Главная / История Китая / Геополитика Китая на современном этапе

Геополитика Китая на современном этапе

0331_220

ХХ век стал поистине эпохальным периодом в истории мировой политики – в течение 100 лет глобальная система международных отношений трижды претерпевала кардинальные изменения. Начиная с Вестфальского мира, в системе международных отношений была официально зарегистрирована многополярность. Полюсы менялись, но многополярная система продолжала функционировать. После Октябрьской революции 1917 г. в России многополярная система впервые приобрела еще и идеологическую составляющую, которая постепенно стала водоразделом между мировыми центрами силы. После Второй мировой войны на смену многополярности пришла двуполярная система, при которой мировыми центрами силы стали США и СССР. Развал СССР окончательно закрепил конец просуществовавшей почти полвека двуполярной системы.

Однако кончина двуполярной системы породила и своего рода системный вакуум, заполнение которого видится мировыми центрами силы по-разному. США видят себя мировым лидером, т.е. фактически выступают за систему, приближающуюся к однополярности. Выступая перед Комитетом по внешним связям Сената США 17 января 2001 г., тогдашний госсекретарь Колин Пауэлл заявил следующее: «Перед нами стоит серьезный вызов. Однако это не проблема выживания. Это проблема лидерства… Мы должны руководить и направлять…». При этом американцы воспринимают данную роль лидера как некую миссию, возложенную на свою страну. Как заявил президент США Дж. Буш-мл. в обращении к американскому народу в январе 2002 г.: «Вести освободительную войну – это и наша ответственность, и наша привилегия».

С подобной позицией не соглашается ряд стран, в частности, Китай и Россия, которых Вашингтон рассматривает в качестве своих основных потенциальных соперников. Интересно, но еще в 2000 г., в ежегодном докладе министра обороны США президенту и конгрессу, была даже указана дата, когда Россия и Китай станут глобальными соперниками США – 2015 г. В соответствии с основными принципами национальной обороны Китая, гегемонизм и силовая политика по-прежнему остаются главным источником угрозы миру и стабильности во всем мире. Такого же мнения придерживается и РФ. Как заявил в свое время российский президент В. Путин: «Мы считаем бесперспективной любую модель, основанную на доминировании линии, исходящей из одного центра силы».

Совершенно очевидно, что сейчас идет формирование нового миропорядка. Этот процесс весьма сложный и болезненный. Все существовавшие в прошлом системы миропорядка формировались в результате ожесточенной борьбы, приводившей к катаклизмам глобального масштаба. Достаточно указать две мировые войны, «холодную войну», ряд войн регионального характера и т.д. Процесс формирования нынешнего миропорядка также характеризуется интенсивным соперничеством, нередко трансформирующимся в войны и конфликты. Это и события на Балканах, и Афганистан, и Ирак, и августовские события 2008 г. на Южном Кавказе.

В свете происходящих событий особую важность приобретает политика Китайской Народной Республики. Очевидно, что эта страна играет весьма важную роль в мировой политике и со временем эта роль будет все больше возрастать. Китай имеет все атрибуты великой державы. Ряд известных экспертов уже причисляет КНР к экономической супердержаве. Некоторые эксперты даже считают, что если в первые 30 лет осуществления экономических реформ в качестве основного императива выступала интеграция Китая с внешним миром, то в течение следующих трех десятилетий основной акцент КНР будет уже ставить на формирование глобального миропорядка. Будущий миропорядок видится в Пекине в форме многополярности.

И действительно, за последние десятилетия Китай достиг феноменальных успехов в своем экономическом развитии, в укреплении обороноспособности, а также заметно укрепил свои позиции в ряде стратегически важнейших регионов планеты. И это при том, что геополитическое положение страны не такое уж и благоприятное. С востока Китай в геополитическом плане скован поясом государств, имеющих тесные связи с США. Это Япония, с ее многочисленными островами, Южная Корея, Тайвань, Филиппины, различные островные государства Тихого океана, а также Малайзия и Индонезия. На юге у Китая другие традиционные соперники – Индия и Вьетнам. Последние тенденции показывают, что Вашингтон намерен использовать Дели в качестве противовеса Пекину. На севере Китай граничит с Россией. На западе Китай соприкасается с  Центральной   Азией , где идет достаточно интенсивное геополитическое соперничество между разными центрами силы.

Географическое положение Китая, его потенциал, динамика развития и те вызовы, с которыми ему приходится и придется сталкиваться, являются ключевыми факторами, формирующими  геополитику  данного государства. Среди основных направлений китайской политики можно указать постсоветское пространство, Южную и Юго-Восточную  Азию . Политику  КНР  на постсоветском пространстве можно условно сгруппировать в два направления: западное ( Центральная   Азия ) и северное (Россия). Императивом китайской политики на этих направлениях станет трансформация зависимости во взаимозависимость, а уязвимости во взаимоуязвимость. Политика на этих направлениях будет в основном иметь превентивно-оборонительную ориентацию. Что касается Южной и Юго-Восточной  Азии , то  геополитика  на данном направлении рассматривается по отдельности для Индии и Индокитая.

Геополитическая активность  КНР  в Юго-Восточной и  Центральной   Азии , на Дальнем Востоке и в Океании действительно впечатляет. Китайская  геополитика  многопрофильна и хорошо продумана. Здесь нет излишней эмоциональности и бахвальства. Поднебесная смело и упорно укрепляет свои позиции в регионах, представляющих для нее стратегическую важность. Во многом благодаря этому  КНР  и достигла существенных геополитических результатов на вышеуказанных направлениях.

Однако Пекин проявляет геополитическую активность и в других стратегически важнейших регионах мира. Можно даже сказать, что на современном этапе Китай геополитически активен во всех уголках планеты.

Особую активность КНР проявляет в Африке. Невзирая на мировой финансовый кризис, КНР твердо намерена продолжить свою гуманитарную и инвестиционную деятельность на африканском континенте. Для стимулирования инвестиционной деятельности китайских предприятий правительство страны основало китайско-африканский фонд с начальным капиталом в $1 млрд. На конец 2008 г. фонд инвестировал два десятка проектов в размере около $400 млн., в результате чего совокупный объем средств, инвестированных китайскими предприятиями в Африку, составил $2 млрд. Общий же объем торговли Китая со странами Африки в 2008 г. составил $106,8 млрд. Даже несмотря на мировой финансовый кризис, в первом полугодии 2009 г. объем прямых китайских инвестиций в Африке увеличился по сравнению с аналогичным периодом 2008 г. на 81%.

Деятельность Китая на африканском континенте весьма многообразна. Это и строительство инфраструктур, и добыча полезных ископаемых, в частности, нефти, военная сфера и т.д. Например, в июле 2008 г. КНР подписала контракт с Габоном об эксплуатации одного из крупнейших на континенте месторождений железной руды – Белинга. Это месторождение с годовым объемом добычи в 30 млн. тонн, сдается в аренду китайской стороне сроком на 25 лет. А в Демократической Республике Конго Китай осуществляет строительство и модернизацию транспортной инфраструктуры (4 тыс. км авто- и 3,2 тыс. км железных дорог). Общий объем вложений составляет $9 млрд., и Пекин подведет транспортную инфраструктуру к добывающей промышленности, взамен получив право на добычу 6,8 млн. т меди и 420 тыс. т кобальта.

Китайцы активно осваивают и нефтяные ресурсы африканских стран. Особую привлекательность в данном контексте представляет Ангола. Уже в 2004 г. Ангола стала третьим крупнейшим поставщиком нефти для КНР. А между январем и мартом 2006 г. эта страна даже обогнала Саудовскую Аравию и стала основным поставщиком нефти для Китая, экспортитруя в Поднебесную 456 тыс. баррелей нефти в день, что составляло 15% общего экспорта в эту страну. В мае 2006 г. китайская нефтяная компания Синопек и ангольская государственная нефтяная компания Сонангол подписали соглашение о разработке двух нефтеносных блоков, общие запасы которых оцениваются в 4 млрд. баррелей. Стоимость контракта составила $2,2 млрд., и добыча нефти из этих блоков, по мнению ряда специалистов, заметно усилит позиции Анголы в качестве поставщика нефти в Поднебесную.

Как уже отмечалось выше, китайцы весьма активны и в оборонной сфере, особенно на рынке вооружений. Так, за период с 2000 по 2003 гг. на долю КНР пришлось около 13% поставленного в страны субсахарского региона оружия, и по этому показателю Китай уступал лишь России, на долю которой пришлось 16%. В 2004-2007 гг. доля КНР составила уже 18%, но на этот раз Китай уступал Германии (24%). 

Важное место в африканском векторе китайской политики занимает гидрополитика, которая здесь принимает форму активного участия китайских компаний в осуществлении разного рода гидроэнергетических проектов, а также в программах по защите окружающей среды. Одним из крупнейших гидроэнергетических проектов Китая в Африке является строительство Мамбильской ГЭС в Нигерии. Мощность этой станции составляет 2800 мВт, а стоимость – $1,46 млрд.  Особое значение  Китай отводит бассейну Нила, где имеются как серьезные проблемы, связанные с нехваткой водных ресурсов, так и острые политические разногласия по поводу их распределения и использования. К примеру, Пекин весьма активно участвует в улучшении обеспечения водой сельских населенных пунктов Дарфура. Среди гидроэнергетических проектов, осуществляемых  КНР  в бассейне Нила, отдельно хотелось бы отметить строительство плотины Текезе в Эфиопии общей стоимостью более $800 млн., которая даст последней возможность существенно укрепить свои позиции в гидрополитике региона. Учитывая стратегическую важность водных ресурсов в Африке, можно предположить, что в данном направлении активность  КНР  со временем будет все более возрастать.  

Как видим,  КНР  неуклонно усиливает свои позиции в Африке. Интересно, но в Африке Пекин придерживается деидеологизированной  геополитики . Китай, в отличие от своих геополитических конкурентов, в частности, США, не ставит предусловия типа уважения прав человека или проведения демократических выборов и т.д. Данный аспект во многом содействует углублению сотрудничества с африканскими странами, делая Китай более привлекательным партнером.

Действуя в данном направлении, Пекин нисколько не опасается возможной реакции других центров силы, в частности, Запада. Особо ярко это проявляется на примере Зимбабве, который, как известно, подвергается весьма острой критике и разного рода санкциям со стороны западных стран за нарушение прав человека. Китай, между тем, оказывает весьма серьезную поддержку данной стране. Так, в июле 2009 г.  КНР  выделила Зимбабве кредит на сумму в $950 млн. для содействия программе экономического возрождения этой страны. Указанная сумма является первой в пакете комплексной финансовой помощи, объемом в $5 млрд., которую Китай предоставит Зимбабве в ближайщие несколько лет. В целом же программа экономического возрождения Зимбабве оценивается в $8,3 млрд. Для сравнения, США, Германия, Великобритания, Швеция, Норвегия и Нидерланды вместе взятые предложили лишь $220 млн. Очевидно, что в экономическом возрождении этой африканской страны Китаю принадлежит ключевая роль, и участие в экономической жизни, естественно, оказывает ощутимое воздействие и на политические аспекты, что сказывается не только на Зимбабве, но и на других странах континента. Китайская активность в Африке уже столь заметна, что, по мнению одного из известных африканских аналитиков, вовлеченность КНР в африканскую политику уже трансформирует стратегический рельеф континента.

КНР углубляет отношения и с Австралией, сотрудничество с которой также носит многопрофильный характер. Австралийско-китайский бизнес-совет провел весьма интересное исследование, в результате которого было установлено, что экономическая выгода, которую получает среднестатистическая австралийская семья от торговли между Австралией и Китаем, составляет $2550 в год. Цифра действительно впечатляет.

Все усиливающиеся позиции КНР в ключевых регионах планеты уже отражаются на видении будущего миропорядка, а также роли и места Пекина в нем. Особый интерес в данном контексте представляет точка зрения, высказанная в начале 2009 г. известным американским политологом, бывшим советником президента США Зб. Бжезинским, который на последних президентских выборах в США выступал советником по внешней политике победителя гонки Б. Обамы. В статье, опубликованной в газете Financial Times, Бжезинский считает, что США и Китай должны развивать стратегическое сотрудничество, создав «большую двойку», которая сможет значительно изменить ситуацию в мире. Политолог считает, что Пекину и Вашингтону не следует забывать о своей взаимозависимости и призывает углубить и расширить геостратегическое сотрудничество. По его мнению, необходимо непосредственное участие Китая в решении проблем в ряде стратегических регионов мира – в частности, в диалоге с Ираном, в попытках урегулировать израильско-палестинский конфликт, а также во взаимоотношениях между Индией и Пакистаном. Бжезинский также предлагает наладить совместную работу по разработке политики в области климатических изменений и реорганизации ООН. «Вот миссия, достойная двух стран с величайшими возможностями для формирования нашего общего будущего», – заключает политолог.

Симптоматично, но практически в таком же духе немного позднее высказался и министр иностранных дел Великобритании Д. Милибэнд, который заявил, что в течение нескольких десятилетий Китай, наряду с США, станет одной из двух значимых мировых держав, добавив при этом, что Европа сможет присоединиться к этому дуумвирату лишь в том случае, если «научится говорить в унисон». «Незаменимость» Китая в контексте целого ряда вопросов, по мнению Милибэнда, стала очевидна во время саммита G20 в апреле 2009 г. Министр выразил уверенность, что историки оглянутся на 2009 г. и увидят, что Китай играл невероятно важную роль в стабилизации мирового капитализма. Позицию Поднебесной сегодня Милибэнд сравнил с положением, которое занимала Америка в конце XX в. Можно согласиться с мнением газеты The Guardian относительно того, что заявление Милибэнда на момент озвучивания стало самым откровенным признанием возрастающей роли Китая в неофициальной мировой иерархии, прозвучавшим из уст высокопоставленного чиновника.

Данное заявление, действительно, весьма важное, даже, можно сказать, эпохальное. Если оно является олицетворением долгосрочного стратегического видения глобальной политики Вашингтона и Запада в целом, то можно со всей уверенностью констатировать, что в истории международных отношений наступает новый период. Делается серьезная заявка на воссоздание двуполярной системы мировой геополитической архитектуры. Но в отличие от двуполярной системы времен «холодной войны», здесь в основу новой системы закладывается добровольность ее создания. Конечно же, этот новый элемент глобальной архитектуры может совершенно изменить расклад и соотношение сил в мире. Не надо забывать, что во многом именно после нормализации американо-китайских взаимоотношений в начале 1970-х гг. США получили существенный перевес в «холодной войне», а Китай сделал беспрецедентный в мировой истории экономический скачок.

Однако нельзя исключать и то, что данное направление американской внешней политики является лишь краткосрочной инициативой тактического характера. Тем не менее, даже в этом случае роль  КНР  в мировой политике будет продолжать возрастать, и эта страна действительно имеет все возможности для того, чтобы стать ключевым системообразующим субъектом формирующегося нового миропорядка.

Давид Климович Бабаян– кандидат исторических наук, автор монографии « Геополитика  Китая на современном этапе: некоторые направления и формы», Ереван, ДЕ-ФАКТО, 2010. На сайте Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение» печатаются отдельные фрагменты монографии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *