Притча о системе автоматического наведения

1935 г. Вы узнаете, что гитлеровская Германия разрабатывает ракеты «воздух-воздух» с автоматическим наведением на цель. Вы — грамотный инженер и представляете, как будет выглядеть этот электронный блок на шестернях, реле и вакуумных лампах, запитанных от кислотного аккумулятора. Вы отдаете себе отчет, что система эта громоздка, дорога и ненадежна, что от маневров носителя и толчка при включении двигателя будут вылетать из гнезд лампы, отрываться контакты, заклинивать шестерни. И со спокойной совестью вы докладываете начальству, что практического значения эта разработка не имеет.

Начинается война и оказывается, что ракеты с завидной точностью поражают цель. Наконец удается захватить неповрежденный экземпляр. Вы вскрываете блок управления и видите примерно то, что ожидали: битое стекло ламп, сломанные шестерни и путаницу оборванных проводов. Однако головка ракеты следит за вашими движениями и отслеживает их, отклоняя рули. Вы пытаетесь разобраться и наконец находите среди хлама маленькую черную коробочку сантиметр на сантиметр с двумя десятками выводов и около нее продолговатый цилиндрик с надписью «энерджайзер 1,5 вольта».

Для того чтобы быть гегемоном мира индустриальной экономики, достаточно иметь в своем распоряжении совсем небольшие производительные мощности экономики насыщающей. Внешний наблюдатель, рассматривающий ситуацию на индустриальном уровне, вообще ничего не заметит, кроме бьющего в глаза процветания. Битое стекло и жгуты проводов — и микросхема с батарейкой… по сути вся традиционная экономика оказывается призраком, фата-морганой, «муляжом для публики и иностранных разведок», и США может строить не несчастные девять, а все девятьсот ядерных авианосцев, только они никому не нужны (как впрочем, не нужны и девять, но по инерции мышления этого еще не заметили).

Но — откуда в Штатах насыщающая экономика?

Есть основания предполагать, что в условиях векового экзистенциального города, вызванного жизнью среди примитивных информационных структур, американский народ оказался обреченным на свободу и попал в условия теоремы Айзека Бромберга, персонажа романа А. и Б. Стругацких «Волны гасят ветер». В соответствии с этой теоремой социум неизбежно расслаивается на две подгруппы — большую и меньшую, причем меньшая группа необратимо опережает большую по уровню развития. Иными словами, в Соединенных Штатах Америки реальная власть принадлежит люденам, субъектам когнитивной фазы развития, использующим плоды высоких психологических технологий для обеспечения функционирования насыщающей экономики.

В шестидесятые годы США пережили тот психологический бум, который сейчас только начинается в России. Разумеется, тогда Россию/СССР это не интересовало: коммунистический эгрегор решал проблемы межличностной коммуникации автоматически и в целом лучше, чем первые американские психотерапевты и конфликтологи начала шестидесятых. Так первые пароходы безоговорочно проигрывали парусникам и признавались годными лишь в качестве буксировщиков в портах. Но возможности эгрегориальной регуляции оказались все-таки ограниченными…

Отдельные когнитивные личности появлялись с той или иной частотой всегда, но лишь в Америке конца пятидесятых (или начала шестидесятых) они осознали себя: АУМ либо какая-то иная группа сумела разрешить «проблему скачка».

Усвоение человеком новых умений происходит только скачкообразно. Имеет место переход между двумя психическими состояниями: «я никогда не пойму, как это делается, и не смогу этого делать» и «это настолько очевидно, что я не могу понять, что здесь можно объяснять». Если не говорить о первых годах жизни ребенка, скачки данного типа происходят:

—  при овладении чтением,

—  при овладении письмом,

—  при всех стандартных расширениях множества чисел (дробные, отрицательные, рациональные числа, но не комплексные числа),

—  при овладении понятием бесконечно малой величины и следствий из него (пределы),

—  при овладении дифференцированием,

—  при овладении интегрированием,

—  при овладении комплексом специфических умений, образующих специальность,

—  при овладении комплексом специфических умений, образующих явление информационного генерирования (иначе говоря, при переходе от изучения науки или искусства к осознанному профессиональному творчеству).

Заметим, что на любой из этих стадий по причинам, которые нам не вполне ясны, скачка может не произойти. Это означает, что некоторое умение не перешло в стадию неосознаваемого профессионального применения и не может произвольно использоваться личностью для решения возникающих перед ней проблем. При этом необходимый алгоритм вполне может быть известен. Иными словами, человек знает буквы. Он знает, как их писать. Он может складывать из них слова. Он может написать предложение. Но! Эта работа потребует от него напряжения всех умственных и большей части физических сил. В связи с тем что все ресурсы мозга расходуются на процедуру письма, неизбежны ошибки. Очевидно, что, несмотря на формальную грамотность (знание алгоритма есть), человек не может заниматься какой бы то ни было деятельностью, для которой одним из базовых или хотя бы значимых навыков является умение писать. Подобное состояние личности широко известно в современной педагогике и называется функциональной неграмотностью. Точно так же можно говорить о функциональном неумении интегрировать (весьма частая причина отчисления студентов с 1-го, 2-го курсов физико-математических специальностей).

Любопытно, что на более высоких ступенях скачок не происходит настолько часто, что это даже считается нормальным. Формула: «Отличный студент, но неудачно выбрал себе призвание. Ну, не физик он по мышлению — что тут поделать?» (не произошел скачок, позволяющий автоматически применять определенный — в данном случае физический — стиль мышления). Что же касается автоматического творчества, то эти понятия вообще считаются несоединимыми, а людей, для которых процесс создания новых сущностей в науке и культуре есть обыденная профессиональная работа, не требующая особого напряжения сил, называют гениями. Однако же ребенку, больному функциональной неграмотностью, сверстник, овладевший письмом настолько, что он даже в состоянии писать, не глядя в тетрадь, тоже покажется гением!

Тем самым мы приходим к выводу, что творчество на уровне простой гениальности в принципе доступно каждому.

Современное образование транслирует учащемуся знания (90% которых, как показали исследования, благополучно и почти немедленно забываются) и очень ограниченное количество навыков, скачкообразно переводящих личность на следующую ступень интеллектуального или физического развития. Следует четко осознать, что бесконечные школьные упражнения и домашние задания, изнуряющие спортивные тренировки — все это не более чем бесконечные «броски кубика» в надежде на выпадение счастливой цифры — в надежде на «щелчок». А «щелчок» может произойти с первой попытки. Может не произойти никогда. Соответственно принцип «повторение — мать ученья» (или, что ближе к истине: «если зайца долго бить, он научится курить») в сущности сводится к давно и справедливо заклейменному ТРИЗовцами «методу проб и ошибок». В общем, хочется вспомнить группенфюрера Мюллера: «Разведчик или ломается сразу, или не ломается никогда — за исключением довольно редких случаев, когда его удается расколоть, используя специальные методы». Те 3-5%, на которые удается повысить характеристики обучаемого за счет долгих тренировок, как правило, не стоят и десятой доли затраченных усилий.

По сути, скачкообразный характер перехода между ин— и аут-состояниями при «щелчке» наводит на мысль, что речь идет о структурном преобразовании психики. То есть «щелчок» требует разрушения структуры (образа мышления, картины мира) и создании другой, в которую новый навык включен «аппаратно», чтобы использоваться автоматически. Отсюда вытекает педагогическое значение процедур временной смерти (инициационные процедуры), помещения в обедненную/обогащенную/регулируемую информационную среду, приема лекарственных средств, снижающих входное сопротивление психики. Другой вопрос, что все эти приемы в лучшем случае относятся к низким технологиям, в худшем — лежат на дотехнологической стадии…

Если не отбросить гипотезу американских метагомов по разряду «бога из машины», придется признать, что она довольно легко объясняет все отмеченные противоречия.

Низкая эффективность образования? Люденам оно вообще не нужно. Огромные затраты на образование? Скорее всего, в реальности это — затраты на механизм отсева. И с точки зрения возможностей люденов — умеренные.

Сверхэффективная экономика? Да, насыщающая, базирующая на технологии скачка, и, наверное, не на ней одной.

Противоречие между слоем люденов и остальной Америкой обеспечивает развитие и самое существование этого социума. За это нация платит катастрофическим оглуплением основной части населения и неспособностью выжить в отсутствие контроля и помощи со стороны люденов. Зато «народ» является носителем идеи величия Америки, которое не им создана и не за его счет существует (строго говоря, люденам — а они и есть Америка, основная масса только мешает, но существование их необходимо для процветания самих люденов, а их деградация — для дальнейшей эволюции люденов). Вместе людены и народ образуют два полюса социального двигателя.

Если эта модель верна, то Соединенные Штаты Америки уже осуществили важнейшее звено когнитивного проекта, выстроив «общество со скрытой когнитивностью». Сейчас в этой стране идет речь об изменении масштаба преобразования, о переходе через определенный масштабный порог, за которым фазовое преобразование станет неустранимым и начнет лавинообразный рост.

Следует заметить, что платой за возникновение очень тонкого (сотни, едва ли первые тысячи людей) когнитивного слоя оказалось вытеснение остальной «белой Америки» в пространство еще более жестокого, нежели в колониальную эпоху экзистенциального голода. Поэтому американский глобальный когнитивный проект не столько работает сейчас со своей трансценденцией, сколько пытается ограничивать чужие трансценденции.

test

Добавить комментарий