Русская культура периода золотоордынского ига

Иго Золотой Орды — одно из тяжелейших испытаний в отечественной истории. Для церкви, по-прежнему игравшей ведущую роль в культуре, это был, по мнению Н. А. Бердяева, один из лучших периодов. Русский народ сумел осознать свои силы и подняться на борьбу за независимость. Во многом этот подъем связан с деятельностью Сергия Радонежского, самого почитаемого русского святого. Именно он вдохновил на Куликовскую битву московского князя Дмитрия. Этим подвиги Сергия не ограничивались. Построив почти в одиночку первую церковь и кельи на горе Маковце, заложив тем самым основание будущей Троице-Сергиевой лавры, он стал одновременно основателем многих других монастырей и храмов. Всего Сергий и его ученики в течение нескольких десятилетий на рубеже XIV—XV вв. основали более 150 монастырей. Все эти деяния выходили далеко за пределы собственно церковной жизни, поскольку Северная Фиваида, как называют историки монастырскую колонизацию русского Севера, фактически дала этим глухим лесным пространствам хозяйственное, культурное развитие. Главной своей целью Сергий и его ученики считали духовное воспитание.

Важным отголоском тяжелых событий является легендарное «Сказание о граде Китеже». Град Китеж, который может открыться только праведникам, стал символом России, прообразом земного рая.

Подъем культуры на рубеже XIV—XV вв., совпавший с ростом национального самосознания, настолько впечатляет, что некоторые исследователи ставят вопрос о Возрождении или некоторых его элементах. Д. С. Лихачев, ориентируясь на модель западноевропейского Ренессанса, определяет этот подъем как Предвозрождение, так и не перешедшее в Возрождение в силу различных социальных причин13. Игумен И. Экономнее развивает теорию восточного Возрождения, оплодотворенного учением исихазма™. Это многоаспектное учение о внутренней духовной сосредоточенности наиболее разработано Григорием Паламой. Исихазм глубоко вошел в русскую культурную традицию. Он придал философскую глубину русскому искусству, что особенно заметно в иконописи, подлинным шедевром которой по праву считается «Троица» А. Рублева.

Непревзойденное художественное, историческое и богословское истолкование русской иконы дано князем Е. Н. Трубецким15. Икона — не портрет, а прообраз будущего, его символическое изображение. Изможденные святые лики противополагают этому грешному миру иные нормы жизненных отношений. Движения сведены до крайности. Важнейшее значение имеет взгляд, точнее, выражение глаз. В том, что духовная жизнь передается одними глазами совершенно неподвижного облика, символически выражается чрезвычайная сила и власть души над телом. Потрясающее впечатление от высших творений иконописи создает сочетание совершенной неподвижности тела и духовного смысла глаз. В высших творениях искусства, таким образом, продолжали утверждаться такие общие черты культуры, как стремление к абсолюту, острое переживание разрыва между действительностью и идеалом.

Иконопись была центральным звеном русской средневековой культурной традиции. Как замечает С. С. Аверин-цев, «благоговение перед иконой унаследовано Русью от Византии; но Русь сильно возвысила иконописца. Приписывая иконе святость, Византия не ожидала от иконописца святости. Во всей византийской агиографии нет таких личных образов иконописцев, как легендарный Алипий Печерский и вполне осязаемый для нашей истории искусства Андрей Рублев. Последний сопоставим разве что со своим итальянским современником фра Джованни да Фьезоле, которого мы привыкли называть Беато Анджелико. Но и здесь есть принципиальная разница. Чистота души фра Джованни., каким его изображает Джорджо Ва-зари, — индивидуально-биографический момент, характеристика художника, но не художества. Напротив, праведность Андрея Рублева, как ее понимает русская традиция, зафиксированная, например, у Иосифа Волоцкого, совершенно неотделима от сверхличной святости иконописа-ния как такового»16.

Издревле многогранные отношения связывали русских с кочевым Востоком. Часто история этих контактов рассматривается сквозь призму военных столкновений. Однако русские и кочевники не только воевали, но и напрямую торговали между собой, через степь проходили транзитные пути, поддерживавшие связи Древней Руси с городами Причерноморья, Закавказья, Средней Азии и Ближнего Востока. Несомненно хазарское, скифо-сармат-ское и другое влияние кочевников на русскую культуру. Например, киевские князья считали себя прямыми наследниками исчезнувшего могучего государства — Хазарин, приняв степной титул кагана.

Особое значение в контексте проблемы влияния кочевых культур на развитие русской культуры имеет проблема монгольского влияния. Среди отечественных историков, философов, юристов нет единства мнений по этому вопросу. Если H. М. Карамзин — автор фразы «Москва обязана своим величием ханам», то С. М. Соловьев высказал мнение, что «у нас нет причины признавать сколько-нибудь значительное влияние (монголов (на) русскую) внутреннюю администрацию, поскольку мы не видим никаких его следов». Проблема монгольского влияния на Русь многомерна. Непосредственный эффект монгольского нашествия — разрушение городов и уничтожение населения, — разорванные традиционные связи с Византией, Западной Европой, мусульманским Востоком, уничтоженные или разоренные многие очаги культуры. Все это вело к культурной изоляции. Все исследователи древнерусской жизни отмечают приостановку культурного развития страны вследствие монгольского нашествия.

Но одним только нашествием монгольское влияние на Русь не ограничивается. Очень сложным является вопрос о влиянии монголов на становление будущей российской государственности, который выдвинули на передний план в XX столетии представители евразийского течения общественной мысли. Один из основоположников этого течения Н. С. Трубецкой писал в работе «О туранском элементе в русской культуре»: «Московское государство возникло благодаря татарскому игу. Московские цари, далеко не закончив еще «собирание русской земли», стали собирать земли западного улуса великой монгольской монархии. Русский царь явился наследником монгольского хана. Свержение татарского ига свелось к замене татарского хана православным царем… Русская государственность в одном из своих истоков произошла из татарской»17.

Евразийский историк Б. Ширяев пришел к выводу, что «монгольское иго вывело русский народ из провинциализма исторического бытия мелких разрозненных племенных и городских княжеств так называемого удельного периода на широкую дорогу государственности». Историк и этнограф калмыцкого происхождения Э. Д. Хара-Дарван полагал, что в годы монгольского ига были заложены основы российской политической культуры, что монголы дали покоренным русским землям «основные элементы будущей московской государственности: самодержавие, централизм, крепостничество». Евразийцы считали, что на территории России (Евразии) благодаря привнесению туранского (тюркского) элемента в русскую культуру сложился новый этнотип, заложивший основы психологии русского человека. Многие положения евразийцев весьма спорны, но они в значительной степени стимулировали дальнейшие исследования.

Прямого воздействия монгольского права на русское не было.

Яса Чингисхана не действовала на Руси. Какого-либо специального кодекса для Руси монголы не создали и не могли этого сделать из-за отсутствия достаточного для этого уровня правовой культуры. «Псковская судная грамота» (ПСГ) представляла собой кодекс, превосходящий по своему уровню как Ясу Чингисхана, так и последующие монгольские кодексы. Следовательно, воздействие монголь-кого права на русское не прослеживается прямо ни посредством применения монгольского кодекса, ни путем создания специального кодекса. Воздействие могло быть косвенным, опосредованным. Исследователи не устанавливают никаких следов монгольского влияния на русское гражданское право, в сфере уголовного права указывают на усиление наказаний в Судебниках 1497 и 1550 гг., введение смертной казни, наказания кнутом, пыток, чего не было в «Русской правде» и почти не было в ПСГ. Это явление представляло собой следствие общего огрубления нравов, вызванного монголо-татарским нашествием. В 1491 г. москвичи впервые увидели торговую казнь, к тому же били кнутом людей не простых, а именитых — князя Ухтомского, дворянина Хомутова и бывшего архимандрита Чудова монастыря за подложную грамоту, составленную ими на землю брата Ивана III князя Андрея Вологодского.

Систематического управления Русью со стороны мон-голо-татар не было. У власти оставались русские князья, но сама их власть претерпела изменения. В Золотой орде существовало особое присутственное место по русским делам. Время от времени в тот или иной русский город назначался баскак для надзора, главным образом, за сбором дани. Баскаки назначались спорадически, в отдельные места, не имели определенных функций управления и их деятельность прекратилась еще до истечения первого столетия монгольского ига.

Весьма существенным фактором для дальнейшего политического и государственного развития был упадок городов во время монгольского нашествия. Прекратили свое существование народные веча, городские народные ополчения. Демократический элемент древнерусской государственной системы повсеместно, за исключением Новгорода и Пскова, понес невосполнимые потери. Когда русские вассалы получили от хана право самим собирать для него налоги, компетенция великого князя Руси расширилась. Еще больше она выросла при Дмитрии Донском, превратившемся фактически в автономного правителя. За монгольский период великий русский князь стал гораздо более сильным правителем, чем его древнерусские предшественники. Таким образом, монголо-татарское иго было одним из факторов образования самодержавия на Руси, но наряду с другими внутренними и внешними факторами.

Понятие самодержавие связывалось первоначально на Руси не с имперской идеей византийского происхождения, не с деспотической неограниченной властью государя, а с мечтой о независимости от внешнего господства, откуда бы оно ни шло. В. О. Ключевский писал на этот счет: «Оба термина в Древней Руси (царь и самодержец) значили не то, что стали значить потом, выражали понятие не о государе с неограниченной внутренней властью, а о властителе, не зависимом ни от какой сторонней внешней власти, никому не платящем дани. На тогдашнем политическом языке оба этих термина противополагались тому, что мы разумеем под словом вассал».

В Древней Руси князья не обладали самодержавной властью. Власть князя и его право суда были не абсолютными, но делегированными Богом на жестких условиях, нарушение которых приводило к тому, что Бог отказывался от князя и осуждал его. Тенденция к самодержавию проявилась в деятельности князя Андрея Боголюбского. Он противопоставил семейному идеалу идеал единоличной власти и, как писал летописец, желал быть «самовла-стцем» Суздальской земли. Замыслы Боголюбского не осуществились, он погиб в результате боярского заговора, однако дальнейший ход исторического развития оказался благоприятным для утверждения самодержавия в русских землях.

M он голо-татары укрепили на Руси идею верховной власти. При этом власть монгольского хана ничем не ограничена, она имела абсолютный, деспотический характер. Принцип единовластия стал все глубже внедряться в политическую культуру русского народа. В основу социальной регуляции жизни становящегося и набирающего силу Московского государства был заложен принцип власти. Власть, стоящая в центре всего, сама порождает право, находится вне и над правом. Отсюда и самодержавие в новом его понимании, адекватном греческому слову автократия, означающем «власть, которая исходит из самой себя», сама себя держит и утверждает, задает сама себе цели и определяет средства и т. д.

Постепенно самодержавная власть приобретала сакральный характер. По словам П. Флоренского, «в сознании русского народа самодержавие не есть юридическое право, а есть явленный самим Богом факт, — милость Бо-жия, а не человеческая условность, так что самодержавие Царя относится к числу понятий не правовых, а вероучи-тельных, входит в область веры, а не выводится из внере-лигиозных посылок, имеющих в виду общественную или государственную пользу».

Заимствования у монголов сказались на военном деле, прежде всего на устройстве конницы. По мнению евразийцев, Русь заимствовала такие черты воинской доблести монгольских завоевателей, как храбрость, выносливость в преодолении препятствий.

В русском языке сохранилось много монгольских слов, относящихся к деньгам и налогообложению, это было связано со сбором дани и различных налогов. Какой-либо культурной налоговой политики у монголов не было, они всегда хотели взять возможно больше, самыми грубыми приемами и средствами.

Монголы не могли оказать существенного влияния на русское просвещение, поскольку сами не имели такового, не могли они также внести ничего существенного в русскую архитектуру, русское искусство. Не подтверждается и представление о русских теремах как татарском заимствовании. С одной стороны, нет свидетельств о том, что татарские женщины сидели взаперти, а с другой — терема были на Руси уже при княгине Ольге. Современные исследования показывают также, что бранные (матерные) слова в большинстве своем имели славянскую и русскую, а не тюркскую этимологию.

Важным фактором сохранения русской культуры в тяжелые времена оставалось православие. Монголы были веротерпимы и не трогали православные храмы (за исключением начального периода вторжения). Причины этого кроются в язычестве монголов, ибо язычники считают все веры одинаково истинными, к тому же монголы были народом крайне суеверным и считали своих шаманов людьми, наделенными сверхъестественными свойствами. Аналогичным образом они взирали и на служителей других вер. В Ясе Чингисхана было сделано узаконение о том, что все веры должны быть терпимы.

Московские цари восприняли у монголов этикет дипломатических переговоров. Их знакомство с монгольским способом ведения дипломатии очень помогало в отношениях с восточными державами, особенно с преемниками Золотой Орды, но случались недоразумения в отношениях со странами Запада вследствие несовпадения норм этикета.

В целом при всей важности и значимости монгольского влияния на русскую культуру вряд ли следует его преувеличивать и приписывать ему исключительное значение. В конечном счете, культура России, оказавшись вовлеченной в «степь», проявила себя как цивилизующий фактор. Многие татары со временем перешли в христианство, а их потомки стали видными деятелями русской культуры, например, H. М. Карамзин, С. Булгаков, а П. Я. Чаадаев, возможно, был потомком одного из сыновей Чингисхана.

test

Добавить комментарий