Смерть Абу Талиба и Хадиджи. Помолвка Магомета с Аишей. Женитьба на Савде

Повеление, запрещающее людям отношения с пророком, таинственно уничтожается, что дает возможность Магомету вернуться в Мекку. Смерть Абу Талиба и Хадиджи. Помолвка Магомета с Аишей. Женитьба на Савде. Курайшиты возобновляют преследование. Магомет ищет убежища в Таифе. Его изгнание оттуда. Дух является ему в Наклахской пустыне.

Прошло три года с тех пор, как Магомет поселился с учениками своими в замке Абу Талиба. Повеление, запрещавшее им всякие отношения с остальным племенем, все еще существовало в Каабе. Секта, по обыкновению, увеличивалась от преследований; многие присоединились к ней в Мекке. Поднялся ропот против неестественного междоусобия, возникшего среди курайшитов, и Aбу Cофиану приходилось стыдиться крайности, до которой он довел свою вражду к некоторым из своих родственников.

Но вдруг оказалось, что пергамент в Каабе, на котором было написано повеление, уничтожился и от всего текста остались только заглавные слова: «Во имя Твое, о Всемогущий Бог!» Повеление поэтому было признано отмененным, и Магомету с его последователями позволено было спокойно вернуться в Мекку. Религиозные мусульмане видели в этом таинственном уничтожении новое чудо, совершённое сверхъестественным вмешательством в пользу Магомета, между тем как неверующие догадывались, что документ этот, стеснительный по своим последствиям для самого Абу Софиана, был тайно уничтожен рукою человеческой.

По возвращении Магомета и его учеников в Мекку последовало много значительных обращений как среди городских жителей, так и среди пилигримов, приходивших издалека.

Огорчение, которое испытывали курайшиты вследствие распространения этой новой секты, немного улеглось при вести о победах персов над греками и завоевании персами Сирии и части Египта. Идолопоклонники-курайшиты радовались поражению христиан-греков, веру которых, противоположную идолопоклонству, они уподобляли учению, проповедуемому Магометом. Пророк на их оскорбления и ликования отвечал тридцатой главой Корана, которая начиналась следующими словами: «Греки потерпели поражение от персов, но через несколько лет они победят последних».

Фанатик Абу Бакр бился об заклад на десять верблюдов, что предсказание это исполнится через три года. «Увеличь заклад, но продли срок», – прошептал Магомет. Абу Бакр поставил сто верблюдов и назначил девятилетний срок. Предсказание исполнилось, и пари было выиграно. Анекдот этот приводится мусульманскими учеными как несомненный факт в доказательство того, что Коран – небесного происхождения и что Магомет обладал даром пророчества. Но если факт этот и верен вообще, то в нем видно только несомненно искусное понимание будущего, основанное на знании положения воюющих государств.

Вскоре после своего возвращения в Мекку Магомет был приглашен к умирающему своему дяде Абу Талибу, прожившему более восьмидесяти лет и пользовавшемуся уважением благодаря своему характеру. Когда час смерти уже приближался, Магомет начал уговаривать дядю прочитать символ веры, чтобы, по исламу, обеспечить себе блаженное воскресение.

Искра сознания земного своего достоинства еще тлела в груди умирающего патриарха. «О сын брата моего, – отвечал он, – если бы я прочел эти слова, курайшиты сказали бы, что я сделал это, убоявшись смерти».

Историк Абульфеда утверждает, что Абу Талиб умер верующим. Ал-Аббас, повествует он, наклонился над изголовьем своего отходящего брата и, заметив движение его губ, приблизил ухо, чтобы уловить последние слова умирающего. Он услыхал желанный символ веры. Другие утверждают, что последние слова его были: «Я умираю в вере Абд аль-Мутталиба». Комментаторы старались примирить эти два рассказа, утверждая, что Абд аль-Мутталиб перед кончиной своей отрекся от идолопоклонства и уверовал в Единого Бога.

Едва миновало три дня после смерти высокочтимого Абу Талиба, как Хадиджа, верная и преданная жена Магомета, также была похищена могилой. Ей было шестьдесят пять лет. Магомет горько плакал у ее гроба и облекся в траур в память о ней и Абу Талибе, так что год этот назван был годом скорби. Утешением в печали, рассказывает арабский историк Абу Хорейра, послужило Магомету то, что ему явился архангел Гавриил и возвестил, что Хадидже дан в раю серебряный дворец в награду за ее великую веру и услуги, оказанные делу ислама.

Хотя Хадиджа была гораздо старше Магомета и, выходя замуж, уже пережила пору цветущей молодости, когда восточная женщина только и бывает пленительна, и хотя пророк одарен был страстным темпераментом, он все-таки, говорят, оставался верен ей до конца и никогда не пользовался арабским законом, дозволявшим многоженство, избегая вводить в ее дом соперницу. Когда же она сошла в могилу и первый порыв скорби миновал, Магомет искал утешения в новом браке и с тех пор разрешил себе многоженство. Закон его позволял каждому из последователей иметь четыре жены, но себя он не ограничивал этим числом, потому что, по его мнению, пророк, одаренный особенными преимуществами, не обязан подчиняться законам, созданным для простых смертных.

Его первый выбор через месяц после смерти Хадиджи пал на дочь верного его последователя Абу Бакра, на очаровательную девочку Аишу. Может быть, он желал этой связью еще больше привлечь на свою сторону Абу Бакра, самого храброго и известного человека из числа всех его соплеменников. Аише было, однако, всего только семь лет, и хотя женщины рано развиваются в жарком климате, все же она была еще слишком молода для брачной жизни. Поэтому они были только помолвлены, свадьба же была отложена на два года, в течение которых он заботился, чтобы она получила образование и воспитание, приличное для арабской девушки высокого звания.

К этой жене, избранной им в самом расцвете ее юности, он чувствовал более страстную любовь, чем ко всем последующим. Другим брачная жизнь была известна раньше, по опыту, одна только Аиша, говорил он, пришла к нему чистой и непорочной девственницей.

Но пророк не мог оставаться без необходимого утешения, пока Аиша подрастала, и потому взял ceбе в жены Савду, вдову одного из своих последователей, Сокрана. Она была кормилицей его дочери Фатимы и из числа правоверных, бежавших в Абиссинию от более ранних преследований со стороны жителей Мекки. Утверждают, что, будучи в изгнании, она получила таинственное откровение о чести, ожидавшей ее в будущем. Ей приснилось, что Магомет склонил к ней на грудь свою голову. Она рассказала сон мужу своему, Сокрану, который объяснил это как предсказание о скорой его смерти и о ее браке с пророком.

Был ли предсказан брак или нет, но он заключен был ради простого удобства. Магомет никогда не любил Савду той любовью, которую он выказывал другим своим женам. Впоследствии он хотел окончательно развестись с ней, но она упросила его оставить за ней только звание его жены, предлагая передавать Аише свое право на брачное ложе, когда очередь будет доходить до нее. Магомет согласился на это предложение, благоприятное для его любовных сношений с Аишей, и Савда продолжала быть номинальной его женой в течение всей своей жизни.

Вскоре Магомету стала чувствительна потеря, понесенная им со смертью Абу Талиба, бывшего по отношению к нему не только любящим родственником, но и надежным и могущественным покровителем благодаря своему влиянию на жителей Мекки. После его смерти некому было противодействовать и обуздывать неприязнь Абу Софиана и Абу Джаля, которые вскоре возбудили такой дух преследования в курайшитах, что Магомет счел дальнейшее пребывание на родине опасным для себя. Вследствие этого он отправился со своим вольноотпущенником Зайдом искать убежища вТаифе – в небольшом городке, обнесенном стеной и находившемся в семидесяти милях от Мекки; город этот населен был такифитами, или арабами из племени такиф, и представлял один из самых отрадных уголков Аравии, находясь среди виноградников и садов. Здесь росли персики и сливы, дыни и гранаты, синие и зеленые смоковницы, лотосы и пальмы с кистями зелено-золотистых плодов. Свежие зеленые луга и плодородные поля представляли такую резкую противоположность с бесплодием соседних пустынь, что арабы сочинили басню, будто местечко это составляло раньше часть Сирии, оторванную и занесенную сюда во время потопа.

Магомет вошел в таифские ворота, до известной степени полагаясь на покровительство влиятельного дяди своего ал-Аббаса, имевшего здесь свои владения. Но это было худшее место для его убежища, потому что идолопоклонство властно царило в Таифе. Здесь поддерживалось во всей своей силе поклонение ал-Лат, одному из женских идолов. Каменное изображение ее было усыпано жемчугом и драгоценными камнями, принесенными в дар ее поклонниками, веровавшими, что она – живое существо, и ее, как дочь Бога, молили о заступничестве перед Ним.

Магомет пробыл в Таифе около месяца, безуспешно стараясь приобрести последователей из среды жителей. При его попытках проповедовать свое учение голос его заглушался шумом и криками. Не раз получал он раны камнями, бросаемыми в него, которые верный Зайд тщетно старался отразить. Наконец народ в своей ярости дошел до того, что изгнал его из города, за стенами которого толпа рабов и детей еще долго преследовала его ругательствами.

Изгнанный бесчестно из Таифа, который он считал надежным приютом, и не решаясь открыто вернуться в родной город, Магомет оставался в пустыне до тех пор, пока Зайд не нашел ему тайного приюта у друзей своих в Мекке.

Доведенный до такого положения, Магомет имел одно из тех видений или сверхъестественных посещений, которые, по-видимому, представлялись ему всегда в минуты духовного волнения или когда он находился в уединении и когда, как можно предположить, бывал в состоянии крайнего умственного возбуждения. По его словам, это произошло после вечерней молитвы в пустынном месте долины Наклах, между Меккой и Таифом. Он читал Коран, слова которого долетели до слуха находившейся вблизи толпы джиннов. Эти духи, одни добрые, другие злые, подлежат, подобно человеку, наградам и наказаниям в будущем. «Слушайте! Слушайте!» – говорили джинны друг другу. Они остановились и внимали чтению Магомета. «Истинно, – сказали они наконец. – Мы слышали дивное поучение, ведущее к истинному пути; отныне мы верим этому».

Это духовное видение несколько примирило Магомета с его изгнанием из Таифа, показав ему, что хотя он и учение его и отвергаются людьми, но зато духи относятся к нему с благоговением. По крайней мере, такое заключение мы можем вывести из упоминаний об этом в сорок шестой и семьдесят второй главах Корана. После этого он провозгласил, что послан для обращения в истинную веру и джиннов наравне с человеческим родом.

Примечание. Bеpa в джиннов господствовала на Востоке гораздо раньше появления Магомета. Предполагали, что они посещают уединенные места, в особенности с наступлением ночи, – суеверие, свойственное нравам и понятиям народов, живущих в уединенных и пустынных странах. Арабы предполагают, что в каждой долине, на каждом пустыре имеется собственное племя джиннов, подчиненных одному высшему духу. Джинны эти скитаются по ночам, чтобы тревожить богомольцев и путешественников. Вследствие этого, вступая поздно вечером в какую-нибудь уединенную долину, они имели обыкновение умолять главного духа или властелина местности защитить их от злых джиннов, находящихся под его властью. Столбы пыли, поднимаемые быстро мчащимся вихрем и проносящиеся по пустыне, арабы приписывали джиннам и духам-исполинам.

Змеи, проникающие иногда в дома, также считались часто джиннами – верными или неверными. Магомет предупреждает своих последователей, что не надо поспешно убиватьдомашнюю змею. «Уговаривай ее удалиться, а если она не послушается, то убей ее, потому что непослушание ее служит доказательством, что она или простое пресмыкающееся, или неверный джинн».

Рассказывают, что в давние времена джинны имели доступ на небо, но были изгнаны оттуда за их склонность вмешиваться в чужие дела. По-прежнему они, оставаясь существами любопытными и пытливыми, стараются взобраться на звезды, чтобы заглянуть оттуда потихоньку на небо и увидать и услыхать, что там делается. Но ангелы гонят их оттуда пламенными мечами; магометане полагают, что метеорами, называемыми падающими звездами, ангелы бросают в этих назойливых джиннов.

Другие легенды утверждают, что земля была первоначально населена джиннами, но они восстали против Всевышнего, незаконно завладели господством над землею и пользовались им в течение двух тысяч лет. Наконец, против них был послан Азазил, или Люцифер, который победил их, разбив их могущественного короля Гигана-бен-Гигана, творца пирамид, магический щит которого, обладающий волшебной силой, достался впоследствии царю Соломону Премудрому и дал ему власть над чарами и колдовством магов и злых джиннов. Возмутившиеся духи, побежденные и униженные, были загнаны на темный край света. Тут-то Бог сотворил человека, одарив его менее опасными свойствами и способностями и предоставив ему для обитания весь земной шар.

Ангелы, по понятию мусульман, сотворены из ярких драгоценных камней, джинны – из огня без дыма, а Адам – из глины.

Магомет, в семьдесят второй главе Корана говоря о появлении духов в пустыне Наклах, передает следующий откровенный рассказ их о самих себе:

«Некогда мы старались подсмотреть, как ведутся дела на небе, но оказалось, что оно охраняется ангелами с огненными мечами; и мы присаживались там на некоторых местах, чтобы подслушать разговоры их обитателей; если же кто подсматривает теперь, то находит пламя, приготовленное для охраны небесных пределов. Некоторые из нас – мусульмане, но есть и совратившиеся с истинного пути.

add

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.