Культура 17 века

XVII век — начальный период в становлении буржуазного способа производства. Это крайне сложная и противоречивая эпоха в жизни европейских государств. Эпоха ранних буржуазных революций: Нидерланды — 1566— 1609, Англия — 1640—1688 и расцвета абсолютистских монархий — Франция, «век Людовика XIV»; время научной революции и завершающий этап Контрреформации; эпоха грандиозного, экспрессивного барокко и сухого, рассудочного классицизма…

Экономика. В промышленном отношении Европа XVII в. — это Европа мануфактуры и водяного колеса — двигателя мануфактурного производства. Это были более крупные в сравнении с ремесленными мастерскими и более производительные предприятия, поскольку они основывались на разделении и кооперации труда. Новые формы хозяйства, использовавшие ручной труд наемных рабочих, преобладали в производстве стекла, сахара, бумаги, сукна, шелка в Нидерландах и Англии, развивались во Франции. Основными источниками энергии по-прежнему оставались вода и ветер, но с начала века постепенно осуществляется переход на использование в производстве каменного угля. Совершенствуются технические изобретения: в книгопечатании и изготовлении монет, например, стал применяться винтовой пресс. Развивается горнорудное производство, военная техника. Возрастает роль механизмов, хотя главным пока еще оставался часовой механизм. Его также коснулись усовершенствования — появились пружинные и маятниковые часы.

Наряду с мануфактурой фактами европейской жизни стали фондовые и товарные биржи, банки, ярмарки и рынки. В рыночные отношения, хотя и медленно, втягивается деревня — факт немаловажный, поскольку 9/10 европейского населения было занято в сельском хозяйстве. Земля становится объектом купли-продажи. Богатства колониальных стран вовлекаются в европейский торговый оборот. Причем система колониального грабежа приобретает такие масштабы, что становится предметом соперничества государств и приводит к торговым войнам XVII— XVIII вв. Изменяется социальная структура европейского общества. Потерявшие землю крестьяне, если удалось избежать пути бродяжничества, превращаются в арендаторов; вчерашние ремесленники — в работников мануфактур. Часть дворянства обуржуазивается. Так, в Англии, например, в результате проведения огораживания появляются новые дворяне и фермеры — представители капиталистического уклада. Класс буржуазии численно растет и укрепляет свои позиции в экономике и политике.

Таким образом, новый капиталистический уклад жизни проявляет себя в складывании внутреннего рынка и развитии мировой торговли, институтах предпринимателъ шва и наемного труда, вытеснении мануфактурой цехового строя, формировании новой буржуазной группировки классов и т. д.

Политика. Сложна и неоднородна политическая жизнь Европы XVII столетия. Тон политическим процессам задают маленькие, но очень богатые Нидерланды, где происходит первая буржуазная революция и в семи северных провинциях, крупнейшей из которых была Голландия, возникает буржуазная республика. Как и все ранние буржуазные революции, эта была ограничена в целях, формах и результатах: протекала под религиозными знаменами, освободила от феодальной реакции лишь часть страны, имела форму национально-освободительной войны против испанской короны и др. Но главное было сделано: к власти впервые пришел новый класс — буржуазия. К тому же это событие качественно изменило европейскую жизнь в области международной торговли и колониальной политики: могущество и международный престиж Испании, королевы XVI столетия, были подорваны. Испания, развращенная дешевым колониальным золотом, обессиленная борьбой за «чистоту веры», вступает в полосу экономического кризиса и превращается во второстепенное европейское государство.

В Германии трагический исход Крестьянской войны на 100 лет продлил существование феодальных порядков, сохранив личную зависимость крестьян, политическую раздробленность страны, положив конец возрождению искусства. Но в главном политическая судьба Европы зависела от взаимоотношений двух ведущих держав — Англии и Франции. Трудно переоценить ту роль, которую сыграла в жизни европейского общества английская буржуазная революция (1640— 1688). Ее влияние было поистине всеобъемлющим. О. Кромвель (1599— 1668), приведший к победе буржуазных пуритан, считал все свои действия, даже такие, как казнь короля Карла I, от которой содрогнулись все королевские дома Европы, — осуществлением Божьей воли. Великий Вольтер называл Кромвеля руководителем «великого мятежа», «кровожадным варваром», но он же отмечал, что никогда Англия не была так уважаема в мире, никогда так не процветала, как при лорде-протекторе, который проявил в управлении государством «качества великого короля». Переворот 1688 г. привел к восстановлению монархии, но это уже была ограниченная монархия с сильным парламентом, который проводил законы, способствовавшие развитию капиталистического уклада. Провозглашенные английской революцией принципы политического устройства и экономического порядка оказали воздействие на все европейские страны. Англия же превратилась в передовую промышленную и могучую колониальную державу.

Период английской революции совпал во Франции с расцветом абсолютной монархии. Это был век Людовика XIV (1643— 1715), Людовика Великого, Короля-Солнца, как льстиво называли его современники. Гремел Версальский двор — эталон роскоши и вкуса по всей Европе. Здесь давались балы неслыханного великолепия. Именно с этого времени Франция сменяет Испанию как законодательницу моды, этикета и т. п. Французский язык, моды и манеры становятся предметом подражания во всех европейских столицах. Хотя абсолютизм в качестве формы правления утверждается в большинстве европейских государств, классическим образцом абсолютистского государства на протяжении двух веков была опять же Франция. «Один монарх, один закон, одна религия» — в соответствии с этим принципом осуществляли свое ничем и никем не ограниченное правление французские короли. Если кто и стеснял королевскую власть, то это были так называемые парламенты — высшие судебные органы в провинциях. К ним и были обращены знаменитые слова Людовика XIV: «Вы думали, господа, что государство — это вы? Государство — это я!»

И действительно, вся экономическая, политическая и общественная жизнь в государстве находились под контролем монарха, и такое положение устраивало все сословия. Дворянство в закатный час феодализма уже не могло обойтись без монарха-благодетеля; нужда гнала владельцев потускневших гербов, презиравших даже мысль о труде, под королевские знамена. Двор, казна и войско олицетворяли собой отныне кормушку, гарантировали защиту привилегий, питали надежды на карьеру. Храбрый, амбициозный, но нищий д’Артаньян, приезжающий из провинции поступить на службу к королю и завоевать мир, — герой этого времени.

Но своеобразие ситуации заключалось в том, что и нарождавшаяся буржуазия Франции в свой рассветный час не могла обойтись без государя, воплощавшего собой вековую борьбу за жизненно важное для нее единство страны, за подавление сепаратизма. К тому же королевская власть зачастую проводила по отношению к мануфактуре протекционистскую политику. Так продукт разложения феодализма — абсолютизм — в определенной мере способствовал развитию капиталистических отношений. К тому же прочное абсолютистское государство, имеющее четкие национальные границы, сдерживающие междоусобные войны, гарантировало мирную жизнь и защиту короля всем слоям населения.

Религия и церковь. Абсолютизм сыграл положительную роль и в преодолении кровопролитнейших религиозных войн, потрясавших страны Западной Европы в XVI— XVIII вв. Унесшая тысячи жизней и задержавшая развитие Германии Тридцатилетняя война, войны кальвинистов-гугенотов и католиков во Франции конца XVI—начала XVII вв., с чудовищной резней Варфоломеевской ночи; постоянные столкновения пуритан со сторонниками «высокой» церкви, наполнившие кровью английскую историю XVII в., — вот далеко не полный перечень событий европейской истории, рисующих мрачную картину «побед» религиозного фанатизма. О крайней значимости религиозного фактора в жизни европейского общества свидетельствовали и прогрессивные события его истории: под лозунгами религиозной свободы против мрачного католического фанатизма испанских Габсбургов с их самой свирепой инквизицией протекала нидерландская революция; дух религиозного обновления вдохновлял на победы английских пуритан и т. д.

Поэтому стремление абсолютизма опереться на церковь, упрочить религиозные устои были вполне объяснимы. Ведь церковь провозглашала, что монарх — помазанник Божий, и его господство на земле — адекватно небесному самодержавию христианского Бога.

И все-таки следует признать: роль религии в мировоззрении нововременной эпохи неуклонно падает. Все: и постоянные религиозные войны, и раскол западного христианства в результате Реформации, и преследования инакомыслящих — свидетельствовало о неспособности церкви обеспечить общественный мир. С другой стороны — органичная включенность христианской церкви в общественно-политические феодальные структуры с их идейно-смысловым центром «Бог — Папа Римский — Король» подрывала ее авторитет в эпоху низвержения старого порядка. Наконец, прогресс науки, опытного знания постепенно и неуклонно убеждал в истинности научной картины мироздания.

Научная революция. Развитие буржуазного способа производства порождало острую потребность в прикладных науках. Уже начиная с эпохи Возрождения, роль естественных наук в культуре неуклонно нарастала. Теперь ведущее место в естествознании заняла механика, которая, опираясь на математические разработки, добилась крупнейших успехов. Особенностью новой эпохи было также то, что наука переставала быть кабинетным занятием ученых-одиночек. Возникли новые формы организации исследовательской работы — научные общества академии наук. В 1635 г. была создана Французская Академия, а в 1660 г. — Лондонское Королевское общество.

Научная революция базировалась на принципиально новой оценке возможностей человеческого разума и источников познания. Еще до того как Рене Декарт (1596— 1650) в «Рассуждении о методе» объявил человеческий разум главным орудием познания мира, Френсис Бэкон  (1561—1626) провозгласил, что знание является силой, его источником — опыт, а не божественное откровение, и мерилом ценности —приносимая практическая польза. Важнейшими методами научного познания были объявлены эксперимент (Галилей, Бэкон, Ньютон), механическая гипотеза, механическая модель (Декарт). Микроскоп Анто-нио ван Левенгука позволил изучать строение живых организмов вплоть до мельчайших физиологических процессов. А телескоп дал возможность Галилео Галилею (1564— 1642) и Иоганну Кеплеру (1571 — 1630) развить гелиоцентрическое учение Николая Коперника, открыть законы движения планет. Применив сконструированную им самим подзорную трубу с 30-кратным увеличением, Галилей обнаружил на Луне вулканы и кратеры, увидел спутники Юпитера. Млечный путь предстал перед ним бесчисленным скоплением звезд, подтверждая мысль Джордано Бруно о неисчерпаемости миров во Вселенной. Все это принесло Галилею заслуженную славу «Колумба неба» и перевернуло библейскую картину мироздания.

Разработка земной механики (Галилей, Торричелли, Бойль, Декарт, Паскаль, Лейбниц и др.) показала несостоятельность средневекового понимания природы, опиравшегося на аристотелевскую физику. В трудах Исаака Ньютона ( 1643— 1727) математическое естествознание достигло своей вершины. Ньютоновские открытия в области оптики (дисперсия света) сделали возможным конструирование более мощного отражательного телескопа. Ньютон, практически одновременно с Лейбницем и совершенно независимо от него, открывает дифференциальное и интегральное исчисление. Он же формулирует ряд важнейших законов в физике.

Великий предшественник Ньютона Рене Декарт — один из творцов механики, алгебры и аналитической геометрии. Увлекшись физиологией, он смог понять и оценить огромное значение кровообращения. Глубоко изучив законы оптики, открыл преломление света, и т. д. и т. п. Он сочетал в себе гений естествоиспытателя и философа.

Блез Паскаль (1623—1662), исходя из предположений Торричелли, твердо доказал наличие атмосферного давления. В трудах Паскаля, Ферма и Гюйгенса получила разработку теория вероятностей. Уильям Гарвей (1578—1657) открыл секрет кровообращения и роль сердца, приблизился к раскрытию тайны зарождения человеческой жизни.

Таким образом, благодаря новым теориям и методам в XVII в. было сделано гигантское количество открытий и изобретений: созданы алгебра и аналитическая геометрия, открыты дифференциальное и интегральное исчисления в математике, сфюрмулирован ряд важнейших законов в физике, химии, астрономии, биологии. Получили разработку теория вероятностей и волновая теория света. Изобретены микроскоп и телескоп и т. д. и т. п. Все это позволяет говорить о широкомасштабной научной революции «века гениев», как иногда называют XVII в.

Но главным итогом научной революции было создание нового образа Вселенной. Рухнул геоцентрический космос, и Земля заняла свое подлинное место в картине мироздания. Мир предстал результатом эволюции материи, управляемой механическими законами, а не божественным провидением, перестал быть физической эманацией духовного промысла Бога.

Парадоксы «века гениев». Вместе с тем не следует забывать, что научное мировоззрение в XVII в. еще не разорвало узы, связывающие его с более древними — эзотерическими и религиозными — представлениями. Биографии великих протагонистов научной революции свидетельствуют, что гений астрономии И. Кеплер (1571—1650) был выдающимся астрологом своей эпохи, как и утопист Том-мазо Кампанелла (1568—1639). Составлением астрологических карт увлекался Галилей, а Ньютон всерьез занимался не только астрологией, но и алхимией. Декарт был членом мистического ордена розенкрейцеров. Достаточно сказать, что формулировка закона всемирного тяготения Ньютоном была напрямую связана с разделяемыми им представлениями герметизма о так называемых симпатиях.

В подавляющей своей массе вершители научной революции были глубоко религиозными людьми. Вера была наиболее глубоким источником их творческого вдохновения. Галилей в «Звездном вестнике» писал, что свои открытия с помощью телескопа он совершил благодаря просветившей его ум божественной благодати. Ньютон рассматривал свою научную деятельность как чудесную цепь прозрений божественной архитектуры мира. «О Боже, я мыслю твоими мыслями и вслед за тобой», — восклицал он. Открываемые естествоиспытателями законы природы представали, таким образом, как новообретение божественного знания, утраченного в момент грехопадения.

Необходимо отметить, однако, что не в одной религиозности было дело: сами механические модели мира, создаваемые учеными, находили логическое дополнение в представлениях о безличном творце, положившем начало миру, придавшему ему законченную форму и гармонию, а затем устранившемуся из него. И Декарт, и Ньютон выстраивали свои системы мироздания исходя из божественного первоначала. Ньютон, например, полагал, что материю нельзя объяснить из нее самой, что «изящнейшее соединение Солнца, Планет и комет не могло произойти иначе, как по намерению и власти могущественного и премудрого существа». Величайшая гармония, согласованность и красота универсума, — полагал Готфрид Вильгельм Лейбниц, — есть следствие происшедшего при сотворении вещей чуда, «она есть беспрестанное чудо в такой же мере, как и множество естественных вещей». Бенедикт Спиноза говорит о Боге как первооснове бытия, первопричине всех вещей, а также первопричине самого себя.

И все-таки, несмотря на все указанные «допущения» божественного вмешательства, образ коперниковско-нью-тоновской Вселенной был гениально прост и доступен для понимания в сравнении с громоздкой птолемеевской системой.

Теории естественного права и общественного договора. А нельзя ли в таком случае применить принципы познания природы к сфере общественной жизни? Именно так понял учение Ньютона Д. Локк, а позже — французские просветители: устаревшие структуры феодализма с их сословными, церковными и прочими иерархиями должны уступить место рациональности взаимовыгодного общественного устройства и признанию прав личности. Так появляются естественно-правовые теории нового времени, превратившиеся вскоре в орудие борьбы с феодально-сословными привилегиями.

Родоначальниками теорий естественного права были 1УгоЦ>оций (1583-1645), Томас Гоббс (1588—1679), Джон Локк (1632—1704), совершившие переход на позиции человеческого поведения и жизненного интереса и положившие начало той линии утилитаризма и прагматизма, которая проходит сквозь всю культуру нового времени. Именно они превратили отвлеченный разум рационалистов в здравый смысл буржуа.

Исходной посылкой гоббсовской естественно-правовой теории является понятие человеческой природы. Природа человека, считал философ, зла и эгоистична: «Человек человеку — волк». Естественное состояние — исходная стадия человеческой истории — характеризуется поэтому «войной всех против всех». В этой войне человек руководствуется «естественным правом» — правом силы. Естественному праву противостоят «естественные законы» — разумные и моральные начала человеческой природы. Среди них — закон самосохранения и закон удовлетворения потребностей. Поскольку «война всех против всех» грозит человеку самоистреблением, возникает необходимость сменить «естественное состояние» на гражданское, что и делают люди посредством заключения общественного договора, добровольно уступая государству часть своих прав и свобод и условливаясь о соблюдении законов. Естественное право силы сменяется гармонией естественных и гражданских законов, обретающей реальную жизнь в государстве. Гоббс рассматривает государство как дело рук человеческих, как важнейшее из создаваемых им искусственных тел. Государство — необходимое условие культуры, потому что вне его — война, страх, мерзость, варварство, бедность, невежество… В государстве же — мир, безопасность, богатство, владычество разума, благопристойность, знания…

Следует отметить, что практическим основанием для таких идей служили бесконечные войны между феодальными владениями и то опустошение, страх за свою жизнь и за жизнь своих близких, которые с собой эти войны несли. Весь XVII в. пронизан ощущением трагического одиночества в мире человека — игрушки в руках судьбы. Из этих чувств и настроений и вырастали идеи необходимости сильного государства, способного защитить своего гражданина.

В отличие от Гоббса Локк полагал, что не в государстве заключена истина общественной жизни, а в самом индивиде. Люди объединяются в общество, чтобы гарантировать индивиду его естественные права. Какие же права следует считать естественными? И каким образом государство может служить гарантом этих прав? Главными естественными правами Локк считал отнюдь не право силы, а право на жизнь, свободу и собственность. Государство посредством своих законов охраняет естественные права, свободную частную жизнь каждого человека. Причем лучше всего права личности обеспечиваются принципом разделения властей. Философ считал необходимым закрепление законодательной власти за парламентом, дЬедеративной (отношения с другими государствами) — за королем и министрами, а третьей, исполнительной власти — за судом и армией.

Теория естественного права имела ярко выраженную антитеологическую и антифеодальную направленность. Подчеркивая «естественность» происхождения права, она противостояла теории «божественного» права, превращавшей Бога в источник законов феодально-абсолютистского государства. Настаивая на неотъемлемости важнейших «естественных прав» личности, эта теория противостояла также и практике их постоянного нарушения в феодальном обществе, являясь острейшим орудием его критики.

Социальные утопии. XVII в. богат не только теориями происхождения общества и государства, но и утопиями, в которых критика устоев феодально-абсолютистского общества сочетается с разработкой проектов совершенного общества. Так, поклонник философии Декарта Сирано де Бержерак в своих фантастических романах развивал идеи прогресса. Осыпая градом насмешек современное ему общество, он обогащал традиции гуманизма Рабле. Изложенные в форме романов-путешествий утопические программы итальянца Томмазо Кампанеллы («Город Солнца») и французского автора Дени Вераса («История севарам-бов») ориентировали общественное сознание на поиск гармоничного общественного устройства. Как правило, утописты обнаруживали его на далеких островах, других планетах, либо относили к далекому будущему, не видя возможностей изменить к лучшему положение вещей в современном им мире.

От этих утопий разительно отличается своей техно- и наукократической направленностью «Новая Атлантида» Фрэнсиса Бэкона, впитавшая дух времени научной революции. Мудрецы, заседающие в «Доме Соломона» — ученые, первосвященники, политические деятели, — «прекрасно знают, что «в знании — сила». Научные и технические достижения расцениваются как главное богатство нации, поэтому их секреты тщательно охраняются. И чего только не умеют бенсалемцы! Им доступно опреснение воды и кондиционирование воздуха, регулирование погоды и моделирование человеческого поведения, они произвели синтетическую пищу и узнали секрет вечной жизни… Откуда, из каких глубин сознания могли возникнуть подобные идеи в Европе XVII в.? Отчасти они, что называется, носились в воздухе, как, например, мечта о коллективной организации деятельности ученых, вскоре воплотившаяся в жизнь в деятельности Лондонского королевского общества, Парижской академии и др. Отчасти эти фантазии можно рассматривать и как своеобразную игру ума. Ведь в культуре этого серьезного, научного, порой трагичного века так значителен игровой компонент.

Как отмечает И. Хейзинга, XVII в. крайне увлечен игрой барочными формами, вся его атмосфера пронизана всеобщим моделированием жизни, духа, внешнего облика по выкройке барокко. Век Декарта, Пор-Ройяля, Паскаля и Спинозы, Рембрандта и Мильтона, век отважных мореплавании, переселений в заморские страны, смелой торговли, расцвета естествознания, морализирующей литературы и… век парика, достигающего наибольшей пышности в 60-е гг., парика, который носил каждый — от короля, адмирала до купца… Век крайне противоестественной и непрактичной мужской моды — с узкими короткими камзолами, короткими, крайне широкими панталонами; костюм, перегруженный украшениями — бантами, лентами, кружевами и т. п. Эта мода представляла собой разительный контраст сухому, бесстрастному, рационалистическому XVII в.

Искусство XVII в. Два наиболее широких и влиятельных художественных течения рассматриваемой эпохи — барокко и классицизм — сложны и двойственны по своей природе. Стиль барокко получил преимущественное распространение в католических странах, затронутых процессами Контрреформации. Возникшая в Реформацию протестантская церковь была весьма нетребовательна к зрелищной внешней стороне культа. Зрелищность и была превращена в главную приманку католицизма, ей приносилось в жертву само религиозное благочестие. Как нельзя лучше целям возврата паствы в лоно католической церкви отвечал стиль барокко с его грациозностью, порой утрированной экспрессивностью, патетикой, вниманием к чувственному, телесному началу, проступающим весьма отчетливо даже при изображении чудес, видений, религиозных экстазов.

Но сущность барокко шире вкусов католической церкви и феодальной аристократии, которая стремилась использовать эффекты грандиозного и ослепляющего, свойственные барокко, для восславления могущества, пышности и блеска государства и мест обитания лиц, приближенных к трону. Стиль барокко с особой остротой выражает кризис гуманизма, ощущение дисгармоничности жизни, бесцельных порывов к неведомому. По сути, он открывает мир в состоянии становления, а становящимся миром был тогда мир буржуазии. И в этом открываемом для себя мире буржуа ищет стабильности и порядка. Синонимом устойчивости занимаемого места в мире выступают для него (в католическом варианте) роскошь, богатство. Получается, что стиль барокко соединяют в себе несоединимое: монументальность — с динамизмом, театральный блеск — с солидностью, мистику, фантастичность, иррациональность — с трезвостью и рассудочностью, истинно бюргерской деловитостью.

Центром развития искусства барокко на рубеже XVI— XVII вв. был Рим. Парковые и дворцовые ансамбли, культовая архитектура, декоративная живопись и скульптура, парадный портрет, а позже натюрморт и пейзаж становятся основными видами и жанрами искусства барокко. Чародеи римского барокко — зодчий Франческо Борромини (1599—1667) и архитектор и скульптор Лоренцо Бернини (1598—1680). Католическая столица обрела свой барочный вид во многом благодаря церквям, построенным по проектам последнего. Но главное создание Бернини — грандиозная колоннада собора Святого Петра и оформление гигантской площади у этого собора (1656—1667). Бернини создал множество скульптурных алтарей (например, «Экстаз Святой Терезы»), явился родоначальником барочного портрета (портреты герцога д’Эсте, Людовика XIV).

Во Фландрии (совр. Бельгия), оставшейся под владычеством Испании после нидерландской революции, основными жанрами искусства были сюжеты’из Священного писания, мифологические сцены, парадные портреты, огромные натюрморты. Господствующий стиль — барокко с чертами национальной специфики, его центральная фигура — Питер Пауль Рубенс (1577—1840). Преобладание чувства над разумом, огромная жажда жизни, бурная динамика, восхищение физической силой, красотой тела характерны для самых драматических произведений Рубенса. Художник поэтизирует стихию чувств, благодаря чему образы классической древности, которые он очень любил, обретают земную достоверность, не теряя возвышенности. Алтарные образа для Антверпенского собора «Воздвижение креста» и «Снятие с креста», а также мифологический сюжет «Персей и Андромеда» и многие другие представляют собой выдающийся вклад в мировую сокровищницу искусства.

Другой влиятельнейший стиль характеризуемой эпохи — классицизм (от лат. — «образцовый»). Абсолютистским государствам не могла не импонировать идея величавого порядка, строгой соподчиненности, внушительного единства. Претендующее на «разумность» государство стремилось к тому, чтобы в нем видели уравновешивающее, объединяющее, героически возвышенное начало. В противовес барокко классицизм выражал стремление к разумному гармоничному строю жизни, а эти стремления были присущи не только монархам, но и народному сознанию с его идеалами мира, покоя, сплочения страны. Помимо того привлекательной стороной классицизма выступал его нравственный пафос, гражданская направленность. Эстетика классицизма ориентируется на классические образцы: определяющим для него является аристотелевский тезис о подражании искусства природе, она разделяет важный принцип античного театра о трех единствах — места, времени и действия, и др. Но фактически она базируется на рационалистической философии Р. Декарта. Классицизм получил широкое распространение в абсолютистской Франции, а также в ряде других стран (Италия, Германия, Англия). Он оставил такие вехи на пути художественного развития человечества, как трагедии Пьера Корнеля, Жана Расина, комедии Мольера, басни Жана де Лафонтена, поэзия Никола Буало, музыка Жана Батиста Люлли, парковый и архитектурный ансамбль Версаля, картины Никола Пуссена. В классицизме XVII в. самым правдивым было то, что идеал общественного устройства рисовался как мечта. Как мечту о «золотом веке» воспринимаем мы полотна Никола Пуссена, пейзажи Клода Лоррена, и, пожалуй, наивными кажутся нам картины придворных художников-классицистов, аллегорически живописующих монархию и монархов как воплошение классических добродетелей.

В XVII в. складывается еще одно направление в искусстве — это реализм. В протестантской Голландии, не имевшей прочных связей с Италией и французских традиций классического искусства, складывается реалистическое искусство. Групповые и индивидуальные портреты Франса Хальса (ок. 1580—1666), пейзажи Якоба Ван Рейсдаля (1628—1682), натюрморты Питера Класа, Виллема Хеды, картины бытового жанра Яна Стена, Яна Вермера, Герарда Тербоха и других передают поэтическую красоту в обыденном, возвышают и одухотворяют мир материальных вещей. Вершиной голландского реализма является творчество Харменса ван Рейна Рембрандта (1606—1669). Талант Рембрандта таков, что позволяет превратить любое полотно в философское обобщение, в героический образ эпохи и общества — в многогранную характеристику человеческой личности. Главными выразительными средствами выступают у художника свет и цвет. Их сложное взаимодействие создает определенную эмоциональную среду и психологическую характеристику образа. Картины Рембрандта, будь то библейские и мифологические сюжеты («Жертвоприношение Авраама», «Даная»,,«Святое семейство», «Блудный сын» и др.), изображения природы («Пейзаж с мельницей») или портреты («Портрет старика в красном», «Автопортрет с Саскией на коленях» и др.), всегда передают не фантастическое, а вполне реальное человеческое бытие.

В XVII в. оформляются национальные школы в искусстве. Кроме итальянской, фламандской, голландской и французской очень влиятельной художественной школой была испанская. Расцвет испанской культуры пришелся на время ослабления экономической и политической жизни страны. Он ознаменован творчеством Лопе де Вега, Мигеля Сервантеса, автора бессмертного «Дон-Кихота» — тодлинной энциклопедии народной жизни. XVII в. по лраву называется золотым веком испанской живописи. Его начало ознаменовано творчеством, великого Эль Гре-ко (1541—1614), который у самого Тициана учился технике письма масляными красками. Этот век украшают имена Франсиско Рибальты, Хосе Риберы и Франсиско Сурбарана. В творчестве испанских художников значительное место занимают религиозные сюжеты, ведь Испания, наряду с Италией, классическая страна католицизма и контрреформации. Это «Святое семейство», «Моление о чаше», «Взятие под стражу» Эль Греко; «Апостол Петр», «Евангелист Лука» Рибальты; «Св. Себастьян», «Св. Инесса» Риберы и др. Но их привлекает и жанровая живопись.

Самым выдающимся художником «золотого испанского века» был Диего Веласкес (1599—1660). Его творчество необычайно многожанрово. Это и батальный жанр («Сдача Бреды»), и парадный портрет (Филиппа IV, графа Оли-вареса, папы Иннокентия X) необычайной силы правдивости, и групповой портрет («Менины», «Пряхи»), граничащий с жанровой картиной, и мифологический жанр. Его «Венера с зеркалом» — первое в испанском искусстве изображение обнаженного женского тела. Большая часть испанских художников принадлежала к направлению, получившему название маньеризма.

Таким образом, культура XVII в., представляющая начальный этап в культуре нового времени, принесла с собой много новых своеобразных моментов. Эта культура представляла собой некий единый организм, и не случайно И. Хейзинга писал, что «нельзя, кажется, назвать ни одного другого века, атмосфера которого была бы так же глубоко отмечена стилем своего времени, как XVII век» (Й. Хейзинга. Homoludens. M., 1992). Культура XVII в. создала необходимые предпосылки для культур последующих эпох.

XVII век — начальная эпоха в становлении буржуазного общества, период усиленной выработки нового буржуазного мировоззрения, в качестве фундамента которого утвердилась ньютоновско-картезианская космология.

Земля перестала быть центром Вселенной и превратилась в одну из планет, движущихся вокруг Солнца, которое в свою очередь превратилось лишь в одну из великого множества звезд. Вселенная обрела облик сложной системы, состоящей из материальных частиц, подчиненной механическим законам. Неотъемлемой составной частью этой системы стала и общественная жизнь, распространение на которую ньютоновско-картезианских выводов породило естественно-правовые теории нового времени. Роль Бога в этом мировоззрении все еще оставалась существенной: раз мир подобен гигантскому часовому механизму, он должен иметь своего Мастера. Создатель, сотворивший мир и затем устранившийся из него, предстал в образах Божественного Архитектора, Математика и Часовщика.

Человек — не Бог, и создать мир, подобно Богу, в шесть дней не в состоянии. Могущество человека заключается в ином: силой своего Разума он может проникнуть в сердце вселенского порядка и затем обратить полученные знания к своей пользе. Реализуя себя в качестве познающего субъекта и творца культуры, человек осваивает роль повелителя мира.

Лозунгом этого нового мира стал Разум, точно так же, как лозунгом старого мира был Бог. Рационализм превратился в доминанту культуры; наука — главное орудие Разума — обрела мировоззренческий статус, познание — социальную направленность. Значение этих перемен трудно было переоценить: ведь прежде, чем победить старый феодальный мир реально, его нужно было победить идейно.

О L-BRO Administrator

Администратори сомона.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.