Модель фаз развития и планетарная георамка

Социосистема

Геополитический, геоэкономический и геокультурный вектора образуют систему базисных векторов, задающую пространство стратегирования:

Время не присутствует в этой схеме явно и вводится через понятие шага развития. Каждый такой шаг представляет собой результат применения частной стратегии к объекту стратегирования, определенному в конкретных геополитических, геоэкономических и геокультурных координатах.

Желание перейти в смысловое пространство с явно заданным понятием шага развития приводит к более общей схематизации, порождающей метастратегии.

Исходным пунктом такого построения является понятие социосистемы, которое мы введем по аналогии с экосистемой.

Экосистема как непременное условие жизни

В науке долгое время господствовали представления о биогенезе, восходящие к схеме постепенного усложнения органических соединений в жидкой среде. Предполагалось, что рано или поздно органический синтез, происходящий в первичном «бульоне» под действием грозовых разрядов, приведет к созданию живого существа в клеточной форме.

Не обязательно вдаваться в дискуссию относительно вероятности или невероятности такого события за характерное время существования Земли, поскольку современные палеонтологи обратили внимание на абсолютную биологическую бесперспективность единичного «акта творения живого». В самом деле, возникший случайным образом организм может быть или гетеротрофом или автотрофом. В первом случае популяция за весьма короткое время (порядка столетий) «съест» первичный бульон, после чего вымрет от голода. Во втором случае она переведет растворенную в воде органику в нерастворимые соединения, после чего также вымрет от голода.

Проблема в том, что живое, как категория, явление, форма существования материи, носит системный характер. Живое, рассматриваемое в качестве единичного объекта, системными свойствами не обладает и устойчивости по отношению к неорганической среде не имеет.

Авто— и гетеротрофы могут существовать неограниченное время (при условии притока солнечной энергии) и развиваться только в рамках экосистемы, с самого начала замкнутой по органическим соединениям и стремящейся к замкнутости по остальным параметрам. Такая экосистема имеет сложную организацию и включает в себя представителей разных биологических видов, объединенных в трофические цепи[261].

Несколько упрощая, можно сказать, что существует «барьер уровня организации», отделяющий живое от неживого. Этот барьер обладает интегрирующими свойствами, пропуская лишь высоорганизованные гомеостаты: жизнь обречена существовать в форме экосистем и не может развиваться, не образуя их.

Экосистема поддерживает гомеостаз за счет обмена веществом/энергией между ее элементами (организмами). Экосистема стремится расширить границы своего гомеостаза, для чего ей необходим доступ ко все новым и новым типам ресурсов.

Одним из принципиально неисчерпаемых и при этом полезных ресурсов является информация. Для того чтобы воспользоваться этим ресурсом, необходимо построить систему взаимодействия между материальным миром (онтологическая плоскость) и информационным пространством (сопряженная плоскость).

Будем называть разумом способность к биологически целесообразной утилизации информации. Разум можно представить себе как «машину», перерабатывающую информацию в обобщенный «пищевой ресурс»[262].

Как и «барьер жизни», «барьер разумности» нельзя преодолеть в одиночку. Подобно тому, что жизнь существует и изначально существовала в форме замкнутых экосистем, разум с момента своего возникновения принимает форму социосистемы. Связано это с рассеянностью информации в физическом пространстве-времени, сложностью обработки и переработки этого ресурса, подразумевающей специализацию и кооперацию, наконец, с конкуренцией со стороны экосистем-гомеостатов в борьбе за органические ресурсы.

Заметим, что для индивидуумов рода Homo социальное поведение биологически нецелесообразно.

Распространенная одно время в науке концепция человеческого стада основана на недоразумении: крупные приматы не живут стадами, и нет никаких оснований считать, что когда-то в прошлом дело обстояло иначе. Прежде всего, на протяжении всего этапа антропогенеза гоминид было слишком мало для того, чтобы «ее величеству эволюции» имело смысл инсталлировать для них стадное поведение.

Механизм стадного поведения подразумевает обязательные проявления каких-то форм «группового альтруизма», между тем 3. Фрейд убедительно доказал, что в человеческом подсознании господствует безудержный и абсолютный эгоизм.

Преимущества социальной жизни проявляются апостериори: когда социум уже создан, когда в нем так или иначе распределены роли (то есть сформировалась управляющая структура), когда появились и «вышли на проектную мощность» механизмы совместного добывания пищи — возникла система хозяйствования. Плата же за все эти отнесенные в далекое будущее возможности взимается априори — на стадии рождения социума. Сам факт образования новых — социальных — связей означает отказ индивидуума от части своего суверенитета. Причем, насколько можно судить по соотношению сознательных и подсознательных реакций у современного человека, — от очень большой части.

Все же «когда-то и где-то» гоминиды перешли от биологического существования в форме малых семейных групп, утилизирующих те или иные органические ресурсы в рамках своей экосистемы, к социальной жизни, утилизации рассеянного информационного ресурса и более или менее последовательной эксплуатации произвольных экосистем[263].

С самого начала социосистемы должны были обладать всеми атрибутивными признаками человеческого общества. Это подразумевает наличие достаточно сложной динамической структуры, а именно:

• развитое разделение труда, существование единого хозяйственного механизма;

• двойственный материально-информационный характер социосистем и, в частности, функционирование подсистем познания, обучения, управления (соответственно получение,

• воспроизводство, обработка информации);

• «фрейдовское» расслоение психических процессов на сознательные и бессознательные;

• обязательное наличие иллюзорной (затем — трансцендентной) социальной и индивидуальной деятельности.

Последнее означает, с одной стороны, зачатки каких-то религиозных чувств (здесь мы смыкаемся с моделью атрибутивных признаков разума, сформулированной Веркором), а с другой — войну, как обязательную форму человеческого существования[264].

В данной модели война является отнюдь не материальной, но духовной деятельностью. И в наши дни, и в предысто-рические эпохи война носила карнавальный характер, разрешая все те проявления эволюционного эгоизма, которые несовместимы с существованием социосистемы и потому запрещены и вытеснены в сферу бессознательного. Очевидный эволюционный успех Homo Sapiens доказывает, что такая плата за эффект социальности является умеренной.

Фазы развития

Итак, разум существует только в форме социосистем, в которых инсталлированы процессы познания, обучения, управления, задано расслоение психики, фиксируется некая форма трансценденции и осуществляется иллюзорная деятельность, направленная на стабилизацию системы.

Элементы социосистемы (носители разума) обмениваются между собой не только веществом/энергией, но и информацией, вступая тем самым в процесс мыслекоммуникации. Уже на самых ранних этапах своего существования социосистема выделилась из окружающих ее экосистем по двум параметрам.

Она могла включиться в любую из инсталлированных на земле экосистем, причем человек немедленно занимал в этой экосистеме управляющий трофический уровень.

В любой экосистеме человек был охотником, но не жертвой, поскольку на нападение реагировал не отдельный «носитель разума», а социосистема как целое — со всеми своими возможностями по поддержанию гомеостаза. Понятно, что такое целое оказывалось «не по зубам» даже самым крупным хищникам.

В последующие эпохи Человек Разумный полностью перестраивает свои отношения с природой, сначала занимая позицию пользователя текущей экосистемой, а затем — оператора произвольными экосистемами. Этот процесс удобно описывать в формализме фаз развития.

В языке социомеханики, науки о наиболее общих законах динамики социосистем, цивилизационные фазы являются собственными состояниями оператора сдвига социосистемы по внутреннему времени и маркируют различные типы связей между человеческим обществом и объемлющим биогеоценозом. В рамках социальной термодинамики фазы трактуются как аналог агрегатных состояний вещества и различаются, прежде всего, характером взаимодействия между компонентами социосистемы. В терминах диалектического подхода всякая последующая цивилизационная фаза есть разрешение базисных противоречий предыдущей фазы. С практической точки зрения фазы различаются характером взаимодействия социосистемы с окружающей средой, иными словами, местом Homo Sapiens в трофических пирамидах и способом переработки информационного ресурса в пищевой.

Кратко рассмотрим известные нам цивилизационные фазы.

В архаичной фазе формами экономической жизни являются охота и собирательство, то есть пищевой ресурс добывается обычными в животном мире способами. Механизм распределения добытой пищи носит, однако, социальный, а не биологический характер[265]: охотники кормят все племя, что дает возможность не только поддерживать существование социума, то есть «оплачивать» его атрибутивные функции — познание, обучение, управление, но и совершенствовать хозяйственные механизмы. Постепенно охота — сугубо животный способ существования — становится лишь вершиной экономического айсберга. В распоряжение первобытных охотников поступают все более и более совершенные орудия труда — с этой точки зрения «кровью» архаичной «присваивающей экономики» оказываются обработанные кремни. Усложняются способы охоты и способы управления ею, деятельность охотников получает магическую поддержку.

Демографическая статистика архаичной фазы на небольших временах носит колебательный характер, характерный для видов — компонентов стабильных экосистем. Если же усреднить динамику по временам порядка нескольких тысячелетий, обнаруживается медленный линейный рост: в природе такие решения демографических уравнений встречаются, но как очень редкое исключение.

Характерные скорости перемещения людей/материальных объектов/информации в архаичную эпоху соответствовали скорости идущего человека, то есть составляли около 30 км в сутки; характерные энергии определялись теплотой сгорания дерева.

Неолитическая революция отделяет архаичную фазу от традиционной, в которой основой хозяйствования становится производящая экономика: земледелие и скотоводство. Социосистемы, находящиеся в этой фазе, становятся «теоретически и практически самодовлеющими», они вытесняют или преобразовывают классические природные экосистемы, формируя в них новый управляющий уровень. Человек окончательно, выпадает из трофической пирамиды — он перестает быть как пищей, так и охотником.

Демографическая динамика выходит на экспоненциальный участок: очень быстро (в рамках палеонтологической летописи — мгновенно) Homo Sapiens распространяются по всей поверхности Земли, за исключением Антарктиды и некоторых пустынь.

Меняются характерные скорости движения — в традиционную фазу они определяются лошадиным галопом или суточным пробегом парусного корабля и достигают 150 километров в сутки. Энергетика в основном осталась на «дровяном» уровне, однако в металлургии широко применяется каменный уголь.

Традиционная фаза включает в себя несколько общественно-экономических формаций (типов хозяйствования): первобытнообщинную — неолит, энеолит, рабовладение, феодализм.

Главной наблюдаемой особенностью современной индустриальной фазы несомненно является фабричное производство. Это означает не только физическое изобретение машин, но и господство их в промышленности, то есть обязательное разделение экономики на «группу А» и «группу Б», причем первая использует машины и создает их, а вторая — только использует. В этом смысле коэффициент полезного действия индустриальной экономики всегда меньше единицы: часть производительных сил расходуется во «внутреннем круге кровообращения», где делаются машины, предназначенные для того, чтобы делать машины[266].

Кроме того, индустриальная фаза требует «индустриального человека»: способного выживать в «человеческом муравейнике»[267], взаимодействовать с машинами и довольствоваться определенной раз и навсегда социальной ролью.

Промышленная экономика включает в себя традиционные формы хозяйственной деятельности (кроме магии), придавая им подчиненный характер. «Кровью» экономики становится уже не зерно, а энергоносители: на первом этапе каменный уголь, затем нефть. Традиционное общество, не способное обеспечивать себя продовольствием, обречено. В индустриальную же фазу такое общество может неограниченно долго поддерживать свое существование за счет внешней торговли, хотя и при соблюдении ряда трудновыполнимых условий[268].

Тем самым индустриальная фаза подразумевает по крайней мере одну глобальность — возникновение общепланетной системы обмена. Это означает, в свою очередь, неизбежность появления мировой валюты, соответствующих расчетных центров и плотной коммуникационной сети. Эмблемой фазы становятся железные дороги и суда с механическими двигателями, характерные скорости возрастают сразу на порядок (свыше 1200 км в сутки), характерные энергии определяются теплотой сгорания нефти (до 40МДж/кг).

Поскольку в индустриальную фазу зерновая зависимость резко ослабляется, социосистемы теряют непосредственную связь с текущими экосистемами и обретают функцию пользователя глобальной природной среды. Так, Великобритания в XIX столетии превращает свои территориальные биоценозы в промышленную свалку, обеспечивая население за счет торговли с внешним миром: она собирает хлеб в Австралии, чайный лист — в Китае, получает мясо из Аргентины, вина из Франции.

С общетеоретической точки зрения это означает, что «человек индустриальный» становится верхним управляющим уровнем глобального биогеоценоза, что же до локальных экосистем, то их он может уничтожать или даже создавать по своей прихоти.

Сапиентизация биоты. Детритные социосистемы. Глобальная экосистема социального типа

С формально эволюционной точки зрения социосистема оказалась весьма удачным решением. Биологический вид, характеристики которого по всем параметрам не обещали процветания (высокий срок беременности, недоношенные дети, очень долгое половое созревание, отсутствие «убедительных» защитных или агрессивных возможностей, высокая уязвимость), процветает, достиг статуса «абсолютного хищника», пользуется ресурсами всех экосистем Земли. Популяционная динамика вида приобрела экспоненциальный характер вместо колебательного, что свидетельствует, во-первых, о присвоении неограниченного ресурса, и, во-вторых, о выходе социосистемы за пределы биологического поведения и биологической устойчивости.

Исходя из известных нам законов эволюции, природа реагирует на появление «абсолютного хищника» (зоопланктон, палеозойские стрекозы, мезозойские архозавры) тиражированием его удачного приспособительного механизма. Как следствие, в сформированной таким хищником экосистеме возникает конкуренция с последующим развалом на несколько экосистем с вполне традиционным поведением «абсолютный хищник» теряет свойство абсолютности. В данном случае естественно предположить, что в биологическом мире начнется, если уже не началась, ожесточенная борьба за присвоенный Человеком информационный ресурс. Проще говоря, все большее количество биологических видов начнет обретать разум Причем речь идет о разуме в человеческом понимании этого термина — разуме, рассматриваемом как механизм переработки информации в пищевой ресурс.

Такой процесс можно назвать сапиентизацией биоты (по аналогии с цефализацией, маммализацией и пр.). Разными путями разные биологические сообщества будут приходить к использованию эффекта социальности и существования в форме социосистем, в значительной мере подобных человеческим формам организованностей. Понятно, что сообщества, не овладевшие информационным ресурсом, окажутся вытесненными в те или иные формы резерваций (например, в зоопарки).

Необходимо иметь в виду, что способы оперирования информацией, принятые у вида Homo Sapiens, достаточно примитивны и неэкономны (с биологической точки зрения). Имея в своем распоряжении единоличный доступ к безграничному ресурсу, человечество не заботится о качестве переработки информации. Несколько упрощая, можно сказать, что наша сознательная деятельность приводит к созданию огромного количества информационных «отходов».

Эти отходы — информация, уже частично переработанная, уже частично переведенная в материальную форму[269],— сами по себе представляют весьма ценный ресурс, причем утилизировать его не в пример легче, нежели исходную информацию, рассеянную в пространстве.

Следовательно, должны появиться «информационные детритофаги» — социосистемы, перерабатывающие в пищевой ресурс человеческие информационные отходы. Появление такого вида резко повысит коэффициент использования информации и, следовательно, увеличит уровень гомеостаза глобальной системы.

В перспективе мы видим наличие двух цепей информационной переработки, пастбищной (причем человек представляет собой типичного информационного консумента, следовательно, с необходимостью предсказывается появление «управляющего уровня» в виде информационного хищника) и детритной. Круговорот информации замыкается, этот ресурс включается в общий гомеостатический механизм биоты.

Насколько можно судить, произойдет полная перестройка глобальной экосистемы Земли элементами экосистемы перестанут быть организмы (носители жизни) и станут социосистемы (сообщества носителей разума). Таким образом, будет построен гомеостатический механизм, замкнутый по материи и информации и открытый только по энергии.

«Диаграмма разума»

Рассмотрим плоскость, в которой по одной оси задана «растяжка» «искусственное — естественное», а по другой «распределенное — сосредоточенное».

Если мышление (как проявление разума) есть процесс, происходящий в социосистеме, то уровень разумности определяется тремя параметрами: способностью индивидуального мозга к мыследеятельности/мыслекоммуникации, количеством носителей разума в социосистеме, уровнем связности социосистемы. Последние два параметра можно объединить, введя эффективную численность: медианное количество носителей разума, вовлеченных в акт мыслекоммуникации.

Линеаризуя, получим, что высокий уровень разума можно получить, либо повышая индивидуальный уровень мышления, либо увеличивая эффективную численность.

В этом плане Человек, по-видимому, уникален: его индивидуальное мышление развито настолько, что отдельный носитель разума способен осознавать себя личностью[270]. Таким образом, человеческое мышление является естественным и сосредоточенным.

Поскольку детритные информационные цепи существуют уже давно, представляет интерес вопрос о существовании на Земле социосистем, утилизирующих этот ресурс. Есть основания утверждать, что они также давно существуют.

Прежде всего, такую систему представляют Големы Лазарчука-Лелика [Лазарчук, Лелик, 2001][271]. Административные управленческие системы представляют собой классический искусственный интеллект с предельной распределенностью (отдельный элемент не ощущает себя частью соответствующей социосистемы и не знает о своей роли в этой системе), способный пройти тест Тьюринга и участвующий в биологической борьбе за существование. Големы представляют собой тень информационной (в данном случае — управленческой) деятельности человечества.

Что касается естественного распределенного интеллекта, утилизирующего переработанный человечеством информационный ресурс, то на эту роль претендует норвежская крыса.

Прежде всего, заметим, что из всех видов крыс только данный вид — и только в Европе, где крысы тесно взаимодействуют с людьми, — обрел несоответствующую просто живому популяционную динамику. Сейчас норвежских крыс на Земле больше, чем людей, причем взрывной рост популяции начался где-то на уровне Средних веков. Тем самым приходится признать, что динамика численности данного вида характерна для социосистем, а не для экосистем, притом для социосистем, вступивших в традиционную фазу развития, то есть перешедших к производящей экономике.

Надо сказать, что мозг европейской норвежской крысы ничем не отличается от мозга тех же крыс из Юго-Восточной Азии, которые по-прежнему живут изолированными группами (и, кстати, от мозга других видов грызунов). Поведенческие особенности, однако, очень значительны.

Европейские норвежские крысы образуют сложные и большие социальные системы («стая», «улей»), проявляют такие «человеческие» поведенческие особенности, как каннибализм и самопожертвование[272], активно и быстро захватывают — вслед за человеком — новые территории. Из атрибутивных функций социосистем они, во всяком случае, реализуют управление.

Крысы отличаются от человека эволюционной стратегией (высокая плодовитость при малых сроках беременности), тем самым трансценденция данной цивилизации должна кардинально отличаться от человеческой.

Крысы, по-видимому, используют не только переработанную человеком информацию, но и прочие «бросовые» ресурсы. В известном смысле они пользуются нашей техникой и нашими умениями, не создавая собственных производств. С этой точки зрения крысы образуют «спутниковую» социосистему, искусственно возвышенный вид.

test

Добавить комментарий