Потребление и концепция домашнего хозяйства

Они были так заняты хождением по мага­зинам, вождением автомобиля, использованием своих посудомоек, сушилок и электрических миксеров, садоводством, натиркой полов, по­мощью детям в приготовлении домашних зада­ний, сбором средств на лечение душевноболь­ных и тысячами других мелких домашних дел.

Бетти Фридан «женская мистика»

Потребление – это поистине благословен­ная вещь в соответствии с неоклассической моделью; его следует максимизировать любыми честными и социально приемлемыми средствами. К тому же это в высшей степе­ни необременительное удовольствие. Необходимо задумы­ваться только над выбором благ и услуг. А их употреб­ление не вызывает никаких проблем. И то, и другое неверно. Из виду упускаются обстоятельства, в значительной мере формирующие образ личной, семейной и общественной жизни. Само это упущение и скрываю­щиеся за ним обстоятельства должны быть рассмотрены. Эти вопросы имеют немаловажные последствия.

Когда обладание благами и их потребление переходит некоторую границу, оно становится обременительным, если связанные с этим усилия не могут быть переложены на других. Так, например, употребление изысканных и экзотических блюд доставляет удовольствие только тогда, когда есть кому их готовить, В противном случае для всех, кроме чудаков, время, потраченное на приготовле­ние, быстро сведет на нет всякое удовольствие от еды. Более просторное и благоустроенное жилье требует бо­лее обременительного ухода и присмотра. Так же обстоит дело с одеждой, автомобилями, газонами, спортивным ин­вентарем и прочими потребительскими излишествами. Если есть люди, на которых можно переложить обязанно­сти присмотра и которые в свою очередь могут нанимать и руководить необходимой для обслуживания рабочей силой, то потребление не имеет границ. В противном случае потребление имеет жесткие пределы. При виде огромных зданий, построенных в Англии в XVII, XVIII и XIX столетиях, сразу же возникает мысль о богатстве их оби­тателей. Но часто оно было скромным по современным стандартам. Следует признать, что более важную роль сыграла способность переложить административные обя­занности, связанные с потреблением, на многочисленный и трудолюбивый обслуживающий класс.

В отношении личных услуг всегда существовала угро­за со стороны более привлекательных возможностей при­ложения труда, создаваемых промышленным развитием. В свою очередь богатство, создаваемое этим развитием, делало их все более необходимыми. Неудивительно поэтому, что много усилий было затрачено с целью сохра­нения таких услуг или подыскания путей и способов их замены. Пытаясь найти такую замену, вспомнили о жен­щинах и семье. В этих попытках использовалась сила, которая всегда присутствует при формировании социальных ценностей, она часто ощущается, но о ней редко говорят. Ей нужно название, и ее можно назвать «удоб­ной социальной добродетелью».

2

Удобная социальная добродетель объявляет достойным любое неведение, каким бы неудобным и неестественным для отдельной личности оно ни являлось, если оно служит удобству и благополучию более влиятельных членов обще­ства или же благоприятно для них в других отношениях. Моральное поощрение общества за удобное и тем самым добродетельное поведение в этом случае служит заменой денежного вознаграждения. Поведение, создающее неудоб­ства, становится возмутительным поведением и подлежит справедливому осуждению или пресечению со стороны об­щества.

Удобная социальная добродетель во многих отноше­ниях важна для побуждения людей к оказанию неприят­ных услуг. В прошлом она широко признавалась за бод­рым, исполненным сознания долга рекрутом, который, поступая на военную службу за жалованье намного ниже цен на рынке труда, заметно облегчал бремя налогов для сравнительно зажиточного налогоплательщика. Любой уклоняющийся от такой службы осуждался как чрезвы­чайно непатриотичный и во всех отношениях презренный тип. Удобная социальная добродетель помогала также обеспечивать милосердные и сострадательные услуги ме­дицинских сестер, сиделок и прочего медицинского пер­сонала. И в этом случае заслуги в глазах общества слу­жили частичной заменой вознаграждения. (Такие заслуги никогда не считались удовлетворительной заменой возна­граждению для врачей.) Затраты на множество других видов деятельности, которые обычно характеризуются как благотворительные дела, также серьезно снижались благо­даря удобной социальной добродетели. Но наиболее по­лезной такая добродетель оказалась для разрешения про­блемы домашней прислуги.

В прошлом веке и в начале нынешнего столетия до­машняя прислуга обычно изображалась как лицо, заслу­живающее особого уважения. Ничто так хорошо не харак­теризует человека, как усердная и долгая служба другому человеку. Выражение «старый слуга семьи» предполагает заслуги, лишь ненамного уступающие по достоинству добродетелям «мудрого и любящего родителя». Фраза «хо­роший и верный слуга» содержит в себе признанное рели­гиозное благословение. В Англии обширная литература довольно искусно приписывала классу слуг юмор, наход­чивость в разговоре, социальное сознание и высокую ка­стовую гордость. Однако все это не смогло противостоять конкуренции со стороны промышленности. Решающий успех социальной добродетели лежал в закреплении за женщинами роли домашней прислуги.

В доиндустриальных обществах женщины ценились наряду с их способностью к рождению, детей за их эффективность в сельскохозяйственном труде или в домашней мануфактуре, а в высших сдоях общества за их интеллигентность, женскую привлекательность и. прочие качества, позволяющие достойно принимать гостей. Индустриализация устранила необходимость женского труда в таких домашних занятиях, как прядение, ткачество и изготовле­ние одежды. В сочетании с техническим прогрессом она значительно уменьшила ценность женского труда в сель­ском хозяйстве. Тем временем растущие стандарты народ­ного потребления наряду с исчезновением личного слуги-лакея создали острую нужду в людях для управления и других видов обеспечения потребления. Вследствие этого новая социальная добродетели стала придаваться ведению домашнего хозяйства – продуманному приобретению товаров, их приготовлению, употреблению и содержанию, а также заботе и уходу за жильем и прочим имуществом. Добродетельная женщина – это теперь хорошая домаш­няя хозяйка или в более широком смысле, хорошая домоправительница. Социальная жизнь в значительной мере стала демонстрацией виртуозности в выполнении этих функций, своего рода ярмаркой для демонстрации .жен­ских добродетелей. Дело обстоит подобным образом до сих пор. Указанные тенденции широко проявились в се­мье с высоким доходом уже к началу нынешнего столе­тия. Торстейн Веблен заметил, что «в соответствии с иде­альной схемой денежной культуры хозяйка дома – это главная служанка в домашнем хозяйстве» [Т. Veblen, The Theory of the Leisure Class, Boston, Hough-ton Mifflin, 1973, p. 128.].

При более высоком доходе повышаются объем и разно­образие потребления, и в силу этого возрастает количе­ство и сложность задач, связанных с ведением домашнего хозяйства. Распределение времени между домашним хо­зяйством, воспитанием детей и развлечениями, заботами об одежде, выходами в общество и другими формами потребления становится все более сложной и трудной за­дачей [Блестящий анализ затрат времени на потребление, а также многое другое содержится в: S. В. Binder, The Harried Leisure Class, New York, Columbia University Press, 1970.]. В конечном итоге, как это ни парадоксально, об­служивающая роль женщины становится тем труднее, чем выше доход семьи, за исключением тех немногих случаев, когда еще существует возможность содержать прислугу. От жены сколько-нибудь крупного служащего автомо­бильной компании не требуется быть интеллектуально восприимчивой или уметь развлекать других, хотя она должна хорошо выглядеть на парадных церемониях. Но она должна готовить и кормить мужа, когда он дома, заниматься домашними покупками и уходом за домом, обеспечивать семейный транспорт и, если требуется, дей­ствовать как уборщица, швейцар и садовник. Умение в этих делах разумеется само собой и, как правило, не вы­зывает восхищения. Если женщина хорошо справляется с этими обязанностями, она считается хорошей хозяйкой, хорошей помощницей, хорошей домоправительницей, хорошей женой – короче говоря, добродетельной женщи­ной. Традиция запрещает внешние функции, не связанные с проявлением добродетели домохозяйки, которые мешают хорошему выполнению домашних дел. Она может участво­вать в совете местной библиотеки или заседать в комитете по изучению правонарушений среди молодежи. Но она не может работать полную неделю или заниматься деятель­ностью, связанной с большой затратой времени и сил. По­ступать так – значит создать мнение, что она пренебре­гает своим домом и семьей, т. е. своей настоящей работой. Она перестает быть женщиной, обладающей признанной добродетелью.

3

Превращение женщин в класс скрытой прислуги явилось экономическим достижением первостепенного значения. Наемная прислуга была доступна лишь небольшой части населения в доиндустриальном обществе; в наше время жена-служанка доступна на сугубо демократической основе почти для всего мужского населения. Если бы эту работу выполняли наёмные работники, получающие денежное вознаграждение, они оказались бы самой крупной категорией в структуре рабочей силы. Стоимость услуг домашних хозяек исчисляется, хотя эти расчеты в какой-то степени интуитивны, приблизительно в одну четверть валового национального продукта. Подсчитано, что средняя домохозяйка выполняет работы стоимостью (по ставкам зарплаты за эквивалентную работу в 1970 г.) 257 долл. в неделю или 13 364 долл. в год [A. G. Scott, The Value of Housework: For Love or Money, Us magazine, 1972, July.]. Если бы не эти услуги, все формы домашнего потребления были бы ограничены вре­менем, которое требуется, чтобы справляться с таким по­треблением, – отбирать, перевозить, готовить, ремонтиро­вать, содержать, чистить, обслуживать, хранить, предохра­нять и выполнять прочие задачи, которые связаны с потреблением благ. В современной экономике роль женщин в деле обслуживания имеет решающее значение для расширения потребления. Тот факт, что подобная роль получила широкое признание, если не считать отдельных возникших в последнее время возражений, является гроз­ной данью власти удобной социальной добродетели.

Как только что отмечалось, труд женщин, связанный с облегчением потребления, не учитывается ни в наци­ональном доходе, ни в национальном продукта Такое об­стоятельство имеет определенное значение для его маскировки. Вещи, которые не учитываются, часто и не заме­чаются. В настоящее время возникло мнение, что по этой причине и в результате использования традиционных пе­дагогических приемов возникают условия, при которых женщины, изучая экономическую теорию, не осознают своей истинной роли в экономике. Это в свою очередь позволяет им с большей готовностью согласиться на та­кую роль. Если бы их функции в сфере экономики были более четко отражены в современной педагогической ме­тодике, это могло бы вызвать нежелательные отрицатель­ные последствия.

4

В неоклассической модели имеется, однако, гораздо более изощренное средство для маскировки роли женщин. Это домашнее хозяйство. Уже неоднократно отмечалось, что в модели придается особое значение роли решений от­дельного человека в экономической системе. Эта моральная функция оказалась бы в значительной мере подорван­ной, если бы такие решения зависели от труда женщины, связанного с обслуживанием, и если бы выяснилось, что роль женщин в принятии решений уступает роли мужчин.

Эти трудности обходят с помощью концепции домашнего хозяйства. Хотя домашнее хозяйство состоит из не­скольких человек – мужа, жены, детей, а иногда родст­венников и родителей, имеющих разные потребности, вкусы и предпочтения, – вся неоклассическая теория отож­дествляет его с отдельной личностью. Выбор отдельного человека и выбор домашнего хозяйства на практике все­гда взаимозаменяемы. [У некоторых ученых это вызывает беспокойство. «В теории спроса мы рассматриваем домашнее хозяйство как нашу фундаментальную … единицу, мы должны отметить, что многие интересные проблемы, касающиеся конфликта в семье и родительского контроля над судьбой детей, выпадают из поля зрения, когда мы берем домашнее хозяйство в качестве основной единицы, прини­мающей решения. Когда экономисты говорят о потребителе, они фактически имеют дело с группой индивидов, образующих до­машнее хозяйство» (см.: В. G. L i p s е у and Р. О. S t e i n е г, Economics, 2d ed., New York, Harper and Row, 1969, pp. 71-72).]

Домашнее хозяйство, отождествленное таким образов с отдельным человеком, так распределяет свой доход меж­ду разными видами расходов, чтобы в пределе удовлетво­рение, получаемое от каждого вида затрат, было прибли­зительно равным. Как отмечалось, это и есть оптималь­ный уровень удовольствия, т. е. неоклассическое равнове­сие потребления. Здесь возникает очевидная проблема того, чьи средства удовлетворения предельно уравнивают­ся, идет ли речь о муже, жене, детях, с учетом их возраста, или проживающих в семье родственниках, если такие имеются. Но на это вся традиционная теория не дает от­вета. Очевидно, между мужем и женой существует ком­промисс, который согласуется с более идиллической кон­цепцией прочного брака. Каждый партнер подчиняет свои экономические предпочтения более значительным удо­вольствиям семейного единства и супружеского ложа. А может быть, в брак вступают лица с одинаковыми шка­лами предпочтений. Или же благодаря доселе неотмечен­ному влиянию таинства брака эти шкалы становятся о этого момента равными друг другу. Либо в случае рас­хождения шкал предпочтений следует развод и процесс. продолжается до тех пор, пока не поженятся лица с оди­наковыми предпочтениями. Или, видимо, женщина, кото­рая на практике осуществляет большую часть покупок, устанавливает свои предпочтения на уровне предела, а ее муж умудряется жить с меньшим уровнем удовлетворе­ния. Или же муж как доминирующий член семьи прини­мает решения в соответствии со своими предпочтениями, а его жена покорно соглашается с ними.

В действительности современное домашнее хозяйство не допускает выражения индивидуальности и личных предпочтений. Оно требует подчинения предпочтений во многих областях от того или иного члена семьи. Совсем не легкое дело отстаивать точку зрения, в соответствия с которой в силу экономической общественной необходи­мости примерно половина взрослых членов общества дол­жна занимать подчиненное положение. Такая точка зре­ния с трудом согласуется с системой социальных идей [Отметив чересчур смелое упрощение, содержащееся в отождествлении отдельного человека и домашнего хозяйства, авторы тем не менее возвращаются к традиции и оставляют упрощение в неприкосновенности. Они, однако, составляют исключение, ука­зывая на существование такой проблемы.], которая не только высоко ставит человеческую личность, но и торжественно провозглашает ее власть. Итак, неоклас­сическая теория разрешает проблему, закрывая глаза на существование подчинения личности в домашнем хозяйст­ве, отношения внутри которого она игнорирует. После этого данная теория восстанавливает домашнее хозяйство в качестве отдельного потребителя. Проблема остается нерешенной. Экономист не вторгается в тайны домашнего хозяйства.

5

Общеизвестно, что современное домашнее хозяйство требует простого, но очень важного разделения труда. Обычно получение дохода порождает решающую власть над его использованием, которая, как правило, принадле­жит мужчине. В определенной мере такая власть разу­меется сама собой. Выбор места, где проживает семья, за­висит главным образом от удобства или потребности члена семьи, обеспечивающего доход. Как размер, так и харак­тер или способ затрат в основном зависят от источника доходов, т. е. от того, является ли получатель дохода ад­министратором компании, юристом, художником, бухгал­тером, государственным служащим, ремесленником, рабо­чим на сборочном конвейере или профессором. Особенно важно, что в обществе, которое высоко оценивает денеж­ный успех, естественный авторитет принадлежит лицу, которое зарабатывает деньги. Это дает ему право назы­ваться главой семьи.

Потреблением распоряжается женщина. На нее ложатся многочисленные проблемы выбора приобретаемых варов, например выбор между разными видами готовых, смесей для пирогов или моющих средств. Житейская муд­рость высоко ценит эту власть; ведь именно женщина распоряжается наличными средствами. Но на деле эта власть сводится к выполнению решений, а не к их приня­тию. В более широком плане пути действия определяются мужчиной, который зарабатывает деньги. По существу, домашнее хозяйство используется мужчиной в общепринятой экономической теории для маскировки господства власти мужчин.

Подобное домашнее хозяйство как нельзя лучше под­ходит для облегчения потребления. Основные решения, касающиеся общего стиля жизни, принадлежат мужу, в он может принимать их, не заботясь о проблемах, свя­занных с их осуществлением. Эти заботы ложатся па его жену. Множество вещей на свете, включая и потребление, доставляют гораздо больше удовольствия, если связанные с ними усилия выполняет кто-нибудь другой.

Обычно женщины без возражений берут на себя скры­тые служебные функции управления потреблением: орга­низацию содержания и ремонта жилища и домашнего обо­рудования, автомобиля и прочей техники, снабжение про­дуктами и приготовление пищи, контроль за тем, как потребляют дети, организацию и проведение общих раз­влечений, заботы о том, чтобы семья «выглядела не хуже других». Такие заботы воспринимаются как естественные обязанности женщин. Могут быть утверждения, что в данном случае нет оснований ни для сомнений, ни для недовольства; большинство женщин охотно и даже с радостью выполняют эти функции.

В более широком плане благополучие и счастье представляют собой огромную дань социальным условиям, под воздействием которых находятся люди. Главный догмат современной веры, занимающий центральное положение в господствующей экономической теории и усиленно подкрепляемый рекламой и искусством коммерции, состоит в том, что счастье есть функция поступления потребитель­ских товаров и услуг. Если данная точка зрения доказана, то может ли быть у женщины лучший способ содействия своему счастью и счастью семьи, которую она любит, чем освятить себя эффективному и энергичному управлению потреблением семьи? Ее заслуга перед экономикой, таким образом, зависит от ее чувства долга и умения быть пре­данной. Как и в отношении других экономических потреб­ностей, это подтверждается удобной социальной доброде­телью. Такая добродетель считает в высшей степени нравственной женщину, которая посвящает себя благопо­лучию своей семьи, является доброй подругой, хорошим распорядителем; или, говоря не столь изысканным язы­ком, является хорошей домохозяйкой и настоящей опорой дома. По сравнению с этим красота, интеллектуальные и художественные способности или просто женская привле­кательность ценятся гораздо ниже. А свойства, не совме­стимые с хорошим и усердным ведением домашнего хо­зяйства, такие, как активный характер, увлечение соб­ственными интересами до такой степени, что муж и семья оказываются в забвении, и прежде всего скверное ведение хозяйства, решительно осуждаются.

B немногих областях экономическая система добилась такого же успеха в определении ценностей и приспособлений обусловленного ими поведения к своим требовани­ям, как в формирований образа мыслей и поведения жен­щин. Подводя итог сказанному выше, отметим, что экономическое значение полученного результата очень велико. Возможность повышения потребления была бы серьезно ограничена, если бы не было женщин, которые уп­равляют им. Когда женщины берут на себя задачи управ­ления потреблением, оно может расти более или менее неограниченно. В домашних хозяйствах с очень, высоким доходом, это управление становится, как уже отмечалось, обременительной задачей. Но даже и здесь рост возможен; на таких уровнях дохода женщины, как правило, имеют более высокое образование и оказываются лучшими рас­порядителями. А упрощение процедуры развода позволя­ет в известной степени применять метод проб и ошибок для получения лучшего результата. Таким образом, имен­но женщины, выполняя в скрытой форме функцию слу­жанки и распорядителя, создают возможность для неог­раниченного роста потребления. При существующем поло­жении вещей (и пока оно будет существовать) в этом состоит их главный вклад в современную экономику.

test

Добавить комментарий