительство стремилось хотя бы в Азии взять реванш у Британии, проводившей антирусскую политику и в Европе, и в Индии, на которую она имела не больше прав, чем на США.  Пропорционально военным успехам и приготовлениям сторон менялся и их подход к илийским делам. Среди некоторых российских официальных лиц, особенно, непосредственно связанных с центральноазиатской политикой, начало вызревать мнение о нецелесообразности возвращения Илийского края Цинской империи, т.к. в России связывались с ним немалые торговые и политические выгоды. Несомненно, то был взгляд “с позиции силы”, но ведь именно с этой позиции обычно и разговаривают в политике до сих пор. Сторонники такого хода событий ратовали за то, чтобы возвращение области было, по меньшей мере, “оплачено” предоставлением ряда льгот и привилегий для русской торговли в Синьцзяне и Китае в целом. Этой точки зрения держались военный губернатор Семипалатинской области В. А. Полторацкий (доклад МИДу России в конце 1873 г.) и исполняющий обязанности туркестанского генерал-губернатора Г. А. Колпаковский (нач. 1874 г.).  Со своей стороны цинские власти, воодушевленные успехами армии Цзо Цзунтана, сочли возможным поставить вопрос о постановке вопроса об Илийском кризисе “ребром”. Слухи о возможном возвращении края под власть Цинского дома привели в смятение жителей этого региона. Туркестанские власти получили от представителей местного населения немалое число писем, петиций и ходатайств, в которых говорилось о желании перейти в подданство России из опасения возвратиться под власть Цинов. Настроения коренного населения края были решительно на стороне России.  В начале 1879 г. в Петербурге начались русско-китайские переговоры о возвращении Илийского края Цинской империи. С китайской стороны переговоры вел бывший военный губернатор Мукдена Чун Хоу в ранге посла. Подписанию Ливадийского договора, которым завершились переговоры, предшествовали два специальных совещания, признавших целесообразность возвращения цинскому Китаю большей части Илийского края на условии решения ряда спорных вопросов между Россией и империей Цин (321, с. 314).  Подписанный сторонами в Ливадии 20 сентября 1879 г. договор вызвал недовольство в цинских верхах, отказавшихся его ратифицировать. Чун Хоу по возвращении был арестован и ожидал казни (165). Причина недовольства состояла в уступке России издавна считавшегося важным Музартского перевала через Тянь-Шань (наиболее удобного прохода из Илийского края в Восточный Туркестан) и долины реки Текес для поселения в ней “жителей Илийского края, которые пожелают принять российское подданство” (67, ф. Кит. Стол, д. 1325. 1879, л. 4).  В этих условиях некоторые влиятельные маньчжурские и китайские сановники, в особенности такие представители “сянской” китайской феодальной группировки, как сам Цзо Цзунтан и наместник провинции Чжили Чжан Чжидун начали подталкивать правительство к войне с Россией за Или. 2-го апреля 1880 г. Цзо Цзунтан отправил в Пекин доклад, где сообщал правительству, что даже если и не его войска первыми откроют огонь в Илийском крае, он готов к любому повороту событий в случае войны. Планировалось вторжение в Или с трех сторон: восточным флангом армии должен был командовать генерал Цзин Шунь, в прошлом, военный губернатор Или, за центральный путь отвечал генерал Чжан Яо, который нанес бы удар из Аксу по реке Текес, а наступление войск западного фланга возглавлял генерал Лю Цзиньтан, который должен был пройти из Уч-Турфана. Сам Цзо был намерен двинуть свои войска в Хами и осуществлять общее командование армией оттуда.

test

Добавить комментарий