Источники государственной политики:итоги

После принятия резолюции 1969 г., которая впервые за 45 лет урезала постоянные дота­ции на разработку недр, и в результате воз­росшего давления на нефтяную промышлен­ность с требованием улучшить ее деятельность с целью предотвращения загрязнения окружаю­щей среды, руководители нефтяных компаний стали проявлять беспокойство относительно непопулярности данной отрасли среди обществен­ности. Компании планируют затратить мил­лионы долларов на телерекламу, чтобы улуч­шить представление о них.

Вашингтон пост, 11 января 1971.

Я сидел с Гельмутом Штруделем, президен­том фирмы «Штрудель индастриз» при вступ­лении Никсона на пост президента…

Президент сказал:

«Пусть каждый из нас помнит, что Америка была создана не правительством, а народом, не благотворительностью, а Трудом, не стремлением избежать ответственности, а поиском этой от­ветственности».

Штрудель вспотел. «Звучит так, будто он не собирается спасать мою компанию от бан­кротства», – сказал он обеспокоенно.

«Не будьте идиотом», – ответил я Штруделю. – «Когда президент говорит о тех, кто живет на пособия, он имеет в виду молодых ребят, присосавшихся к правительству. Он не имеет в виду компании, получающие громад­ные правительственные субсидии».

Арт Бухвальд, 1973 е.

Планирующая система, как будет ясно, существует в самой тесной связи с государством. Очевид­ной основой этих взаимоотношений являются огромные расходы правительства на приобретение выпускаемых ею товаров. Правительство оплачивает продукцию тех корпо­раций, особенно крупных специализированных военных фирм, которые существуют за счет продажи продукции государству. К тому же государство оплачивает и техни­ческие разработки, которые обеспечивают цикл внедрения новинок и их старения и тем самым непрерывность спро­са. Указанные расходы способствуют в то же время стабиль­ности покупательной способности экономической системы в целом на условиях, чрезвычайно выгодных для планирующей системы.

Однако все вышеупомянутое никоим образом не ис­черпывает требований планирующей системы к государ­ству. Планирующая система полагается на государство при обеспечении своих громадных потребностей в квалифицированной, хорошо подготовленной рабочей силе. Как мы вскоре увидим, это представляет собой проблему, имеющую важное социальное значение. Государство не толь­ко обучает тех, кто приемлет и защищает ценности пла­нирующей системы, но также дает пищу и ее крити­кам, поскольку практически невозможно делать одно без другого.

В предыдущих главах уже говорилось о других требо­ваниях планирующей системы к государству, и о них стоит напомнить читателю. Планирующая система тре­бует дополнительных капиталовложений со стороны го­сударства всякий раз, когда ей необходимо продавать свои товары, например, в строительство шоссейных дорог, если речь идет о продаже автомобилей. К тому же пла­нирующая система нуждается в помощи при осуществле­нии технических разработок, многие из которых слишком накладны для самой фирмы. Такая помощь осуществля­ется как непосредственно, так и косвенно за счет воен­ных расходов. Именно подобной практике обязаны своим возникновением и атомная энергетика, и вычислительная техника, и современный воздушный транспорт, космиче­ская связь и множество других отраслей. Правительство также предоставляет капитал тем отраслям, для которых оно в то же время является покупателем. Крупные воен­ные фирмы используют многие заводы и большое коли­чество оборудования, принадлежащее государству, а свой оборотный капитал получают в форме прогрессивных вы­плат. Наконец, в крайних случаях правительство высту­пает как кредитор какой-нибудь из крупных корпораций, чьи защитные цели поставлены под угрозу недостаточным доходом или нехваткой капитала. Недавно плоды этой политики достались компании «Локхид», некоторым фондовым биржам и железным дорогам. Планирующая си­стема энергично стремится к независимости от государ­ства, исключая те случай, когда государственные меро­приятия необходимы для нее. В значительной мере оп­равдано все более распространяющееся мнение, что современная экономика выглядит как социализм для крупных фирм и как свободное предпринимательство для мелких.

Положительные потребности планирующей системы по отношению к государству не исчерпывают всего списка потребностей. Система имеет немало и пассивных нужд. Необходимо обеспечить независимость техноструктуры в процессе принятия решений. Необходимо нейтрализовать любое противодействие какому бы то ни было виду ро­ста или технического прогресса. Нужно добиться обще­ственного оправдания огромных различий в уровне доходов, не связанных с какими-либо заслугами или об­щественной полезностью. Было бы нереальным и немыс­лимым, чтобы у предпринимателя в рыночной системе ве­личина или надежность дохода были бы такими же, как у обладающего равной с ним компетенцией и энергией администратора корпорации, или чтобы такой предпри­ниматель рассчитывал на получение таких доходов. Су­ществование аналогичной, хотя и несколько меньшей, раз­ницы в оплате необходимо допустить и среди рабочих. Даль­нейшее существование планирующей системы в любой из форм, схожей с нынешней, зависит от ее влияния на государство и от ее контроля над ним.

Для воздействия планирующей системы на общество прежде всего требуется непоколебимая вера его членов в важность деятельности этой системы. Поскольку она производит товары и услуги, то это означает, что необ­ходима глубокая общественная убежденность в важности данных товаров и данных услуг. Видимо, уже стало ясно что в значительной мере указанная уверенность представляет собой побочный продукт управления потребителем которое требует большой изощренности и огромных за­трат на газеты, журналы, рекламные щиты, а прежде всего на радио и телевидение, с которыми не может ни в коей мере сравниться по степени всеобщего проникно­вения ни одно из средств информации. Все формы убеж­дения потребителей ставят своей задачей доказать, что потребление товаров есть величайший источник удоволь­ствия, высшая мера человеческих достижений. Они. пре­вращают потребление в основу людского счастья. В Евро­пе вплоть до XVII в. церковь через своих проповедников располагала почти полной монополией на общение с мас­сами. Не удивительно, что результатом этого были особый престиж, которым пользовались религиозные институты, и ревностная забота о надлежащем соблюдении церков­ных обрядов. Проникающее повсюду, хотя в какой-то ме­ре не столь всеобъемлющее, господство планирующей системы над средствами массовой информации приводит в наше время к аналогичному престижу экономических институтов и тех товаров и услуг, которые эти институты создают.

Планирующая система, обеспечив себе престиж в ка­честве источника товаров и услуг, а таким образом, и в качестве источника общественного счастья, приобретет влияние и как источник политических решений. Мудрой и значительной государственной политикой – при отсут­ствии веских доказательств обратного – будет теперь то, что содействует расширению производства автомобилей или моющих средств. Три взаимосвязанных фактора спо­собствуют повышению престижа планирующей системы и усиливают ее политическое влияние. С ростом изобилия степень необходимости в отдельных конкретных видах товаров снижается и роль некоторых становится совер­шенно незначительной. Но основным догматом неоклас­сической теории всегда было то, что уровень отдельных потребностей не уменьшается, а следовательно, не уменьшается и значение товаров по мере того, как растет их производство. Противоположная точка зрения долгое вре­мя считалась ненаучной. Уровень отдельных потребностей одного человека или какой-либо социальной группы в данный момент времени нельзя сравнивать с уровнем отдельных потребностей того или иного человека или социальных групп в иной по продолжительности и более поздний период времени. Хотя богатство за данный про­межуток времени, возможно, и возрастет, точно так же возрастет и стремление к получению товаров, которое должно быть удовлетворено. В результате стремление человека получить изысканное средство от пота в более поздний период может быть столь же настоятельным, как в прошлом потребность в хлебе. Данная доктрина защищает важность товаров и престиж их производителей, которые сталкиваются со все возрастающим объемом выпускаемой продукции. Убеждение же помогает придать значительность пустяковым желаниям, доказывает важ­ность вкуса, рассыпчатости вычурных продуктов, пред­лагаемых для завтрака, заставляет придавать значение оттенку простыни и, таким образом, создающим его новым моющим средствам. Подобный же смысл придает оно и другим бессмысленным продуктам. Таким образом, убеж­дение помогает скрыть сопутствующую росту производ­ства тенденцию ко все возрастающей необязательности того, что производится. Говоря формально, оно, как пра­вило, распространяет представление о неизменной пре­дельной полезности товаров па неограниченные масштабы все возрастающего объема выпускаемой продукции.

Процесс убеждения – реклама и деятельность средств массовой информации – также позволяет непосредствен­но обращаться к общественности в тех случаях, когда ставится задача добиться поддержки или согласия в во­просах государственной политики. Обвинение в том, что какая-то корпорация загрязняет воду или воздух, расхи­щает природные ресурсы или продает продукцию, не от­вечающую требованиям безопасности, почти автоматиче­ски вызывает рекламную кампанию, которая доказывает беспредельную преданность данной фирмы интересам за­щиты окружающей среды, сохранения ресурсов и обеспе­чения безопасности населения. Обычно это рассматрива­ется в качестве эффективной замены более дорогостоящих мер, затрагивающих суть дела.

Наконец, убеждение обеспечивает радиовещательным и телевизионным станциям и системам, газетам и журна­лам основной источник дохода. Этим непосредственно не приобретается поддержка целей планирующей системы со стороны радиовещания, газет и журналов, поскольку это было бы неразумным. Газеты и телевидение в силу необходимости должны привлекать людей, которые проти­вятся дисциплине организации, т. е. тех, кого влечет к артистической независимости. Количество людей с подоб­ными склонностями всегда больше, нежели нам это пред­ставляется. Люди всегда признают, что имеют такие стремления, одновременно подозревая остальных в конформизме. Очень многие люди желают, чтобы их счи­тали творцами их собственных суждений, сопротивляются попыткам управлять ими и смотрят на себя как на един­ственных в своем неподчинении. Что касается средств массовой информации, то им коммерчески выгодна опре­деленная степень нонконформизма. Там, где обществен­ные интересы расходятся с интересами техноструктуры и планирующей системы, как это случается все чаще и чаще, люди будут вознаграждать своим покровительством газету или телестанцию, которая ясно выражает общест­венное мнение. Еретическая истина, даже когда она и вы­зывает неудобства, значительно более интересна, чем про­писные истины, служащие интересам планирующей системы.

Власть планирующей системы по отношению к сред­ствам массовой информации заключается не в откровен­ном контроле над свободой слова, а в способности данной системы отождествить свои потребности с тем, что пред­ставляется основополагающим и заслуживающим внима­ния в государственной политике. Таким образом, хотя интересное отступление от обычных взглядов без труда сможет найти рупор, потребности планирующей систе­мы – это та норма, к которой в конечном итоге вернется обсуждение. «Люди, облеченные властью, обладают экстра­ординарной способностью убеждать себя, что их желания совпадают с тем, что обществу нужно делать для его (соб­ственного) блага» [R. Vernon, The Multinational Enterprise: Power Versus Soyereignty, Foreign Affairs, vol. 49, № 4, 1971, July, p. 746]. При отсутствии противоположных суждений это именно та норма, к которой автоматически обращаются редакторы, издатели и владельцы радиостан­ций. Более трудным оттого, что потребности технострук­туры в целом являются также и потребностями издателей и владельцев радиостанций как членов корпораций, это не становится.

Вторым объективным источником государственной вла­сти является бюрократический симбиоз. Это уже в достаточной мере подчеркивалось. Рыночная система вступает в контакт с правительством через законодательную власть. Эти взаимоотношения, хотя и являются весьма очевидными, устанавливаются с теми органами государ­ственной власти, относительное значение которых умень­шилось. Техноструктура и планирующая система имеют дело с государственной бюрократией. Связь эта значительно менее заметна. К тому же она осуществляется те­мя органами, которые по мере усложнения государствен­ных задач быстро становятся господствующими.

Указанная связь в то же время доступна исключитель­но организации. Отдельный человек не может эффективно влиять на организацию; он не может убедить или под­купить Пентагон, когда речь идет о каком-нибудь важном военном контракте, ибо при заданном числе исполните­лей давать и брать взятку должен был бы батальон с каждой стороны. Напротив, организация эффективно уста­навливает отношения с организацией. Различные специ­алисты из частной администрации охотно сотрудничают со своими коллегами в государственном аппарате. И как уже ранее было отмечено, очень редко техноструктура частной корпорации и государственная бюрократия не находят каких-нибудь областей, в которых они не могли бы сотрудничать к обоюдной выгоде. Это верно даже там, где техноструктура и государственная бюрократия номи­нально занимают противоположные позиции.

Как давно было подмечено, органы государственного регулирования склонны превращаться в «пленников» тех фирм, деятельность которых они якобы регулируют. Про­исходит это потому, что выигрыш от сотрудничества меж­ду техноструктурой и регулирующими ее деятельность организациями, как правило, перевешивают выгоды от соперничества. Уступчивый регулирующий орган уступа­ет потребностям техноструктуры, последняя же поддер­живает его существование или необходимое увеличение его бюджета или, во всяком случае, не противится ему. Напротив, воинственно настроенный регулирующий орган власти вызывает критический подход общественности к своим нуждам. И поскольку он находится в конфликте с техноструктурой, то будет складываться повсеместное мнение, что он пребывает не в ладах со здравой государ­ственной политикой. Когда этот орган подвергает сомне­нию действия техноструктуры – будь то безопасность или качество ее изделий, правдивость ее рекламы, – он вторгается в естественные прерогативы частного предпринимательства или препятствует распространению тех новшеств, которые образуют основу здравой государ­ственной политики, так как являются целями технострук­туры. Возможно, соглашательство представляет собой лучшую бюрократическую политику, даже если оно ри­скует столкнуться с критикой, поскольку является беспо­лезным.

По мере того как исполнительская власть приобретала все большую силу по сравнению с законодательной, по­следняя не оставалась равнодушной к своему собствен­ному упадку. Реакция, которую можно предсказать, – это протест и попытки восстановить утраченную власть. Такое случалось. Но не обязательно это является наибо­лее действенным ответом. Привлекательная альтернатива для многих законодателей заключается в том, чтобы стать союзниками государственной администрации и благодаря этому союзу приобрести какую-то долю ее власти. В этом состояло исключительно успешное решение членов Ко­миссии по делам вооруженных сил и Бюджетной комис­сии палаты представителей. Они приобретают власть & конгрессе, покровительство, контракты на общественные работы и военные заказы для своих избирателей и пре­стиж в обществе в основном за счет своего полного ото­ждествления с интересами военной администрации, над­зор над которой они номинально должны осуществлять. Поступая таким образом, они помогают обеспечить соответствующие законодательные акции в интересах объ­единенных потребностей планирующей системы и госу­дарственной бюрократии. Поскольку утверждение в фор­ме законодательства осуществляется от имени обществен­ности, оно также внушает непосвященным уверенность в совпадении интересов планирующей системы и общества.

Последним источником политической власти для планирующей системы является организованная рабочая сила. Антагонизм между трудом и капиталом был острым, когда шла борьба по поводу дележа прибыли. Это в свою очередь отразилось в политических и юридических кон­фликтах. И по причинам, глубоко коренящимся в истори­ческих отношениях, многие люди отождествляют обще­ственные интересы с нуждами профсоюзов – с трудящи­мися массами, а не классами капиталистов. В последнее время, как мы видели, противоречие между трудом и ка­питалом значительно ослаблено способностью технострук­туры разрешать конфликт, уступая требованиям профсо­юзов в вопросах заработной платы и ряде других и покрывая издержки за счет цены. Это в свою очередь делает до некоторой степени возможным определяемое психоло­гическое отождествление наемного рабочего с техноструктурой. Последняя перестает быть непримиримым классо­вым врагом. В то же время положительные цели техноструктуры стали созвучны целям профсоюзов. Высокие темпы роста, которые означают постоянную занятость, большие возможности для сверхурочных работ и, веро­ятно, даже повышение по службе, вознаграждают рабо­чих так же, как и техноструктуру. Соответственно таким же образом вознаграждает тех и других спрос на товары, которые поддерживает указанный рост. Столь же спра­ведливо это и по отношению к правительственным за­казам.

В Соединенных Штатах громадные ассигнования на оборону, внешняя политика, оправдывающая такие рас­ходы, разработка за счет субсидий таких технических средств, как сверхзвуковой транспорт, помощь таким вре­менно находящимся в затруднительном положении техноструктурам, как техноструктура компании «Локхид», сни­скали в последние годы энергичную поддержку со сторо­ны профсоюзов. Она была воспринята как ошибка части их руководства – заблуждение пожилых или отсталых людей. Это несправедливо. В действительности указанная поддержка отражает точную оценку экономических ин­тересов непосредственно затронутых рабочих. Отражение этого в законодательстве еще более способствует влиянию техноструктуры на общество.

При оценке влияния планирующей системы на обще­ство существует опасность быть слишком придирчивым. Наиболее крупный источник власти планирующей систе­мы субъективен, Техноструктура состоит из управляющих корпораций, юристов, ученых, инженеров, экономистов, контролеров лиц, занимающихся рекламой, и торговых работников. У нее есть союзники и помощники в юриди­ческих фирмах, рекламных агентствах, консультативных фирмах по вопросам управления и бухгалтерских фир­мах, в школах бизнеса и технических колледжах, а также в университетах. B совокупности представляют собой наиболее уважаемых членов общества. Их вообще больше наиболее уважаемых членов общества. Их вообще больше всего в обществе, меркой богатства которого является изобилие. Их мнение по вопросам государственной поли­тики – это мнение, вызывающее благоговейное почтение. И с полной поправкой на уже упоминавшиеся эксцен­трические и зачастую хорошо оплачиваемые ереси он представляет собой ту точку зрения, которая отражает потребности планирующей системы. Бесполезное дело до­казывать, что она будет противоречить общественным ин­тересам, то, что служит техноструктуре: защита незави­симости ее решений, содействие экономическому росту, стабилизация совокупного спроса, подготовка квалифи­цированной рабочей силы, государственные расходы и капиталовложения, которых она требует, и другие состав­ляющие ее успеха – это и есть общественные интересы. Папской непогрешимости хорошую службу сослужило то, что святой отец дал определение греха. Точно также убежденности в том, что государственная политика будет верно служить техноструктуре и планирующей системе,. содействует способность техноструктуры определять об­щественные интересы. В последние годы стало общеприз­нанным существование согласованного и ревностно служащего своим интересам источника государст­венной политики. Называют его “истеблишмент”. Как это часто бывает, народное чутье выявило основную , истину.

Затронуто нечто, большее, чем способность высказывать­ся о понимании здравой государственной политики. За­тронут также и процесс, посредством которого осущест­вляется отбор людей, призванных определять или осу­ществлять эту политику. В мире организации ее ценности оказывают мощное воздействие на подбор людей на от­ветственные государственные посты. Опять же человека, который высказывает противоположное суждение, кто от­ходит от позиций истеблишмента, выслушивают. Но год­ным для так называемой реальной ответственности его не считают. В этом случае нужен человек, принимающий цели организации с минимумом сомнений, без внутренних конфликтов и даже без заметного раздумья. Планирую­щая система определяет государственную политику в соответствии со своими собственными нуждами. И она же определяет качества тех, кто проводит данную поли­тику.

Все вышесказанное ни в коей мере не означает, что власть планирующей системы в определении и проведе­нии политики является полной. По .мере развития ее цели имеют тенденцию все больше и больше расходиться с целями общества. Требуется все более энергичное убежде­ние. Нo иногда и оно кончается неудачей. Так, на протя­жении всех 60-х годов планирующая система и связанная с ней государственная администрация одобряли вьетнам­скую войну так же, как они в течение длительного време­ни одобряли политику сдерживания коммунизма в разви­вающихся странах военными и любыми другими средства­ми. Запродать эту политику обществу, несмотря на все усилия, не удалось. Совсем недавно подобные, хотя и меньшие, разногласия возникли между общественностью и планирующей системой по вопросам внутренней поли­тики, особенно по вопросам окружающей среды, налогов, государственной поддержки таких технических новшеств, как сверхзвуковой транспорт, и даже по поводу строитель­ства автомагистралей. В будущем эти разногласия станут еще шире. Когда установлено, кому принадлежит власть, что еще не значит, что такая власть абсолютна.

add

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.