Интервью с Андреем Маковым о Малевиче

Интервью с Андреем Маковым о Малевиче

— Давным-давно, начиная изучать в  Париже историю ис­
кусств, я сказал своему профессору, что очень интересуюсь жи­
вописью   двадцатого   века.   Он   посмотрел   на   меня   весьма
неодобрительно и спросил: «Вы хотите стать серьезным искусст­
воведом или заурядным писакой?» Я все понял и, когда пришло
время  защищать докторскую диссертацию,   выбрал   искусство
итальянского  Ренессанса.  Сегодня  невозможно поверить,  что
еще каких-то тридцать лет тому назад абстрактная живопись счи­
талась чем-то недостойным внимания, и не только в ученых кру­
гах. Когда я впервые попытался устроить во Франции выставку
работ Малевича, то не встретил абсолютно никакого понимания,
в том числе и со стороны людей, которые с тех пор изменились
и ныне определяют пути развития французской культуры.

Я начинал свои исследования с Кандинского и выучил не­мецкий язык, ведь художник жил в Баварии, там о нем много материалов. Я преподавал в Америке и в Англии, вот почему хорошо знаю английский. Но живу и работаю во Франции и, естественно, пишу по-французски. Однако, как славянин, немалым преимуществом считаю знание русского — это дает возможность изучать первоисточники.

Чем глубже я проникался русским искусством, тем больше меня притягивала загадочная фигура Казимира Малевича. Я чувствовал себя как странник, перед которым открылся пре­красный неведомый континент. Мне, к счастью, довольно ско­ро удалось понять самое главное: личность такого масштаба надо представлять всесторонне, а не только через живопись.

Моя работа была чудовищно сложной по всем мыслимым и не­мыслимым параметрам. Я не имел доступа к официальным со­ветским источникам, в первый раз в запасники Русского музея попал лишь в 1987 году. Потом добился возможности работать с текстами Малевича в Центральном Государственном архиве литературы и искусства. Наконец, времена изменились, и все стало проще. Так, шаг за шагом для меня все яснее очерчива­лась его фигура.

Я трудился, как считают некоторые, слишком долго. Но, решившись однажды проделать работу предельно добросовестно,

ты просто обязан вникнуть во все, не упуская мелочей. Самые важные произведения Малевича я даже подверг технической экспертизе, чтобы установить окончательно критерии подлин­ности, изучил невероятное количество подделок, проанализиро­вал самые неприметные детали его художественных приемов. Мой каталог готов, и, я надеюсь, он поможет организовать такие выставки, на которых искусство Малевича будет показано совершенно по-новому. Каталог включает примерно 1700 кар­тин, рисунков и графических листов. Более 2000 страниц текс­та. Удивительное дело: много лет назад казалось, что не хватает материала, а сегодня к уже готовой монографии в 1500 страниц я мог бы добавить еще столько же.

В художественном мышлении Малевича есть что-то от алхи­мии: оно метафорично настолько, что кажется, будто происхо­дит видимая трансформация энергии, сути и формы, когда все переходит в иное качество, в «пространство-время», в четвертое измерение. Мы теперь лучше понимаем его эстетическую реак­цию, его нормы и чувственность. Вероятно, поэтому нам стано­вится немного легче общаться с Малевичем и удается чуть точнее писать о нем. Мы не удаляемся от Малевича, мы, напротив, приближаемся к нему. И совсем не так быстро, как некоторым кажется. Восхождение к его творческому наследию требует огромных интеллектуальных и нравственных усилий.

test

Добавить комментарий