Общая теория высокого уровня развития

В неоклассической модели олигополия, т. е. рынок, поделенный между небольшим числом фирм, является единственной уступкой существованию крупной фирмы. В действительности она отражает лишь незначи­тельный шаг в гигантском процессе, который стремитель­но отдаляет основные события экономической жизни от этой модели. Член олигополии может устанавливать цены и контролировать производство. Но речь идет о более важ­ных вещах, когда фирмы становятся крупными. Факти­чески происходит преобразование самой природы эконо­мического общества.

Решающим инструментом преобразования является не государство и не отдельная личность, а современная корпорация. Она представляет собой движущую силу этого изменения. Но вся общественная жизнь представляет собой ткань, состоящую из тесно переплетенных нитей. Изменение, движущей силой которого является корпо­рация , – это сложный процесс, в котором многие элемен­ты изменяются одновременно и в котором причины становятся следствиями, а затем снова причинами. Никакое описание не является единственно верным; многое зави­сит от того, в каком месте исследователь приступает к изучению этой ткани [См.: Дж. К. Гэлбрейт, Новое индустриальное общество, М., «Прогресс», 1969, стр. 38.]. Но начальной точкой, которая оказывает влияние на все развитие, является технология и ее еще более важное дополнение – организация.

Технология, т. е. развитие и применение научных или систематизированных знаний к практическим задачам, является центральной характеристикой современного эко­номического развития.

Она оказывает влияние как на изделия и услуги, так и на процессы, с помощью которых изготавливаются то­вары и оказываются услуги. Организация идет рука об руку с техническим прогрессом. Мало пользы можно из­влечь из технологии, основанной на знании, доступном одному человеку. Но почти всегда применение технологии требует совместных знаний нескольких или многих спе­циалистов – короче говоря, организации. Однако это только начало. Чтобы сделать технологию эффективной, требуется капитал – предприятия, оборудование, сбороч­ные линии, энергия, инструменты, вычислительные ма­шины – все вещественные воплощения технологии. Для управления этим оборудованием тоже требуются специа­листы и дальнейшая организация.

За редкими исключениями, чем более сложным с тех­нической точки зрения является процесс или продукт, тем больше требуется времени на его освоение, тем больше промежуток между начальными капиталовложе­ниями и окончательным изготовлением готового продукта.

Чем длительнее процесс производства данного из­делия, тем больше требуется вложений в производствен­ный капитал. Должны быть предприняты шаги, преду­преждающие провал первоначально принятых решений и потери капитала в результате событий, которые могут произойти до того, как результаты будут достигнуты. Ка­питал, которым в данном случае рискуют, и организация, которая уже существует, должны быть оплачены – это накладные. расходы. Они возникают и существуют при любом уровне производства. Это еще в большей мере уве­личивает необходимость контролировать события, которые оказывают влияние на положение вещей. Нельзя допу­скать, чтобы обстоятельства, которые могут вдруг оказать­ся неблагоприятными и поставить под угрозу продажи, а тем самым доход на капитал или поступления, которые необходимы для оплаты деятельности организации, дей­ствительно приняли такой оборот; необходимо добиться, чтобы обстоятельства, которые должны быть благоприятными, были бы именно таковыми.

Практически это означает, что цены по возможности должны находиться под контролем; издержки тоже дол­жны находиться под контролем или быть управляемыми в такой мере, чтобы можно было компенсировать неблаго­приятные колебания с помощью контролируемых цен; должны быть предприняты усилия с целью обеспечить бла­гоприятную реакцию в отношении данного изделия со сто­роны потребителя, а если потребителем является государ­ство, то оно должно сохранить интерес к изделию и его раз­работке; чтобы были организованы другие необходимые мероприятия со стороны государства и предотвращены любые нежелательные меры правительства; другие неоп­ределенные факторы, имеющие внешний характер по от­ношению к фирме, должны быть сведены до минимума, а внешние потребности фирмы обеспечены. Иными слова­ми, от фирмы при возрастании технической сложности выпускаемых изделий и используемых процессов, росте капитала, более длительном процессе освоения, увеличе­ния размеров и усложнении организации требуется осу­ществление или стремление к осуществлению контроля над общественной средой, в которой протекает ее деятель­ность, или той частью среды, которая оказывает на нее воздействие. Она должна планировать не только свои соб­ственные операции, но и, насколько это возможно, поведение людей и государства, когда эти операции воздейству­ют на такое поведение. Это вопрос не честолюбия, а не­обходимости.

Для каждого данного уровня развития и применения технологии, несомненно, существует оптимальный размер фирмы – размер, при котором наиболее рационально с экономической точки зрения сочетаются необходимые спе­циалисты, соответствующая организация и соответству­ющий объем капиталовложений. Но необходимость контролировать среду, т. е. предупреждать неблагоприятные события, способствует гораздо большему размеру фирм. Чем крупнее фирма, тем большее место она занимает в своей отрасли, тем выше соответственно будет ее влия­ние на установление цен и издержек. И тем выше будет в целом ее влияние на потребителей, общество и государ­ство, короче говоря, тем выше будет ее способность вли­ять на окружающую ее среду, т. е. планировать ее.

Еще более важное обстоятельство состоит в том, что по мере того, как организация развивается и становится более сложной, все больше возрастает ее независимость от внешнего вмешательства. На мелком предприятия с несложным производством власть исходит от собственности на капитал, на средства производства. В крупной и высокоорганизованной фирме власть переходит к самой организации – к технострутуре корпорации.

На самом высоком уровне развития, примером которой служат ком­пании «Дженерал моторc», «Дженерал электрик», «Шелл», «Юнилевер», ИБМ, до тех пор, пока фирма делает деньги, власть техноструктуры абсолютна. Власть собственников капитала, т. е. держателей акций, равна нулю.

2

По мере того как организация обретает власть, нет ничего удивительного в том, что она пользуется этой вла­стью, чтобы служить интересам своих членов. Эти инте­ресы, т. е. устойчивое положение в фирме, высокое жало­ванье, продвижение по службе, престиж, использование самолета компании и личной туалетной комнаты, привле­кательность коллективно осуществляемой власти, лучше всего удовлетворяются по мере роста предприятия. Итак, рост увеличивает власть над ценами, издержками, потре­бителями, поставщиками, обществом и государством, а также вознаграждает индивидуально тех, кто ему способ­ствует. Не удивительно, что рост фирмы является домини­рующей тенденцией при высоком уровне экономического развития [См. главу IX.].

Этот рост, сопряженный с осуществлением власти, есть главная сила, которая преобразует экономику общества. Однако в своем практическом проявлении он чрезвычайно неравномерен. В некоторых областях экономики такой рост фирмы не имеет очевидного верхнего предела. В других областях он имеет жесткие пределы или связан с преодолением все нарастающего сопротивления. Там, где рост задерживается, разумеется, снижается и способ­ность убеждать потребителей в преимуществах данных изделий, а также государство – в наличии у него опреде­ленных потребностей и преимуществ тех же изделий. Сни­жается также технический уровень, который тесно связан с организацией. Все эти факты имеют первостепенное значение для понимания современной экономики. Именно поэтому в некоторых областях экономики производство и сопутствующие ему блага очень велики или даже чрезмерны, а в других областях недостаточны. Поэтому рабочие и прочие участники производства вознаграж­даются гораздо лучше в одних секторах экономики, чем в других. Как мы увидим, этим объясняется и многое другое.

Как отмечалось, во многих отраслях нормальная тенденция к росту подрывается или задерживается. Этот факт имеет первостепенное значение, и момент, когда рост тормозится, совершенно очевиден. Это происходит в то время, когда руководство, осуществляемое отдельным лицом-владельцем или его непосредственным представи­телем, должно уступить место руководству, осуществля­емому организацией. Одни задачи могут выполняться ор­ганизацией, на решение других она оказывается неспо­собной. В тех отраслях, где организация неприменима или неэффективна, фирма сохраняет размер, который до­пускает, чтобы ее операции выполнялись или руководи­лись одним человеком. Четыре фактора исключают организацию и делают необходимым индивидуальное ис­полнение и руководство.

Организация исключается там, где работа имеет нестандартный характер и географически разбросана. В таком случае невозможно легко и с хорошими экономиче­скими результатами осуществлять централизованный кон­троль, а масштаб операций в каждом географическом пункте будет по необходимости небольшим. Невозможно применение какой-либо сложной технологии и связанного с ней капитального оборудования. В этих случаях нельзя заменить основной фактор, который прежде всего обеспе­чивает получение дохода (или его потерю), – это умение, изобретательность и усилия отдельного человека. Преиму­щества отдельной личности в этих примерах часто допол­няются возможностями для самоэксплуатации, а иногда эксплуатации членов своей семьи или непосредственно наемных работников. Организации подчиняются правилам в отношении оплаты, интенсивности и продолжительности труда; отдельные лица не связаны такими правилами в отношении самих себя и своих семей. В силу этого обсто­ятельства они могут процветать там, где для организаций это невозможно.

Вторым фактором, определяющим необходимость руководства фирмой одним человеком, является сохранив­шийся спрос на услуги, имеющие четко выраженный лич­ный характер. Там, где человек платит за персональное внимание другого человека, применение техники обычно имеет ограниченный характер либо вовсе отсутствует. У организации здесь нет преимуществ или их очень мало. Третий фактор, ограничивающий размеры фирмы, – это причастность ее деятельности к искусству. Ученые и инженеры легко включаются в организацию. Хотя про­фессиональное тщеславие превозносит их мнимо индиви­дуальное творчество, обычно они работают в коллективах, пользуясь многочисленным и дорогостоящим оборудованием, которое тоже нуждается в управлении. Художник гораздо меньше подходит для организации. Поэтому, если продукт или услуга требуют оригинально и истинно (в отличие от повторяющегося и банального) артистиче­ского выражения, фирма всегда будет мелкой. Нередко, например, при оказании личных услуг фирма отождествляется с одним человеком.

Наконец, иногда размеры фирмы остаются небольши­ми в соответствии с требованиями закона, из-за характера профессии и требований профсоюзов, запрещающих внед­рение техники и организации (например, групповую медицинскую практику), которые могут вызвать рост фирмы. Это особенно касается свободных профессий и строительства, хотя в обоих случаях сказывается также географическая разбросанность, которая тоже ограничи­вает размер фирмы.

В последующих главах мы вернемся к воздействию упомянутых ограничений на рост фирмы.

3

Сочетание мощного стимула к росту фирмы в некото­рых частях экономики с эффективными ограничениями на рост в других частях создает исключительно неравномер­ную картину экономического развития. Это происходит во всех несоциалистических промышленно развитых стра­нах. Неравномерность наблюдается также в восточноевро­пейских странах и в Советском Союзе. В отношении США достаточно вспомнить о тысяче производственных, ком­мерческих, транспортных, энергетических и финансовых корпораций, производящих около половины всех товаров и услуг, создаваемых вне государственного сектора. В обра­батывающей промышленности концентрация еще выше. Общие доходы двух крупнейших промышленных корпораций «Дженерал моторc» и «Стандарт ойл» намного превы­шают доходы штатов Калифорния и Нью-Йорк. Вместе с компаниями «Форд» и «Дженерал электрик» их общие доходы превышают доходы всех сельскохозяйственных, лесных и рыболовецких предприятий. В первом квартале 1971 г. 111 промышленным корпорациям с активами свы­ше 1 млрд. долл. принадлежало более половины всех активов обрабатывающей промышленности, они получали более половины всех доходов от продаж, которые в свою очередь составляли больше половины общего объема. 333 промышленным компаниям с активами свыше 500 млн. долл. принадлежало ровно 70 % всех активов обрабатывающей промышленности [Показания У. Ф. Мюллера (см.: W. F. M u е 11 е r, Hearing before the Select Committee on Small Business, United States Senate, 92-d Congress, 1-st Session, November 12, 1971, p. 1097). Включение неконсолидированных активов увеличило бы долю этих корпораций в общих активах промышленности. Подводя итог, проф. Мюллер отмечает в своих показаниях, что «в промышлен­ности существует крайне асимметричная структура, при которой подавляющая часть экономической (т. е. промышленной) деятельности находится под контролем элиты из нескольких сот гигантских корпораций, остальная делится между четырьмя сотнями тысяч мелких и средних (обрабатывающих) пред­приятий.]. В транспорте, средствах связи, энергетических предприятиях, в банковско-финансовой сфере, хотя концентрация и ниже, наблюдается такая же тенденция. В торговле концентрация также высока. Если собрать руководителей фирм, на которые приходится по­ловина всех коммерческих операций в Соединенных Шта­тах, оказалось бы, что, за исключением внешнего вида, они почти теряются в университетской аудитории и совершен­но незаметны на стадионе.

Остальная часть экономики состоит из 12 млн. мелких фирм, куда входят 3 млн. фермеров, чьи общие продажи ниже продаж четырех крупнейших промышленных корпораций, почти 3 млн. гаражей. станций техобслуживания ремонтных фирм, обычных прачечных, прачечных самообслуживания, ресторанов и прочих предприятий обслуживания; 2 млн. мелких предприятий розничной торговли; около 900 тыс. строительных фирм несколько сот тысяч мелких промышленных и неучтенное число фирм [«Statistical Abstract of the United Stales, 1972, US Department of Commerce», Данные приводятся за 1969 г.], обслуживающих многообразные интересы развитого обще­ства, известные под общим именем пороков.

Hе существует определенного объема активов или продаж, который служил бы в качестве границы между миллионами фирм, составляющих одну половину частно­предпринимательской экономики, и кучкой гигантских корпораций, представляющих собой вторую половину. Од­нако имеется глубокое концептуальное различив между предприятием, находящимся полностью под контролем от­дельного лица и обязанным всеми своими успехами этому обстоятельству, и фирмой, которая, хотя и не отрицает полностью влияние отдельных лиц. однако не может су­ществовать без организации. Это отличие, которое можно рассматривать как рубеж, отделяющий 12 млн. мелких фирм от тысячи гигантов, лежит в основе широкого раз­деления в экономике, нашедшего отражение в этой книге. Это рубеж между тем, что с этого момента мы будем называть «рыночной системой», и тем, что будет именовать­ся «планирующей системой».

4

Нетрудно выяснить, что планирующая система не со­ответствует неоклассической модели, что входящие в нее фирмы не реагируют пассивно на воздействие рынка и государства. Для этого нужно главным образом отказать­ся от привычного и стереотипного мышления. К указан­ной части экономики мы еще вернемся. Рыночная система с ее сочетанием монополии и конкуренции согласуется в общих чертах с неоклассической моделью. Эта модель является приблизительным описанием половины эконо­мики, но она утратила связь с другой, и во многих отно­шениях решающей половиной. Именно благодаря своей способности к радикальным изменениям нерыноч­ная часть претерпела исключительно глубокие преобразо­вания. Но и рыночная система тоже отходит от неоклассической модели в двух отношениях; вмешательство государства в эту часть экономики является более активным и вместе с тем более регулярным, чем это допускает тео­рия. Рыночная система должна существовать наряду с планирующей системой, и можно предполагать, что этот факт оказывает очень сильное влияние на ее развитие.

С учетом ограничений, связанных с наличием знаний, энергии и амбиции, фирма в рыночной системе, как кон­курентная, так и монополистическая, все-таки максимизи­рует свои прибыли. Для этого имеется определенный сти­мул. В отличие от .фирмы в планирующей системе, где ор­ганизация отняла власть у владельца, руководитель фир­мы в рыночной системе получает прибыль или по крайней мере вознаграждение, соответствующее способностям, которые он проявил, добиваясь прибыли. Однако отрица­тельная мотивация может оказаться еще более существен­ной. Если прибыли высоки, то фирма будет стремиться к расширению. Другие будут вести себя аналогичным обра­зом. При обычных условиях могут возникнуть совершен­но новые фирмы в этой отрасли, поскольку необходимый капитал в силу небольшого размера фирмы тоже невелик. В отличие от планирующей системы фирмы, уже действующие в данной отрасли, не пользуются преимущест­вами, которые дает готовая организация. Все это говорит О том, что мелкую монополию гораздо труднее сохранить, чем большую. Итак, маловероятно, чтобы в рыночной си­стеме производство и цены находились под эффективным я надежным контролем фирмы. Столь же маловероятно, чтобы они подчинялись коллективной власти нескольких фирм. Таким образом, если прибыли ненормально высоки, они скоро упадут. Это означает, что предприниматель не может позволить себе роскошь заниматься длительное время чем-нибудь, кроме делания денег. Когда речь идет о деньгах, он должен всегда делать все, что в его силах. Некомпетентные любители – защитники рынка, восхи­щенные, как был восхищен двести лет назад Адам Смит, открытием, что добро, видимо, проистекает от зла, – очень часто приходят к выводу, что скупость является первородной добродетелью. Таким образом, они видят доб­родетель в том, что является необходимостью.

Из отсутствия контроля над ценами и производством следует, что в рыночной системе сохранилась значитель­ная степень уравнительной тенденции неоклассической системы.

Поскольку маловероятно, что в рыночной системе до­ходы долгое время будут превышать уровень, необходи­мый для компенсации предпринимателю за его усилия и вложенный капитал, то здесь нет достаточно надежного источника сбережений за счет дохода фирмы. Поэтому фирма будет зависеть (в планирующей системе такая зависимостъ не будет иметь места) от внешних источников капитала. Данное обстоятельство имеет очень большое значение, что мы увидим, когда перейдем к рассмотрению государственного регулирования экономики. Если при этом имеет место регулирование кредита – а дело, как правило, обстоит именно так, – то на рыночную систему оно повлияет с особой силой.

В рыночной системе фирма сама по себе может лишь незначительно воздействовать на поведение своих потре­бителей. Для этого у нее не хватает ресурсов. Кроме того, фермер, который попытался бы в индивидуальном поряд­ке привлечь покупателей именно к своей пшенице, скоту и помидорам, в порядке благотворительности формировал бы определенным образом предпочтения потребителей для всех производителей этих продуктов, поскольку пшеница, скот и помидоры практически неразличимы по источникам происхождения. И все знают, что это так, хотя они могут не знать этого в отношении бензина. Эта однородность продукта вместе с непритязательными масштабами их операций и доходов объясняет, почему фермеров не видно на Мэдисон-авеню [Одна из наиболее фешенебельных улиц Нью-Йорка. Прим. ред.].

Как отдельный участник рыночной системы обычно не может влиять на своих потребителей [Сельское хозяйство дает чистейший пример фирмы, которая совершенно бессильна в этом отношении. В отраслях услуг, как указано несколько ниже, фирма имеет некоторую связь со своими потребителями.], он также не может оказывать воздействие на государство. Президент «Дженерал моторc» имеет основанное на давнем обычае право при посещении Вашингтона встречаться с прези­дентом США. Президент «Дженерал электрик» имеет пра­во встречаться с министром обороны, а президент «Дженерал дайнэмикс» – встречаться с любым генералом. Отдельный фермер не имеет такого доступа к министру сельского хозяйства; отдельный розничный торговец не может посетить министра торговли. Даже если бы они могли попасть к ним, это не принесло бы большой поль­зы. Как мы увидим позже, на государственную бюро­кратию эффективно и длительно может воздействовать только другая организация. А государственные и частные организации могут существовать на условиях теснейшего симбиоза.

5

Нововведения в рыночной системе в целом соответству­ют той картине, которую дает неоклассическая модель. Это означает, что они весьма ограниченны. Для большинства нововведений требуется, чтобы имелся достаточный капи­тал на период разработки и освоения, а также для при­обретения необходимого оборудования [См.: Е. Mansfield, Innovation and Size of Firm. – В его кн.: «Monopoly Power and Economic Performance», New York, Nor­ton, 1964, p. 57-64.]. Таким капиталом фирма в рыночной системе не обладает. Еще более суще­ственно, что она не располагает специализированными техническими и научными кадрами, обладающими соот­ветствующей организацией, которые почти всегда необхо­димы для обеспечения технического развития на совре­менном уровне. Ни одно из важнейших технических до­стижений новейшего времени – атомная энергия и ее применение, современный воздушный транспорт, развитие современной электроники, разработка вычислительных ма­шин, основные достижения в области сельского хозяйст­ва – не является результатом деятельности отдельных изобретателей в рыночной системе. Идеи все еще могут выдвигаться отдельными людьми. Но, за редкими исклю­чениями, только организации могут осуществить их. Но­вовведения в рыночной системе остаются значительными только в воображении тех, кто не может поверить, что мелкий предприниматель способен когда-нибудь потер­петь неудачу.

Хотя фирма в рыночной системе подчиняется ограни­чениям рынка и требованиям неоклассической модели, она принимает их безо всякого удовольствия. Мы можем принять в качестве твердого правила, что все участники экономической системы будут стремиться изменить эти ограничения в свою пользу. Они будут пытаться оказывать влияние на цены, издержки, решения потребителей и действия общества и государства. И это будет столь же верно для рыночной системы, как и для планирующей. Разница не в стремлении, а в способности. Рынок и его требования высоко превозносятся исследователями. Но тот, кто находится под воздействием рывка, редко бывает от этого в восторге.

Некоторая ограниченная независимость от требовании рынка заложена в географической распыленности эконо­мической деятельности, небольшом объеме деятельности в каждом конкретном пункте и в высокой действенности системы стимулов, связанной с личным предприниматель­ством. Эта разбросанность очень часто означает, что в данной местности имеются возможности только для одно­го или нескольких предпринимателей. Если в округе бу­дет чуть больше аптекарских магазинов, продавцов пиц­цы [Итальянский пирог, продажа которого широко распростра­нена в США. – Прим. ред.], прачечных самообслуживания, все они будут голо­дать. Фирма, таким образом, обретает некоторую степень контроля над ценами и производством. Владелец благода­ря личному обаянию или сдержанной красноречивости мо­жет приобрести некоторое влияние на своих потребите­лей. Вместо конкуренции здесь имеется дифференциация -товара или услуги по их связи с личность к конкретного продавца [См.: Э. Чемберлин, Теория монополистической конку­ренции, М., ИЛ, 1959. Контроль над рынком, который зависит от такой дифференциации продуктов, Чемберлин назвал «монополи­стической конкуренцией».]. Не приходится и говорить, что это очень ограниченный контроль – моторизованное и мобильное насе­ление имеет исключительные возможности отделаться от любых попыток эксплуатации со стороны соседа-монопо­листа.

Неоклассическая модель воспринимает дифференциацию товаров, более или менее безболезненно. Гораздо менее терпимо она относится к коллективным попыткам об­рести контроль над рынком. Многочисленные попытки подобного рода часто влекут за собой помощь и вмеша­тельство государства. Рабочий отказывается от возмож­ности индивидуально продавать свой услуги на рынке и объединяется с другими, чтобы продавать их с помощью профсоюза. Профсоюз, таким образом, обретает власть над общей ценой таких услуг, а благодаря контролю над профессиональным обучением и членством в проф­союзе получают иногда власть и над их предложением. Правительственная поддержка практики коллективных договоров усиливает этот контроль. Мелкий производитель одежды или строитель пользуется общей для всех проф­союзной шкалой плюс общепринятая наценка в качестве основы для установления цены своего продукта. Другие поступают аналогично, и все, таким образом, обретают контроль (иногда весьма слабый) над ценами. Врачи мно­гих специальностей, адвокаты и специалисты в области строительства контролируют предложение или оказывают на него влияние путем определения требований в отношении общеобразовательной и профессиональной подготовки или через выдачу государственных патентов. Фермеры убеждают правительство стабилизировать цены с помощью государственных закупок и ограничить предложение путем введения квот на посевные площади и сбыт. Мелкие про­изводители выступают за принудительное государствен­ное поддержание розничных цен, мелкие торговцы ищут защиты от предпочтительного режима, предоставляемого крупным конкурентам по закону Робинсона – Пэтмана. Все усилия подобного рода отражают стремление всех производящих фирм независимо от их принадлежности к рыночной или к планирующей система контролировать свое экономическое окружение, а не подчиняться ему.

В сельском хозяйстве такие условия вышли за рамки контроля над производством и ценами и привели к роб­ким попыткам оказывать влияние на реакцию потребите­лей. Рекламируются высокие питательные свойства моло­ка и молочных продуктов, а также моральные преимуще­ства их потребления. То же самое относится и к фруктам, орехам и прочим сельскохозяйственным продуктам. Недавно усилия министерства сельского хозяйства США, направленные на увеличение потребления табака, оказались в любопытном противоречии с попытками министерства здравоохранения, образования и социального обеспе­чения по выявлению смертельно опасных последствий курения.

В сельском хозяйстве также имели место весьма ус­пешные попытки устранить ограничения, налагаемые ры­ночной системой на развитие техники. Это было достиг­нуто (что мы также увидим и в планирующей системе) путем придания коллективного характера процессу внед­рения различных новинок, что представляет собой заслугу экспериментальных станций и лабораторий, находящихся в ведении федеральных властей и отдельных штатов, сельскохозяйственных колледжей и служб по развитию сельскохозяйственного производства. Планирующая си­стема тоже весьма способствовала техническому прогрессу в сельском хозяйстве через отрасли сельскохозяйственного машиностроения и химической промышленности. Этому способствовали также, хотя и в меньшей степени, крупные корпорации, которые непосредственно участвуют в сельском хозяйстве путем заключения контрактов с фер­мерами на откорм птицы и скота или выполняют прямые производственные операции, как, например, при выращи­вании фруктов и овощей. Те, кто ссылаются на сельское хозяйство как на пример прогрессивных тенденций в развитии мелкого предпринимательства и рыночной экономи­ки, неизменно упускают из виду влияние со стороны государства и корпораций-поставщиков. Ни одно сколько-нибудь значительное нововведение не исходит от отдель­ного фермера. Если бы не правительство и фирмы – про­изводители сельскохозяйственных машин и химических средств, сельское хозяйство пребывало бы в состоянии технического застоя [Как уже отмечалось в этой главе, крупная фирма вынуждена контролировать свои лены (и другие элементы среды), чтобы защитить капиталовложения, которых требует технология. В этом также состоит одна из важных услуг, оказываемых сельскому хозяйству государственным регулированием цен. Такая стабили­зация цен дает фермерам возможность делать инвестиции в оборотный капитал и оборудование, необходимые для технологии в таких масштабах, которые были бы невозможны, если бы они подчинялись анархии неконтролируемых цен. Этим во многом объясняется огромный рост производительности сельского хозяй­ства со времени введения законодательства о. поддержании цен на сельскохозяйственные продукты в 1933 г. Такое вмешательство не соответствует требованиям неоклассической модели – он поднимает цены выше уровня равновесия и не позволяет им обеспечить реализацию всех товаров на рынках. Вследствие этого подобное вмешательство порицается как несерьезная политика и как источник снижения общественной эффективности отрасли. Эта критика регулярно исходит от ученых, которые восхваляют. эффективность деятельности и техническую прогрессивность американского фермера.].

6

Разница между планирующей и рыночной системами лежит не в стремлении избавиться от ограничений рынка и обрести контроль над экономической средой. Она за­ключается в инструментах, с помощью которых достига­ются эти цели, и в том, насколько успешными оказываются такие попытки. Участники рыночной системы, ко­торые хотят обеспечить стабилизацию своих цен или до­биться контроля над предложением, должны действовать коллективно или получить помощь со стороны правитель­ства. Такие действия слишком явны и часто неэффектив­ны, безуспешны и бесплодны. Добровольные коллектив­ные усилия могут быть подорваны несколькими дезертирами. Законодатели далеко не всегда отзывчивы даже к просьбам фермеров. Если действия и предпринимаются, то это делается в крайне осторожной форме, поскольку известно, что господствующая экономическая теория их не одобряет.

Напротив, в планирующей системе фирма автоматиче­ски добивается контроля над ценами без лишнего шума, просто в силу своих размеров. То же относится и к объе­му производства. Фирма может стать крупной потому, что ее задачи поддаются решению при помощи организации. Имеются также проблемы, для решения которых фирма нуждается в поддержке со стороны государства. Но она обращается не к законодательной власти, а к исполнительной бюрократий. Это менее заметно. А поскольку бюрократия более могущественна, действия фирмы, веро­ятно, будут более эффективными. Не удивительно, что в результате фирмы в рыночной системе привлекают боль­шое внимание, добиваясь очень немногого путем ослабле­ния рыночных ограничений или какого-нибудь иного из­менения среды, воздействию которой они подвергаются. А крупные фирмы в планирующей системе не привлекают никакого внимания, добиваясь очень многого. Это на­ходит широкое отражение в учебных курсах экономиче­ской теории. Экономисты восторгаются политическим вли­янием и решительными действиями сельскохозяйствен­ного лобби. Гораздо более мощный контроль над ценами, издержками и реакцией потребителей со стороны «Дже­нерал моторс» и ее гораздо более влиятельные связи с министерством транспорта, министерством обороны и ре­гулирующими органами остаются в основном незамечен­ными.

7

Планирующая система стремится к осуществле­нию контроля над своей экономической средой и, как бу­дет показано в дальнейших главах, делает это с успехом. Рыночная система проявляет такое же желание, но ее попытки гораздо более заметны и гораздо менее успешны. Одна система доминирует в своей среде; другая остается в общем подчиненной ей.

Однако планирующая система является во многом ча­стью среды, которой подчинена рыночная система. Она поставляет энергию топливо, машины, оборудование, ма­териалы, средства транспорта и связи, которыми поль­зуется рыночная система. Она также дает большую долю потребительских товаров и услуг, которые покупаются участниками рыночной системы. И сама она является важным потребителем продукции рыночной системы, что особенно заметно в отношений сельского хозяйства. Ос­новная задача такой связи уже очевидна. Рыночная си­стема покупает по ценам, которые во многом находятся во власти планирующей системы. А значительная часть ее продуктов и услуг продается по ценам, которые она сама не контролирует и которые могут через рынок под­вергаться воздействию планирующей системы. При таком распределении влияния с первого взгляда ясно, что дела будут идти лучше у планирующей системы, чем у рыночной. Условия торговли между двумя системами объ­ективно будут более благоприятными для той системы, которая контролирует свои цены и издержки и тем са­мым также цены и издержки другой системы. Дальней­шим результатом, пока имеется беспрепятственный обмен между двумя системами, будет неравенство доходов – сравнительно устойчивый и удовлетворительный доход у участников планирующей системы и менее устойчивый и менее удовлетворительный доход у участников рыночной системы. К этим гипотезам я еще вернусь, поскольку они, увы, имеют солидную основу. Но сначала необходимо более подробно рассмотреть основные характеристики обеих систем.

test

Добавить комментарий