Глобализация социальных и экономических процессов

5.1. Что такое глобализация?

В последние два-три десятилетия мы оказались свидетелями уникального стечения и переплетения гигантских по масштабам явлений и процессов, каждый из которых в отдельности можно было бы назвать эпохальным событием с точки зрения его последствий для всего мирового сообщества. Но взятые в совокупности они создали гигантское поле такого прямо-таки вселенского напряжения, что переживаемое нами время с полным основанием можно назвать осевым (в том смысле, как это понимал К.Ясперс), временем смены самих цивилизационных основ жизнеустройства, периодом перехода от привычного для большей части ХХ в. миропорядка к качественно новой инфраструктуре мироустройства.

Происходящие глубокие изменения в геополитических структурах мирового сообщества и трансформации социально-политических систем дают основание говорить о завершении одного исторического периода и вступлении современного мира в качественно новую фазу своего развития.

Во-первых, в результате информационно-телекоммуникационной революции в промышленно развитой зоне мира постиндустриальное общество постепенно трансформируется в информационное общество.

Во-вторых, происходит совпавшая с этой революцией и стимулированная ею смена социально-политической парадигмы.

В-третьих, вместо евроцентристского мира, в котором доминирующие позиции занимают основополагающие параметры западной рационалистической цивилизации, возникает новая всепланетарная цивилизация на началах органического сочетания единства и неделимости мирового сообщества, с одной стороны, диверсификации и плюрализма центров, народов, культур, религий и т.д., с другой.

В-четвертых, с распадом СССР и социалистического содружества закончилась эра двухполюсного миропорядка, основанного на инфраструктуре холодной войны.

Очевидно, что когда говорят о вступлении современного мира в качественно новую стадию своего развития, имеют в виду не только смену эпохи индустриализма постиндустриальной эпохой, на смену которой в свою очередь пришла эпоха информационного общества. Особенность нынешнего этапа состоит в том, что процесс изменений и сдвигов наряду со сферой экономики глубоко затронул политическую, социокультурную и духовную сферы.

В политической сфере, по сути дела, также возникло новое положение, характеризующееся несоответствием традиционных идейно-политических установок и ориентаций реальным проблемам современности. Распад Советского Союза и вызванное этим падение Берлинской стены, положившее конец жесткому разделению мира на два противоположных лагеря, по времени совпали с началом качественных изменений не только в геостратегической структуре, сложившейся в послевоенные десятилетия, но и в самом евроцентристском (или точнее, евроамериканоцентристском) миропорядке Нового и Новейшего времени. Более того, можно сказать, что этот распад стал одновременно и последним мощным стимулом и следствием процессов и явлений, приведших к таким изменениям.

Это сложная и особая проблема, требующая самостоятельного рассмотрения. Здесь отметим лишь то, что мы являемся свидетелями, окончания с одной стороны, евроцентристского мира, а с другой стороны, биполярной конфигурации геополитических сил, построенной на инфраструктуре холодной войны.

По-видимому, сейчас начинается этап формирования некого нового типа мирового сообщества всепланетарного масштаба. Оно будет отличаться от общества, в котором наше поколение родилось и выросло, в такой же (а может быть еще большей) степени, в какой наше общество отличалось от того, которое существовало до серии промышленной, социальных и политических революций Нового времени в течение длительного исторического периода почти на всем пространстве ойкумены.

Наиболее зримым проявлением и показателем названных процессов и феноменов является глобализация. Под глобализацией понимается расширение и углубление социальных связей и институтов в пространстве и времени таким образом, что, с одной стороны, на повседневную деятельность людей все более растущее влияние оказывают события, происходящие в других частях земного шара, а с другой стороны, действия местных общин могут иметь важные глобальные последствия.

Глобализация предполагает, что множество социальных, экономических, культурных, политических и иных отношений и связей приобретают всемирный характер. В то же время она подразумевает возрастание уровней взаимодействия как в пределах отдельных государств, так и между государствами. Новым для современных процессов глобализации является распространение социальных связей на такие сферы деятельности, как технологическая, организационная, административная, правовая и другие, а также постоянная интенсификация тенденций к установлению взаимосвязей через многочисленные сети современных коммуникаций и новой информационной технологии.

Необходимо отличать форму глобализации в рамках империй (таких, например, как Британская), которые простирались на огромные пространства и объединяли их в единую политическую и экономическую систему, от современных форм глобальных потоков, характеризующихся, во-первых, громадными инвестициями промышленно развитых стран в экономики друг друга через многонациональные корпорации, а во-вторых, высоким уровнем движения капиталов.

Первоначально, как выше указывалось, развитие взаимосвязей между народами и странами протекало в форме экспансии Европы, а затем Запада в целом, поэтому глобализация означала, в сущности, европейскую, западную глобализацию. Ныне же процессы регионализации и глобализации охватили весь земной шар.

Интенсификация этих процессов способствовала расширению функций и сфер ответственности национального государства, с одной стороны, и эрозии его возможностей эффективно справляться с предъявляемыми к нему требованиями, с другой стороны. Товары, капиталы, люди, знания, образы, оружие, наркотики и т.д. стали легко пересекать государственно-территориальные границы. Транснациональные сети, социальные движения и отношения проникли почти во все сферы человеческой деятельности. Существование глобальных систем торговли, финансов и производства связало воедино процветание и судьбу домохозяйств, коллективов и целых наций по всему миру. Таким образом, государственно-территориальные границы становятся все больше прозрачными.

5.2. Технологический и экономический прорыв развитой зоны мира

Сразу по окончании второй мировой войны перед развитыми капиталистическими странами встала проблема восстановления разрушенной в ходе войны экономики. Особо важное значение для всего послевоенного периода имело ускорение и углубление научно-технического прогресса, его проникновение в новые сферы производства, превращение науки в непосредственную производительную силу.

Более того, научно-технический прогресс стал одним из основополагающих путей интенсивного развития современного мира. Первая его волна, начавшаяся в конце 40-х – начале 50-х годов, революционизировала экономическую инфраструктуру. Возникли новые наукоемкие, трудо- и энергосберегающие отрасли экономики. Характерной приметой этого периода явилось усиленное развитие военно-промышленного комплекса. На базе научно-технических достижений стало возможным создание принципиально новых типов вооружения и средств их доставки, способных в кратчайшие сроки поражать самые удаленные цели.

Большое влияние научно-технический прогресс оказал также на человеческие факторы производства. Это выразилось в существенном повышении общеобразовательного и квалификационного уровня рабочей силы, а также роли научных работников, специалистов различных профессий, экспертов, инженерного персонала. Работники умственного труда превратились в массовый слой. Эти и другие факторы в совокупности обеспечили возможность модернизации промышленности и сельского хозяйства, ускорение темпов экономического развития. Для 50-60-х годов привычными стали такие понятия, как “германское чудо”, “итальянское чудо” и т.д., под которыми подразумевалось быстрое экономическое развитие соответствующих стран.

Во второй половине 70-х годов с началом следующей волны научно-технического прогресса, получившей название информационно-телекоммуникационной революции, современный капитализм вступил в новый этап своего развития. Результатами этой революции явились широкое использование в экономике электронно-вычислительных машин, информатизация и компьютеризация экономики, электронная роботизация, применение станков с программным управлением, создание центров сбора, обработки и хранения информации, внедрение интегральных схем и т.д.

Огромное значение с экономической точки зрения приобретают разработка и размещение глобальных технологических систем – погодных, коммуникационных, навигационных и других, характерных для космической эры. Эволюция экономики в направлении информационных, энергосберегающих и наукоемких отраслей снижает ее зависимость от природных ресурсов. Полупроводниковые чипы, пластмассы, используемые в автомобилестроении, кабель из волоконного стекла и т.д. требуют значительно меньше сырья. В будущем эта тенденция усилится, что, естественно, приведет к дальнейшему изменению роли отдельных видов природных ресурсов в качестве фактора геополитики и геоэкономики.

Достижения науки и техники после второй мировой войны способствовали впечатляющим успехам в сельскохозяйственном производстве. В период с 1950 по 1984 г. в ходе так называемой “зеленой революции” объем мирового производства пищевых продуктов возрос как никогда ранее. Сбор зерновых увеличился в 2,6 раза, т.е. обогнал темпы роста численности населения земного шара. В оборот были введены новые миллионы обрабатываемых земель. Выросло производство более эффективных сельскохозяйственных машин, удобрений, были построены новые современные ирригационные системы.

Наибольших результатов достигла “зеленая революция” в Азии- за счет применения усовершенствованной механизации и высокоэффективных удобрений, а также создания новых гибридных сортов зерновых, в частности риса. В результате мировое производство риса возросло с 257млн т в 1965 г. до 468 млнт в 1984 г.

Однако начиная с 1984 г. наблюдается замедление темпов роста мирового сельскохозяйственного производства, отчасти из-за засухи, поразившей, например, в 1988 г. США и некоторые другие страны. Так, в период с 1984 по 1989 г. он составил всего лишь 1% в год, в то время как в 1950-1984 гг. был равен 3% в год. Если такой темп роста объема зерновых не изменится, то при сохранении темпов роста численности населения в мире на уровне 1,7% негативные последствия этого скажутся в самом ближайшем будущем. По данным Института мировых наблюдений (Worldwatch Institute), для того чтобы просто поспевать за увеличением численности мирового населения, необходим ежегодный прирост объемов зерна на 28 млн т. Однако за последние годы он составлял всего лишь 15 млн т. Это означает, что систематически увеличивается число людей, не получающих достаточного количества пищи. В настоящее время их насчитывается до 500 млн человек.

Перед наукой стоит задача найти новые пути восполнения нехватки пищевых продуктов. Например, в ближайшие десятилетия может быть разработан закрытый цикл их производства, не требующий обширных земельных площадей. Технологические возможности бурно развивающейся области молекулярной биологии открывают совершенно новые подходы к созданию таких сортов зерновых, которые приспособлены к изменившимся условиям культивации и среды.

Высокие технологии становятся определяющим компонентом инфраструктуры безопасности и геополитического статуса страны или народа в рамках мирового сообщества. Ставки в этой игре – это не просто рынки как таковые, а осознанная потребность крупных технологических держав, убежденных в необходимости захвата своей доли мирового производства в передовых секторах, чтобы компенсировать неизбежный упадок других секторов. На сегодняшний день ведущие страны ОЭСР продемонстрировали способность держать под своим контролем ситуацию и не допускать конфликтов, присущих борьбе за господство в сфере высоких технологий. Обеспечение такого контроля станет одной из решающих политических и правовых задач и в ближайшей перспективе.

В целом развитие новейших информационных и телекоммуникационных технологий внесло судьбоносные изменения в экономику. Если первоначально эти технологии рассматривались как элементы необходимой инфраструктуры, то теперь они стали универсальным средством экономического, культурного и политического развития. Все более возрастает их роль в направлении качественного изменения международных экономических связей. Они обеспечивают организацию единого прямого контроля разбросанных по многим регионам предприятий, позволяют наладить гибкое серийное производство, осуществить децентрализованное производство с централизованным финансовым контролем.

Синергетическая природа информационных и телекоммуникационных технологий и растущее бремя расходов на исследования и разработки способствуют повышению роли многонациональных корпораций (МНК). Мелкие и местные фирмы склонны ассоциировать себя с МНК с целью сохранения своих конкурентных позиций. Такие тенденции поощряют группирование или слияние различных фирм без учета национальных границ. В большинстве случаев группируются или сливаются материнские компании и их дочерние компании за рубежом. Этот процесс сопровождается неуклонным увеличением инвестиций индустриальных стран в экономики друг друга. Например, в настоящее время частный германский капитал в США превышает 120 млрд долл. Общеизвестен факт широкомасштабного проникновения японского капитала в американскую экономику.

Немаловажное значение приобретают процессы, касающиеся собственности. Традиционно на страновом уровне главными механизмами регулирования распределения и перераспределения материальных благ являются право собственности и возможность распоряжаться ею, а также конкуренция собственников между собой. Право собственности и воплощающие ее нормы составляют основные средства упорядочения внутренних социальных, экономических и политических проблем. Определение и распределение прав собственности отражают власть и интересы господствующих членов общества. По этой причине внутриполитические изменения во многом связаны с перестройкой и перераспределением прав собственности.

Как отмечает Р.Гилпин, в международных делах территориальность является “функциональным эквивалентом прав собственности”. Подобно определению собственности контроль над территорией также предполагает некий комплекс регулирующих его прав. Контроль и раздел территории составляют главный механизм регулирования распределения ресурсов между государствами в рамках международной системы. В то время как внутриполитическое изменение предполагает пересмотр и перераспределение прав собственности, изменение международной политики в значительной степени сопряжено прежде всего с перераспределением территории между государствами или группами государств.

И в этом контексте мы являемся свидетелями разительных перемен. Прогрессирующее расширение прав собственности физических лиц или корпораций в географическом плане с возможностью пересечения национально-государственных границ стало ключевым элементом современных международных отношений. Идея, согласно которой гражданин одной страны вправе осуществлять права собственности за пределами своих национальных границ, составляет радикально новую особенность современного мира. Определение правил, регулирующих эти права, стало важным аспектом изменений в международной политике.

Эти изменения стимулировали и интенсифицировали процессы транснационализации и глобализации экономики, что в свою очередь привело к формированию в мировой экономике глобальных хозяйственных комплексов – многопрофильных транснациональных корпораций (ТНК), банков (ТНБ) и т.д. Формируются союзы и объединения крупнейших ТНК и ТНБ в компьютерной и авиакосмической промышленности, самолето- и автомобилестроении и т.д. Одновременно они заключают так называемые “стратегические альянсы” со множеством государств по вопросам, связанным с разделом глобальных рынков и правилами игры на этих рынках.

Вся планета как бы превратилась или во всяком случае превращается если не в единую фабрику, то в единую глобальную экономическую систему, которую отнюдь нельзя представлять в качестве некого заповедника стихийных рыночных отношений между государствами в классическом смысле слова. Речь идет о глобально функционирующем мировом производственно-хозяйственном механизме, интегральной составной частью которого стали отдельные национальные экономики.

О масштабах этих процессов свидетельствуют, например, следующие данные. Мировой объем прямых зарубежных инвестиций в 1995 г. достиг 2,6 трлн долл., увеличившись за один год на 235 млрд долл. Причем почти 90% этой суммы приходится на транснациональные корпорации. Ежедневные глобальные движения капиталов в 1992 г. превысили 1 трлн долл. Произошла радикальная трансформация глобальных торговых потоков. Международная торговля стала мощным фактором, способствующим росту мировой торговли. По данным, которые приводит директор-распорядитель Международного валютного фонда М.Камдессю, за последнюю четверть века объем международной торговли возрастал на 5,5% ежегодно.

Немаловажное значение имеет тот факт, что ныне текущие операции, связанные с оплатой товаров и услуг, в 114 странах полностью конвертируемы. А это дает возможность устранить валютные ограничения, которые препятствуют росту мировой торговли. По данным ЮНКТАД, объем продаж многонациональных корпораций в 1992 г. достиг 5,5 трлн долл. при общем объеме всего мирового экспорта 4 трлн долл. Более того, объем иностранных инвестиций в том же году достиг 2 трлн. долл., в то время как в 1987г. он составлял всего половину этой суммы.

Этому в значительной степени способствует беспрецедентный рост объемов безналичных расчетов. За исключением черного рынка и наркобизнеса непосредственная передача из рук в руки больших сумм наличных денег становится излишней или ненужной. Бумажные потоки заменяются электронными сделками, которые заключаются круглосуточно в пределах всей планеты, создавая тем самым единый всемирный рынок. По существующим данным, объемы ежесуточных потоков достигают 1 трлн долл.

Наиболее примечательным и симптоматичным результатом и одновременно показателем этих процессов и феноменов является так называемая нетуорк экономика (network economy), т.е. экономика, в которой компьютеризация и новейшие средства коммуникации создают основу электронного рынка, всецело зависящего от мощных информационных сетей. Пионером в данной области являются Соединенные Штаты. Об этом, в частности, свидетельствуют следующие данные: в 1995 г. в этой стране насчитывалось 365 компьютеров на 1000 человек, в то время как в Японии 145; в 1996 г. в США 66% семей пользовались кабельным телевидением, а в Японии – 29%; в 1995 г. 23% американских рабочих имели персональные компьютеры, подключенные к интернету, а в Японии – всего лишь 1,3%. В 1995 г. в США впервые расходы на персональные компьютеры превысили расходы на покупку телевизоров.

Во всепланетарных масштабах усиливаются интеграционные процессы в мировой экономике. В настоящее время в мире насчитывается 15 интеграционных объединений, многие из которых пока что представляют собой довольно аморфные образования. Но некоторые из них достигли значительных успехов и составляют реальную экономическую и в определенной степени политическую силу. Это прежде всего относится к Европейскому союзу.

В результате расширения сферы деятельности транснациональных компаний и движения капиталов происходит постепенное размывание экономических границ между отдельными государствами. Функционируют Всемирный банк, Международный валютный фонд (МВФ) и другие финансовые организации и институты. Из небольшого объединения 35 стран, бывших его учредителями, МВФ превратился в организацию, охватывающую практически всю экономику мира. Складывается и неуклонно расширяется система разнообразных связей между этими организациями и отдельными государствами. Они все больше проникают в сферу прерогатив национальных государств. В совокупности это способствует сокращению различий между странами в рамках отдельных регионов по уровню организации и эффективности производства.

При таком положении вещей возрастают степень и масштабы взаимного влияния национальных экономик друг на друга, причем это влияние обнаруживается почти во всех сферах жизни. Традиционно в каждом из отдельно взятых государств лучшие системы менеджмента были разработаны правительствами, которые столкнулись с такими проблемами национальной экономики, как безработица, инфляция, экономический спад, низкий уровень технологии, географическое неравенство темпов экономического развития и т.д. Сегодня все эти проблемы носят скорее интернациональный, нежели национальный характер.

Спад и безработица в одной стране часто “экспортируются” в другие страны. Например, говорят, что когда американская экономика начинает чихать, экономика остального мира схватывает воспаление легких. Или когда темпы роста экономики Германии и Японии сильно замедляются, другие развитые страны должны умолять их принять меры для стимулирования роста ради интересов всей мировой экономики. Инфляция в одной стране часто способствует инфляции в других странах. Так, повышение цен на нефть странами-экспортерами неизбежно сказывается на уровне цен других товаров на мировых рынках, а рост цен на промышленные товары в индустриально развитых странах отрицательно сказывается на уровне цен в развивающихся странах и т.д. Учетные ставки, установленные в Нью-Йорке и Лондоне, автоматически определяют учетные ставки во всем мире. Протекционизм в одной стране не может не отразиться на торговле многих других стран.

Финансовые рынки и даже отдельные крупные финансисты или учреждения оказываются способными существенно влиять на результаты принимаемых государствами политических решений да и на сам характер этих решений. Комментируя такое положение, американский экономист У.Р.Смайзер отмечал, что назначение того или иного человека на должность президента Германского Бундесбанка в Франкфурте заслуживает такого же внимания американцев, как и назначение какого-нибудь выдающегося американца на ту или иную высокую должность, ибо “Бундесбанк начал оказывать глубокое и всепроникающее влияние на экономику Соединенных Штатов”.

То же самое можно сказать и о банках других стран, располагающих значительными финансовыми средствами. Проанализировав эти и подобные им процессы, американский обозреватель Т. Люк пришел к выводу, что с внедрением телекоммуникационных спутников само понятие доминирующих финансовых центров стало анахронизмом. Разумеется, это утверждение не лишено значительной доли преувеличения, но фактом остается то, что Токио, Гонконг, Сингапур, Сеул, Стамбул, Каир, Москва, в равной мере как и старые центры – Париж, Лондон, Рим, Берлин, Нью-Йорк, Сан-Франциско и другие, превращаются в опорные центры всепланетарной цивилизации.

Подобно нелегальной иммиграции и глобальному потеплению, интернационализация промышленного производства и финансов подрывает способность людей контролировать собственную судьбу. Идея о том, что мы вступаем в эпоху, в которой не будет национальных производств и технологий, корпораций и промышленности, ставит в трудное положение всех тех, кто мыслит в национальных терминах. Показательно, что это касается не только средних, малых или неразвитых в социокультурном и экономическом отношениях стран, но и такой страны, как Соединенные Штаты, которые сыграли ключевую роль в интернационализации мировой экономики.

При таком положении дел любые сколько-нибудь значимые негативные передвижки в более или менее крупной национальной экономике способны вызвать эффект домино в международном масштабе. Экономические проблемы могут возникнуть в связи с замедлением темпов глобального экономического роста. В ряду проблем, способных привести к конфликтам и экономическим или торговым “войнам”, можно назвать, например, хронический рост внешнеторгового положительного сальдо в пользу Японии за счет США и Западной Европы. Высокий уровень безработицы на Западе и увеличение контраста между стагнирующим Западом и динамичным Востоком способны усилить требования протекционистских мер против Японии и Восточной Азии в целом. Список подобных требований можно продолжить.

В отличие от прежних эпох упадка или смены цивилизаций, характеризовавшихся стагнацией всех сфер жизни, нынешняя ситуация характеризуется беспрецедентным ускорением и углублением научно-технического прогресса. Важной сущностной особенностью глобальной экономики является то, что в ее рамках ни одна страна уже не способна существовать и обеспечивать эффективную жизнедеятельность в условиях экономической автаркии. Более того, рыночная экономика и экономическая открытость – необходимые предпосылки жизнеспособности экономики как каждой отдельно взятой страны, так и глобальной экономики в целом. Список этот, естественно, можно продолжить. Что касается комплекса внутренних характеристик, то их еще предстоит определить в самом процессе их вызревания и принятия мировым сообществом.

5.3. Интеграция экономики развивающихся стран в мировую экономику

Постепенно составной частью этой всемирной экономической системы становились и экономики стран третьего мира. На тенденции и направления их социального и экономического развития после завоевания политической независимости огромное негативное влияние оказывало колониальное наследие. Монокультурность, отсталость, однобокие экономические связи с бывшими метрополиями, по сути дела, служили, а во многих странах продолжают и сейчас служить факторами, воспроизводящими их зависимое положение по отношению к промышленно развитым странам. Существенными факторами в этом отношении явились характерные для этих стран незавершенность процессов социальной дифференциации, живучесть традиционных докапиталистических и патриархальных отношений и связей.

Для достижения целей экономического развития многие развивающиеся страны осуществили комплекс преобразований, среди которых важное значение имели национализация иностранных предприятий, создание и развитие государственного сектора экономики, аграрная реформа, создание кооперативов и др. Национализировалась прежде всего собственность крупных иностранных компаний, в том числе компании Суэцкого канала в Египте, “Ирак петролеум”, международного нефтяного консорциума, контролирующего иранскую нефть, и др. В ряде стран частичной национализации подверглась собственность местной буржуазии. Государственная собственность росла также за счет строительства новых предприятий, особенно в отраслях тяжелой промышленности.

На протяжении всего периода после освобождения от колониального ига развивающиеся страны предпринимали усилия по преодолению своей экономической и финансовой зависимости от Запада. Они развернули борьбу за изменение характера экономических связей с развитыми странами. В результате последние вынуждены были идти на обновление своих взаимоотношений с афро-азиатским миром, стараясь привязать его к себе не силовыми методами военного и внеэкономического принуждения, а путем более искусных политических и дипломатических маневров, более завуалированной культурной и пропагандистской экспансии. Главное место отводилось экономическим методам подчинения развивающихся стран.

В середине 70-х годов страны третьего мира добились принятия Генеральной Ассамблеей ООН Декларации об установлении нового международного порядка и Хартии экономических прав и обязанностей государств, предусматривавших ликвидацию неравноправия в торговле, перестройку валютной системы, изменение принципов предоставления экономической помощи. В 60-70-е годы страны – экспортеры нефти совместными усилиями сумели добиться существенного повышения цен на нефть, продаваемую в промышленно развитые страны.

В масштабах всего третьего мира определенные успехи были достигнуты в сфере промышленного производства. В среднем на 25-30% увеличилось производство стали, проката, автомобилей, тракторов, турбин, электроэнергии. Были построены сотни и тысячи новых крупных предприятий. Немалые успехи имели место в плане удовлетворения насущных потребностей населения.

Ряд стран Восточной и Юго-Восточной Азии, такие как Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг, Таиланд, Малайзия, Индонезия и Филиппины, за сравнительно короткий по историческим меркам период добились впечатляюших экономических успехов. Они приняли и довольно эффективно использовали западные экономические, производственные, технологические и организационные методы и структуры.

О тенденциях развития экономики этих стран лучше всего свидетельствует, например, следующий факт. В 60-х годах национальный доход на душу населения в Южной Корее держался на одном уровне с Ганой – примерно 230 долл. Но в настоящее время он уже почти в 12 раз выше, чем в Гане. По уровню экономического развития упомянутые выше страны, по сути дела, вышли из разряда развивающихся и по многими параметрам приблизились к развитому миру. Определенных успехов с точки зрения повышения жизненного уровня своих народов добились некоторые нефтедобывающие страны Ближнего Востока.

В результате всех этих и связанных с ними других изменений и сдвигов в сфере экономики по-новому предстает весь комплекс геополитических проблем, связанных с обеспечением национальной безопасности. С некоторой долей упрощения можно сказать, что если раньше на международной арене борьба за власть и влияние велась государствами с помощью армий и идеологий, то теперь она перешла в сферы процентных ставок, курсов валют, “эффективности рынка” и т.д.

В отличие от периода холодной войны, когда военные реальности определяли глобальную стратегию и контролировали экономические соображения, теперь определяют и формируют мир экономические реальности. Комментируя эти реальности, Р.Туз предлагает заменить понятие “международная экономика” понятием “мировая политическая экономика”. Все более очевидное усиление роли экономического фактора в определении как параметров державной мощи государств, так и контуров и направлений их внешней политики подтолкнуло ряд исследователей к мысли о восхождении реалэкономики или геоэкономики, призванной либо заменить, либо дополнить реалполитику и геополитику.

И действительно, все больший приоритет в государственной политике на международной арене приобретает экономика. Ослабление гонки вооружений сопровождается усилением конкуренции в экономической и научно-технической сферах. Формы регулирования этой конкуренции будут иметь большое влияние не только на мировую экономику, но и на более широкую сферу международной безопасности и политических отношений.

Риск состоит в том, что возрастание националистически ориентированной экономической политики, стимулируемой ухудшением экономического положения и социальным давлением, может подтолкнуть крупные экономические державы к реалэкономике, в которой стремление к защите национальных рынков может стать фактором, вызывающим разного рода межгосударственные конфликты. Как отмечал китайский исследователь Хэ Фан, “конкуренция и борьба за ведущую роль в экономике, контроль и антиконтроль, санкции и ответные санкции, протекции и контрпротекции превратились уже в основные формы международной борьбы”. В этом контексте даже утверждается, что в результате расширения конкуренции “территориальные государства” уступили место “торговым государствам”. Суть этого изменения состоит в переходе от “силовых игр” между государствами, стремившимися расширить свои территории, к “играм благополучия”, при которых ставится задача роста экономики.

При этом нельзя забывать, что большинство стран афро-азиатского мира от Мьянмы до тропической Африки остались в тисках экономической отсталости, зоной экономических, политических, идеологических, этнических и социальных конфликтов и потрясений. Показательно, что в 70-х годах средний годовой доход на душу населения в странах третьего мира в целом сохранялся на уровне 180 долл., т.е. в 13 раз меньше, чем в развитых странах. Труднейшей, почти неразрешимой проблемой на протяжении всего постколониального периода оставалась безработица.

В среде развивающихся государств постепенно выделилась группа стран, экономика которых оказалась в состоянии глубокой деградации и разрухи, а их население – на грани массового голода. В их числе можно назвать Сомали, Эфиопию, Судан, Бангладеш и др. Они отстали от многих развивающихся стран настолько сильно, что их стали называть четвертым миром. Существующие данные свидетельствуют о том, что эта группа все больше отодвигается на обочину мировой политики. Здесь дилемма состоит в том, что увеличение помощи бедным странам продуктами питания усиливает их зависимость от богатых стран, в то время как отказ в такой помощи способен стимулировать миграцию из бедных стран.

В глобальном масштабе возникают новые линии разлома и разобщения стран и народов, новое измерение получают понятия “центр” и “периферия”. Особо важное значение приобретает возрастающее неравенство между богатыми и бедными странами. Усиливается тенденция к расширению разрыва между развитым центром и периферией мировой хозяйственной системы. За 80-е годы число стран, относимых ООН к наименее развитым, возросло с 31 до 47. В 1990г. почти 3 млрд жителей Африки южнее Сахары, Южной Азии, Индии и Китая имели средний годовой доход на душу населения менее 500 долл., 1,5 млрд человек в Латинской Америке, Ближнем Востоке и Северной Африке – 2тыс. долл., в то время как 850млн жителей наиболее развитых стран- 20 тыс. долл. Причем нет никаких признаков, что такое положение может измениться в обозримом будущем.

Очевидно, что происходит глобализация неравенства. Согласно имеющимся данным, разрыв между верхней 1/5 частью и нижней 1/5 частью населения в Великобритании (или странах одного с ней уровня) составляет примерно 5,5:1. Но разрыв между средним доходом в Великобритании (или странах одного с ней уровня), с одной стороны, и, например, Бангладеш – с другой, составляет около 100:1. Этот разрыв будет еще большим, если взять верхнюю 1/10 часть населения в Великобритании (или США и Швейцарии) и нижнюю 1/10 часть в Бангладеш (или Гаити и Буркина Фассо).

При этом обращает на себя внимание возрастающая социальная и экономическая дифференциация в рамках отдельных регионов. Так, север генерирует свой собственный внутренний юг, а юг в свою очередь формирует тонкую прослойку общества, которая полностью интегрировалась в экономику севера. В результате социальный центр и социальная периферия пересекают национальные границы.

5.4. Глобализация экологических проблем

В ряду названных и подобных им факторов стоит так называемый экологический императив. Так, достигнув определенной свободы от природы в процессе освоения и преобразования естественной среды, человек возомнил себя ее безраздельным господином. Руководствуясь известным постулатом “Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее наша задача”, человек предпринял сознательное вмешательство в ее деятельность, зачастую вопреки основополагающим законам. Результатом этого явились те последствия общепланетарного масштаба, которые получили название “разрушение окружающей среды”.

Суть этого феномена состоит в том, что влияние человеческой деятельности на окружающую среду носит настолько разрушительный и необратимый характер, что его последствия представляют собой всевозрастающую угрозу самому существованию человечества как социобиологического вида.

Особо важное значение имеет сохранение лесов. По существующим данным, в тропической зоне ежегодно уничтожается приблизительно 11,4 млн гектаров лесов. Основываясь на этом тревожном факте, в июле 1991 г. в письме, адресованном президентам латиноамериканских стран, всемирно известный писатель Г.Маркес и другие подписанты предупреждали, что “к 2000г. 3/4 тропических лесов Америки могут исчезнуть и 50% имеющихся там видов будут потеряны навсегда. То, что природа создала на протяжении миллионов лет, будет разрушено нами немногим более чем за 40 лет”.

Исчезновение тропических лесов, особенно в Латинской Америке, где находится 60% всех этих лесов, вызывает озабоченность специалистов по охране окружающей среды по нескольким причинам. Это прежде всего разрушение традиционного образа жизни многих племен. Далее, эти леса содержат самые крупные в мире запасы видов растений и животных, и уничтожение этого богатейшего разнообразия биологических видов нанесло бы страшный удар по постоянной потребности людей улучшать и создавать новые виды сельскохозяйственных культур, обладающих большей сопротивляемостью различным болезням и заражению насекомыми. Демографическое давление, ведущее к исчезновению лесов, может привести к сокращению способности мирового сельского хозяйства к самообновлению и тем самым к сокращению возможности накормить дополнительные миллиарды потребителей.

Об осознании большинством людей важности этих явлений свидетельствует проведение специальных конференций ООН по проблемам охраны окружающей среды в 1977 г. в Стокгольме и в 1994 г. в Бразилии, а также создание во многих индустриально развитых странах постов министров по охране природы и природопользованию. Наибольший вклад в разработку этой проблемы внес Римский клуб. В 1972 г. Д.Медоуз и ее коллеги по поручению Римского клуба подготовили и опубликовали книгу “Пределы роста”. В ней был сделан ряд выводов, которые должны были заставить обратить внимание мировой общественности на обострение глобальных проблем, имеющих судьбоносное значение для всего мирового сообщества. Суть этих выводов сводилась к следующему. При сохранении существующих тенденций повышения численности населения, загрязнения окружающей среды, увеличения объема промышленного и сельскохозяйственного производства, истощения невозобновляемых ресурсов и т.д. пределы роста на нашей планете будут достигнуты в течение ближайших 100 лет.

Чтобы предотвратить подобный оборот событий, необходимо изменить эти тенденции и создать условия для обеспечения экологической и экономической стабильности. Намереваясь переиздать эту книгу по случаю 20-летия со дня ее выхода, авторы сочли целесообразным дополнить ее новыми материалами, подтверждающими выводы 1972 г. Однако в процессе сбора данных, многократных компьютерных расчетов и анализа изменений, происшедших за 20 лет, они пришли к выводу, что время и развитие тенденций роста поставили человечество “в новое положение по отношению к его пределам”, что “несмотря на совершенствование технологий, расширение знаний и более строгую природоохранительную политику, многие потоки ресурсов и загрязнений уже вышли за пределы устойчивости”.

Поэтому вполне понятно, почему авторы, по сути дела написав новую книгу, дали ей название “За пределами роста”. Главный лейтмотив книги – это призыв: “Чтобы будущее вообще состоялось, необходимы отступление, замедление темпов роста, исцеление. Обнищание нельзя остановить непрерывным ростом материального производства, оно неизбежно будет распространяться и при сокращении роста мировой экономики”. По мнению авторов, чтобы предотвратить неконтролируемое сокращение в ближайшие десятилетия душевых показателей производства продуктов питания, потребления энергии и промышленного производства, необходимы: существенное уменьшение потоков материальных и энергетических ресурсов; всесторонний пересмотр политики и практики, ведущих к росту численности населения и уровня материального потребления; быстрое, резкое повышение эффективности использования материальных и энергетических ресурсов. Другими словами, чтобы наше будущее вообще состоялось, необходимо поставить разумные и реалистичные цели.

В 1992 г. в Рио-де-Жанейро Всемирный экологический форум одобрил концепцию устойчивого развития. Лейтмотивом выступлений на форуме была мысль о необходимости охраны окружающей среды, сокращении разрыва в уровнях жизни народов и искоренении нищеты. Но для поднятия уровня жизни 80% населения земного шара до западных стандартов потребуется в 20 раз увеличить добычу природных ресурсов. На форуме отчетливо высказывалась мысль о неосуществимости и гибельности такого пути. Поэтому все надежды возлагались на разработку новой философии развития, призванной противопоставить безудержному агрессивному потребительству умеренность, воздержание, гармоническое развитие личности и коллектива, природы и общества. Все это, конечно, верно, но проблема в том, как добиться этих целей.

Обнаружилось, что за игнорирование законов своей жизнедеятельности и воспроизводства природа жестоко мстит людям, выдвигая перед ними новые, вселенского масштаба проблемы, решение которых невозможно без возвращения к законам самой природы, где человеку, как и всем другим ее феноменам, отведена своя особая ниша, произвольный выход из которой чреват непредсказуемыми последствиями для всей экосистемы.

В данной связи небезынтересно отметить, что уже в конце ХIХ-начале ХХ в. высказывалось суждение о том, что в своей эволюционной теории Ч.Дарвин имел в виду в большей степени видовые приспособления к природной среде, нежели происхождение новых видов, как это должно было вытекать из названия его главного труда. Последнее говорит в пользу того, чтобы заменить ставшие привычными максимы “человек- властелин природы” и “задача человека – овладеть природой” максимой “человек – органическая часть природы” и его цель должна состоять не в том, чтобы преобразовывать природу, нарушая ее основополагающие реальности и закономерности, а приспосабливаться к ней, опираясь на эти реальные закономерности.

5.5. Демографический императив

Раньше периоды роста и сокращения населения с предсказуемой точностью сменяли друг друга. Причем, как бы ни менялась численность тех или иных народов и этносов во времени и пространстве, численность населения земного шара в целом увеличивалась очень медленно, и этот рост в течение длительных исторических периодов существенным образом не отражался на демографической ситуации. Факторов же, регулирующих такое равновесие, было предостаточно – неурожаи, голод, войны, многочисленные эпидемии и т.д.

С ХVIII-ХIХ вв. началось ускорение темпов роста численности населения земного шара. В 1825 г. население планеты достигло 1 млрд человек – для этого понадобилсь несколько тысячелетий. К тому времени индустриализация и совершенствование медицины создали условия для роста населения значительно более быстрыми темпами. В результате за последующие 100 лет численность населения увеличилась в 2 раза, т.е. стала равной 2 млрд. Эта цифра в свою очередь удвоилась в последующие полвека (с1925 по 1976 г.), достигнув 4 млрд человек. К 1990 г. население планеты составляло уже 5,3 млрд человек, увеличившись только за 15 лет на 1,5 млрд. К концу ХХ в. оно уже превысило 6млрд человек.

За столетие городское население увеличилось в 10 раз, а валовой мировой продукт в 20 раз (в ценах 1990 г.). Возросла средняя продолжительность жизни людей, достигнув в самых развитых странах 75 лет, в то время как столетием раньше она не превышала 30-35 лет.

Сегодня население Земли каждые 4-5 дней увеличивается на 1 млн человек или, иначе говоря, ежедневный чистый прирост населения, определяемый как разница между числом родившихся и умерших, составляет 200-250 тыс. человек. Эти факты свидетельствуют о том, что в ближайшей и особенно в дальней перспективе демографические сдвиги и возрастающая миграция станут важнейшими факторами, существенно влияющими на тенденции и направления развития мирового сообщества.

Если население будет продолжать увеличиваться, то можно ожидать своеобразной демографической “перегрузки” нашей планеты. Как об уже состоявшейся “перегрузке” отдельных стран и регионов свидетельствует возрастающая миграция значительных масс людей, которая становится одним из фундаментальных факторов всемирно-исторического значения. Своеобразно интерпретируя миф об Авеле и Каине, начинающийся со слов “И был Авель пастырь овец, а Каин был земледелец”, Х.М.Энценсбергер полагал, что в нем воплотился конфликт между племенами кочевыми и оседлыми. Спор из-за земли закончился смертоубийством.

Соль этой притчи, по Энценсбергеру, состоит в том, что “человек оседлый, убив кочевника, сам оказывается обреченным на скитания. Тем более это было предписано Каину самим Богом, который, узнав о содеянном им, произносит свой приговор: “Ты будешь изгнанником и скитальцем на земле”. Разумеется, нельзя безоговорочно принять вывод Энценсбергера о том, что “вся история человечества заключена в этой притче”. Но нельзя не согласиться с ним в том, что “значительная часть человечества всегда находилась в пути”. Всю историю человечества сопровождали разбойные набеги, завоевательные походы, изгнания, высылки, депортации, взятие в плен, работорговля, колонизация. На тех или иных ее этапах в силу специфического стечения множества обстоятельств и факторов на первое место среди названных явлений выходила миграция, или переселение людей с насиженных мест на новые, зачастую весьма отдаленные территории или в другие регионы.

Уже в древности и период средневековья многие азиатские народы, переселившись, ассимилировались с европейскими и ближневосточными народами и составили основу целого ряда государств (например, Венгрия и Турция). Однако, оставляя за скобками эти аспекты, здесь вкратце затронем лишь грандиозную эпопею великого переселения народов Европы за океан в Новое время, сыгравшего, на мой взгляд, ключевую роль в формировании облика современной цивилизации. Особенно сильный толчок крупным миграциям народов дала промышленная революция в Европе, которая способствовала ускоренному росту численности населения и создала условия для развития новейших видов транспорта и коммуникаций.

Важно учесть, что европейская эмиграция Нового времени развертывалась и набирала темп в контексте наметившегося, условно говоря, “закрытия” европейского пространства с точки зрения фактического исчерпания пределов и возможностей экстенсивного развития. Восхождение в ХV-ХVI вв. Российской и Оттоманской империй постепенно закрыло для Европы путь экспансии на восток и юг; в западном же направлении, снова “открытом” в результате реконкисты, она упиралась в бескрайние просторы Атлантического океана.

Все более остро ощущавшаяся нехватка обрабатываемых земель при ускорившихся темпах роста численности населения поставила перед ведущими европейскими странами вопрос о необходимости поиска новых путей самосохранения и дальнейшего развития. Таких путей могло быть только два: экстенсивный, предполагающий пространственную экспансию за пределы самой Европы, и интенсивный, заключающийся в разработке внутренних резервов и ресурсов.

В силу целого комплекса факторов эти два пути стали не альтернативами, а дополнениями друг другу. Как отмечал С. Лем, до наступления Нового времени разные народы довольно близко подходили к самому преддверию “технологического старта”, но останавливались. Об этом свидетельствуют, например, знаменитая нержавеющая металлическая колонна в Китабе (Индия), созданная с помощью порошковой металлургии, как бы заново открытой в наше время; изобретение древними китайцами пороха и бумаги и т.д. Но открытия не стали началом ускоренного развития цивилизации или научно-технологического прогресса в этих странах.

Иное положение сложилось внутри самой Европы, где быстро набиравший силу научно-технологический прогресс удачно дополнял и стимулировал экспансию, в том числе и эмиграцию огромных масс людей вовне с последующим освоением все новых и новых территорий и пространств. В результате завоевания, заселения и освоения в течение нескольких поколений европейцами, как выше указывалось, были основаны новые дочерние нации и страны иммигрантов в западном полушарии, Австралии, Новой Зеландии и Южной Африке. О размахе этого процесса красноречиво свидетельствует, например, тот факт, что только за 50лет с 1851 по 1901 г. из Ирландии переселилось за океан 72% ее жителей.

Трудно себе представить, каким было бы лицо Европы и сама судьба европейской цивилизации без этого гигантского переселения народов на “свободные” земли, способствовавшего своеобразному “закрытию” земного пространства. Ведь прогнозы Мальтуса в известной книге “Опыт о законе народонаселения”, опубликованной в 1798 г., были основаны отнюдь не на пустом месте. Возможно, именно эмиграция избыточного населения наряду с аграрной и промышленной революциями отчасти помогла Великобритании в тот конкретный период избежать опасности перенаселения.

Начиная с первых переселений число жителей, покидавших Британские острова, постоянно росло. Так, в 20-х годах XIX в. эмигрировало немногим более 200 тыс. человек, в течение следующего десятилетия эта цифра утроилась, а в 50-х годах того же столетия она достигла 2,5 млн человек. За столетие между 1814 и 1915 годами 20 млн жителей Британских островов покинули свою страну. О масштабах переселения можно судить по следующим данным: к 1900 г. население Великобритании насчитывало 41 млн человек, а при отсутствии массовой эмиграции составило бы по подсчетам исследователей что-то около 70 млн человек.

В период с 1846 по 1890 г. Европу покидали в среднем по 377тыс. человек в год. В период с 1891 по 1910 г. среднегодовая цифра эмиграции достигла 911 тыс. человек, а с 1846 по 1930г. из Европы в другие регионы земного шара выехали более 50 млн человек. Причем население самой Европы в эти годы также постоянно увеличивалось. По некоторым данным, если в 1800 г. доля населения европейских стран составляла примерно 22% всей численности земного шара, то в 1935 г. она достигла уже 35%. Помимо Соединенных Штатов люди устремлялись в Канаду, Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку, чтобы заселить плодородные и богатые ресурсами земли. На восточной окраине Европы аналогичную эпопею в восточном направлении, как выше указывалось, предпринимала Россия.

Важно отметить, что процессы миграции, которые имели место раньше, отличаются от происходящих в настоящее время, что не может не сказаться на их последствиях. Особенность нынешних миграционных процессов состоит в том, что они вызваны перемещением капиталов, охватом рыночной экономикой все новых стран, народов и регионов, изменениями в средствах транспорта и коммуникации и т.д. В целом раньше основные потоки миграции осуществлялись в еще открытом земном пространстве, и с определенными, порой существенными оговорками (например, изгнание со своих земель и уничтожение индейцев в Северной Америке) можно сказать, что иммигранты занимали в некотором роде “ничейные” или считавшиеся таковыми земли.

В наши дни, по сути, таких земель не осталось и миграция происходит в рамках замкнутой всепланетарной ойкумены. Раньше основные потоки миграции шли в направлении из развитого мира в “свободные”, неосвоенные, малоосвоенные, слаборазвитые регионы земного шара. Теперь же эти потоки идут в обратном направлении, из менее развитых в более развитые регионы – из всех азиатских и африканских стран в Европу и Северную Америку, из Латинской Америки – в США, из стран СНГ- в Россию, из Китая – в индустриально развитые страны, Россию и страны Юго-Восточной Азии и т.д.

В данной связи уместно напомнить отрывок из поэмы А. Блока “Скифы”:

Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы!

С раскосыми и жадными очами!

Иначе говоря, если раньше Европа была источником эмиграции, то теперь она стала местом иммиграции. С начала нынешнего столетия во Францию нахлынуло несколько волн иммигрантов из других европейских стран – итальянцев, поляков, испанцев, португальцев, венгров, армян, греков и др. По существующим данным, сейчас, если принять во внимание и более поздних иммигрантов, особенно из Марокко, Алжира, Туниса и Вьетнама, один из каждых пяти французских граждан в той или иной мере имеет “иностранное происхождение”, т.е. примерно 10млн нынешних французов являются детьми или внуками иммигрантов. К ним нужно добавить еще 4 млн проживающих во Франции иностранцев.

В целом в настоящее время в Западной Европе живут более 20 млн легальных иммигрантов из других регионов. Для сравнения укажем, что в период с 1810 по 1921 г. только в США переселились главным образом из Европы 34 млн человек. Если учесть темпы роста населения, то нынешние масштабы миграции нельзя считать значительными.

Можно сказать, что лишь малая часть потенциальных мигрантов покинула свои места и новое великое переселение народов еще впереди. Толчком к нему могут стать социальные, экономические, политические и иные пертурбации в странах развивающегося мира. Касаясь темы возможной политической нестабильности, например в Китае, Дэн Сяопин как-то заметил, что в таком случае 500 тыс. китайцев выплеснется в Гонконг, 10 млн в Таиланд, 100 млн в Индонезию. О том, сколько китайцев устремятся в Сибирь, российский Дальний Восток, центральную Россию, а также в западные страны, Дэн Сяопин не сказал.

Население Австралии, насчитывавшее в 1990 г. 16,7 млн человек, к 2025 г. достигнет 22,7 млн. В расположенной рядом с ней Индонезии население по существующим прогнозам за тот же период возрастет с 180 до 263 млн чел. Предполагается, что население США к 2025 г. увеличивается примерно на 25%, в то время как население их южных соседей – Мексики и Гватемалы соответственно на 88 и 225%. При этом необходимо иметь в виду, что по имеющимся данным ежегодно границу США с Мексикой пересекают около 1 млн нелегальных иммигрантов.

Эти тенденции и процессы способны внести существенные коррективы в демографические, социальные, экономические и политические реалии индустриально развитого мира. Речь может идти прежде всего о постепенном изменении этнонационального, расового и конфессионального ландшафтов западного мира. За последние десятилетия такая тенденция особенно отчетливо обнаруживается в США, где с расширением иммиграции из азиатских и латиноамериканских стран заметно изменяется демографическая ситуация. Как отмечала в данной связи Л.Миллер, “на исходе столетия Америка стала менее западной, менее белой и менее англосаксонской”.

Можно ожидать, что, обозревая материальное благосостояние процветающих стран по телевидению, множество людей в развивающихся странах, разочаровавшись в возможности улучшить свое положение, либо устремятся в поисках лучшей доли на законных или незаконных основаниях в дальние страны, либо предадутся фундаментализму, радикализму или иным формам политического и религиозного экстремизма.

Очевидно, что если учесть фактор ограниченности ресурсов- в настоящее время это уже ощущается во многих европейских странах, то рост миграции способен усугубить экономические, социальные и демографические проблемы развитых стран. Более того, крупномасштабные иммиграции вызовут в этих странах озабоченность и страх перед потерей контроля над национальными границами и традиционным суверенитетом, страх перед потерей нацией этнической чистоты вследствие увеличения смешанных браков.

Речь идет также о страхе перед новыми для соответствующих стран стилями жизни, религиозными и культурными нормами, поведенческими стереотипами и т.д. Растут опасения, что именно рост нелегальной иммиграции вызвал распространение таких старых и новых болезней, как холера, корь, спид, которые создают системе здравоохранения дополнительную нагрузку, а кроме того вызывают неприязнь коренного населения к иммигрантам.

Показательно, что из десяти человек, получивших в Америке докторскую степень по естественным и инженерным наукам, как минимум один – это выходец одной из трех стран Восточной Азии: КНР, Тайваня и Кореи. Эта цифра значительно выше для представителей стран Восточной и Южной Европы, а также бывшего Советского Союза и России. Поэтому неудивительно, что по данным опроса общественного мнения, проведенного в конце 1994г., 72% американцев отдали высший приоритет сокращению и предотвращению незаконной иммиграции в страну.

Большие массы миграции способны вызвать, с одной стороны, так называемую демографическую агрессию, а с другой стороны, то, что Кинг и Шнейдер назвали “оборонительным расизмом”. Во всяком случае миграции, независимо от вызвавших их причин, рано или поздно порождают конфликты. Как отмечал Х.М. Энценсбергер, “групповой эгоизм и ксенофобия суть антропологические константы, предшествующие любым обоснованиям. Всеобщность их распространения свидетельствует о том, что они древнее любых известных нам общественных формаций”. Для погашения этих чувств и достижения хотя бы минимального общения были придуманы особые табу и ритуалы. Но подобные регуляторы в условиях дальнейшего наращивания иммиграционных потоков, как легальных, так и нелегальных, не могут служить сдерживающим фактором.

Например, семья, в которой главный кормилец потерял работу из-за того, что предприятие, где он до сих пор работал, перебазировали в какую-нибудь развивающуюся страну с более дешевой рабочей силой, чем в США или Англии, наверняка не будет благосклонно воспринимать разговоры о необходимости расширения помощи бедным странам. Наемные работники, не имеющие дипломы об окончании колледжа или университета и работающие в качестве санитаров в больнице, уборщиков конторы или выполняющие какую-либо иную низкооплачиваемую работу, не будут в восторге от увеличения потока иммигрантов, которые, как правило, претендуют на такие же низкооплачиваемые должности. Политики из тех избирательных округов, где растет безработица в результате закрытия предприятий многонациональными корпорациями, несомненно будут испытывать искушение выступать за протекционистские меры.

О том, что такие рассуждения не лишены оснований, свидетельствуют успехи праворадикальных сил, выступающих под националистическими и расистскими лозунгами на выборах в отдельных странах Западной Европы, например Франции. Ряд авторов высказывают еще более мрачные перспективы для Запада. Так, Ж.Эллюль предупреждал относительно того, что “присутствие иммигрантов, сопровождаемое распространением в Европе ислама, несомненно, приведет к деградации всего западного общества. В результате безрассудства, которое мы проявляем уже в течение 20 лет, запад окажется еще через 20лет в таком же положении в мировом масштабе, как сегодня белое меньшинство в ЮАР перед лицом черного большинства”.

Значимость этого момента станет особенно очевидна, если учесть факт неуклонного увеличения численности населения в одной части земного шара и ее снижения в другой его части. Необходимо отметить, что за последние десятилетия темпы роста численности населения планеты замедлились в силу того, что во многих странах наблюдается тенденция к сокращению уровня фертильности. По прогнозам специалистов в силу урбанизации и других факторов в ближайшей перспективе ожидается падение уровня рождаемости даже в некоторых развивающихся странах с наибольшими темпами роста населения.

Но тем не менее фактом остается то, что основной рост численности населения приходится на развивающиеся страны. По существующим данным, в период до 2025 г. на них падает 95% общего роста населения планеты. В рассматриваемом контексте немаловажный интерес представляют следующие цифры. На середину 1992 г. численность населения индустриально развитых стран составляла 1 млрд 224 млн человек. К 2010 г. она по прогнозам достигнет 1 млрд 333 млн человек, а к 2025 г. – 1млрд 392 млн человек. При этом общая численность населения развивающихся стран, включая Китай, в середине 1992 г. составляла 4 млрд 196 млн человек. В 2010 г., как ожидается, она достигнет 5 млрд 781 млн человек, а в 2025 г. – 7 млрд 153 млн человек.

Согласно существующим статистическим данным, в 70-х годах показатель суммарной фертильности (число детей на одну женщину фертильного возраста) составлял: для ФРГ – 1,35; Дании- 1,42; Нидерландов – 1,49; Швейцарии – 1,53; Австрии – 1,69; Норвегии – 1,71; Канады – 1,76; Великобритании – 1,82; США – 1,87; Франции – 1,94; Испании – 1,99. Очевидно, что во всех этих странах рождаемость находилась ниже уровня простого воспроизводства, который равен 2,1. Среди стран Европейского союза только Ирландия имела более высокий показатель. Эта ситуация не изменилась и в 80-90-е годы. В свете этих факторов некоторые авторы заговорили даже о начавшемся процессе “распада Запада”.

В 1951 г. доля населения индустриально развитых стран составляла 1/5 численности населения всей планеты. В 1985 г. эта цифра составила уже 1/6, а к 2025 г., по прогнозам специалистов, опустится до 1/10. Причем только две из этих стран – США и Япония – останутся среди первых 20 наиболее населенных стран, в то время как многие другие окажутся в ряду малых, по критериям того времени, стран.

Очевидно, что все большую актуальность приобретает старая проблема перенаселения, порожденная тем, что численность населения планеты растет настолько быстро, что со временем его невозможно будет прокормить в силу ограниченности пригодных к сельскохозяйственному производству земель. Это ведет к неуклонному росту бедности, политической нестабильности, высокой безработице, болезням, отчаянию и хаосу.

Не менее важна проблема сокращения темпов роста и старения населения индустриально развитых стран. В то время как в беднейших африканских странах число лиц в возрасте более 65 лет составляет лишь 2-3%, в развитых странах эта цифра значительно выше: в Норвегии – 16,4%, в Швеции – 18,4%. Причем среднестатистические показатели развитых стран демонстрируют тенденцию к постоянному росту, отчасти в силу сокращения общего уровня фертильности и отчасти вследствие совершенствования системы здравоохранения пожилых людей. По существующим прогнозам, доля лиц старше 65 лет в общей численности населения развитых стран возрастет до 15,3% к 2010г. и до 22% к 2040 г.

Показательно, что тенденции, характерные для развитых стран Запада, прослеживаются и в такой восточной стране с органической культурной традицией, как Япония. По имеющимся данным, в 1925 г. средняя продолжительность жизни в Японии составляла 45 лет. На каждую женщину детородного возраста приходилось в среднем 5,1 детей. В настоящее время средняя продолжительность жизни японцев составляет 76 лет, а японок – 82 года. При этом средний уровень фертильности упал до 2,1.

Немаловажную роль в этом играет рост культурного и образовательного уровня женщин, которые по окончании школы или института могут предпочесть собственную карьеру участи домашней хозяйки. Иначе говоря, по многим параметрам Япония становится похожей на остальные индустриально развитые страны. Может подтвердиться мнение Б.Эммота, который так озаглавил свою статью, посвященную проблемам Японии: “Солнце тоже заходит”.

Некогда рассматриваемый как торжество разума и ответственности негативный рост населения теперь является проблемой, чреватой далеко идущими последствиями для большинства развитых стран. И действительно, уровень фертильности, который не обеспечивает воспроизводство, ведет к тому, что каждый новый трудоспособный гражданин должен вносить все больший вклад в обеспечение благосостояния и процветания всего общества. Чем меньше таких граждан, тем больше это негативно сказывается на энергии, новаторстве и динамизме, которые так необходимы обществу для выживания. Это, естественно, не может не влиять на эффективность системы социальных гарантий, пенсионное обеспечение и другие блага для все более растущей когорты людей нетрудоспособного возраста.

С данной точки зрения, особенно тревожной представляется ситуация в Западной Европе, где уровень фертильности приближается или уже опустился ниже черты воспроизводства. Чистый рост численности населения в регионе происходит лишь за счет иммиграции. Главными источниками иммиграции для Западной Европы являются Северная Африка и Ближний Восток. Необходимость в ней может возрасти по мере сокращения числа европейцев трудоспособного возраста, что неизбежно ведет к изменению демографической ситуации в регионе. По мнению аналитиков, продолжающееся сокращение темпов рождаемости и связанные с этим экономические, социальные и культурные последствия могут ослабить способность Европы к самовоспроизводству.

Вполне возможно, что многие города западного мира и в обозримом будущем сохранят свои нынешние параметры. Но что касается многих мегаполисов развивающегося мира, то они уже сейчас становятся центрами бедности, преступности, наркомании и других социальных болезней. Растущая урбанизация в развивающемся мире неизбежно способствует усугублению проблем, связанных с увеличением плотности населения, нищенскими условиями существования все более растущих слоев населения и др.

Очевидно, что процессы глобализации порождают серьезнейшие проблемы, среди которых не последнее место занимает неуклонное возрастание демографического давления. В этом плане возникает множество вопросов. Среди них наиболее важным для развитых центров является вопрос о том, смогут ли они отгородиться от неурядиц, происходящих в остальном мире? Анализ реального положения показывает, что это практически невозможно. Сказанное относится и к Японии, которая в силу своих исторических, национально-культурных и иных особенностей более других стран, казалось, подготовлена успешно парировать вызовы XXI в. и способна уберечь себя от неблагоприятных процессов, происходящих во внешнем мире.

“Многие катастрофы в истории, которые на целые столетия отбросили назад прогресс человечества, – писал Дж.М.Кейнс, комментируя последствия Парижской мирной конференции, – представляли собой не что иное, как реакцию, вызванную внезапным исчезновением условий, допустивших рост населения сверх того количества, которое могло быть прокормлено, когда эти благоприятные условия пришли к концу”. Некоторые авторы не без основания полагают, что быстрый рост населения в XVIII в. стал одной из причин социальных и культурных пертурбаций, приведших в конечном счете к Великой французской революции и наполеоновским войнам. Нынешние тенденции мирового развития показывают, что чрезмерно низкий уровень фертильности в одних странах и демографический взрыв в развивающемся мире могут привести к столь же непредсказуемым последствиям.

На основании всего вышеизложенного можно говорить о новом всепланетарном сообществе людей, базирующемся на новых формах, типах и средствах коммуникаций, на осознании необходимости разработки и реализации совершенно новой стратегии взаимодействия с природой. Можно вывести некоторые самые общие внешние характеристики формирующегося единого мирового сообщества – это техногенность или единая технологическая инфраструктура, рыночная (но не обязательно классически капиталистическая) экономика, экономическая рациональность при сохранении плюрализма форм организации экономики, снятие внеэкономических и автаркических форм организации международного общения и т.д.

add

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.