Право собственности

§ I. Вопросы собственности в международных отношениях. § 2. Коллизионные вопросы права собственности. § 3. Применение за границей законов о национализации. § 4. Правовое регулирование иностранных инвестиций. § 5. Иностранные инвестиции в свободных экономических зонах. § 6. Правовое положение собственности Российской Федерации и российских организаций за границей

ЛИТЕРАТУРА

Перетерский И.С., Крылов С.Б. Международное частное право. М., 1959. С. 94– 117; Лунц Л.А. Курс международного частного права. Особенная часть. М., 1975. С. 99–127; Лунц Л.А., Марышева Н.И., Садиков О.Н. Международное частное право. М., 1973. С. 118–129; Перетерский И.С. Борьба СССР за равноправие двух систем собственности в международных отношениях // Ученые записки АОН. М., 1947. Вып. 1. С. 113–151; Корецкий В.М. Очерки англо-американской доктрины и практики международного частного права. М., 1948. С. 197–395; Вилков Г.Е. Национализация и международное право. М., 1962; Богатырев А.Г. Инвестиционное право. М., 1992; Правовое регулирование иностранных инвестиций в России: Сб. статей. М., 1995; Богуславский М.М. Иностранные инвестиции: правовое регулирование. М., 1996; Игратов В., Бутов В. Свободные экономические зоны. М., 1997; Дерюгина С.В. Правовые аспекты понятия «свободная экономическая зона» // Государство и право. 1997. № 5. С. 115–121; Международное частное право: Сб. документов / Сост. К.А. Бекяшев, А.Г. Ходаков. М., 1997. С. 592–658; Международно-правовые основы иностранных инвестиций в России: Сб. нормат. актов и документов. М., 1995; Правовое регулирование иностранных инвестиций в Российской Федерации: Сб. нормат. актов. М., 1995; Правовой режим российских инвестиций за рубежом: Сб. нормат. актов. М., 1997.

§ 1. Вопросы собственности в международных отношениях

Проблемы собственности в современных международных отношениях многообразны. В традиционных курсах международного частного права стран Запада раздел о праве собственности сводится, как правило, исключительно к изложению коллизионных вопросов. Между тем ни вопросы национализации, ни вопросы участия иностранного капитала в разработке естественных ресурсов, ни вопросы режима иностранных инвестиций не могут быть сведены к проблемам коллизионного характера и должны рассматриваться наряду с ними.

Большое теоретическое и практическое значение имеет признание права собственности государства на его имущество, находящееся за рубежом. Право одного государства должно относиться, таким образом, к существованию права другого государства как к объективному факту.

Советскому государству пришлось вести длительную борьбу за признание данного принципа. Эта борьба велась на конференциях в Генуе и Гааге, когда была предпринята попытка заставить советское государство отменить национализацию орудий и средств производства. Она велась в иностранных судах, которые стремились подходить к собственности советского государства за границей как к обычной частной собственности иностранца, и не признавали право собственности СССР на находящееся за границей национализированное имущество.

§ 2. Коллизионные вопросы права собственности

1. В законодательстве многих государств проводится различие между правом на недвижимое имущество и правом на движимое имущество. В отношении недвижимости законодательство, судебная практика и доктрина этих государств придерживаются принципа, согласно которому право собственности на недвижимость регулируется законом места нахождения недвижимости. Этот закон определяет и содержание права собственности на недвижимость, и форму и условия перехода прав на недвижимость. Особенно жестко данный принцип проводится в отношении такой основной категории недвижимого имущества, как земельные участки. В специальных реестрах и книгах ведется строгая регистрация прав собственности на землю.

Российские юридические лица и иные наши организации точно также, как и граждане России, если им принадлежит недвижимое имущество за рубежом, имеют право владеть, пользоваться и распоряжаться таким имуществом в полном объеме в соответствии с правилами местного законодательства.

Более сложным является положение с движимым имуществом. Сюда относятся обычно права требования, ценные бумаги, транспортные средства, личные вещи и т.д. В отношении этой категории имущества в различных государствах по-разному решается вопрос о значении принципа закона места нахождения вещи, хотя и в отношении режима движимого имущества указанный принцип имеет решающее значение.

Во-первых, считается общепризнанным, что если в каком-либо государстве вещь правомерно перешла по законам этого государства в собственность определенного лица, то при изменении места нахождения вещи право собственности на данную вещь сохраняется за ее собственником. Таким образом, признается право собственности на вещь, приобретенную за границей.

Во-вторых, обычно признается, что объем прав собственника определяется законом места нахождения вещи. Из этого следует, что при перемещении вещи из одного государства в другое (как это происходит именно с движимым имуществом) соответственно изменяется и содержание прав собственника. При этом не имеет значения, какие права принадлежали собственнику вещи до ее перемещения в данное государство. Право собственности на вещь, например приобретенную иностранцем на своей родине, признается, но содержание этого права будет определяться не законом страны его гражданства, а законом места нахождения вещи.

В доктринах международного частного права существуют различные точки зрения на то, какой закон регулирует переход права собственности, если вещь приобретается не в том государстве, где она находится. В одних странах доктрина высказывается в пользу применения закона места нахождения вещи, в других предпочтение отдается личному закону собственника.

В Великобритании и США в течение длительного времени исходным был принцип, согласно которому права на движимость определяются личным законом собственника. В курсе Дайси обращается внимание на переход от принципа личного закона к принципу места нахождения вещи.

В праве Франции в ряде случаев переход права собственности на движимость определяется законом места нахождения вещи; в то же время в наследственном праве переход имущества в порядке наследования часто определяется личным законом наследодателя. Однако принцип личного закона рассматривается в современной доктрине больше как исключение из общего правила. Этот принцип продолжает сохраняться в законодательстве лишь отдельных стран (Аргентины, Бразилии).

Расширение применения закона места нахождения вещи обосновывается в иностранной литературе прежде всего интересами гражданского оборота.

Таким образом, как правило, принцип lex rei sitae определяет, какие вещи могут быть вообще объектом права собственности, объем и содержание прав и обязанностей собственника и чаще всего возникновение, переход и прекращение права собственности.

2. Коллизионные вопросы отношений, вытекающих из права собственности, регулируются также в отдельных международных соглашениях. Гаагская конвенция о праве, применяемом к переходу права собственности в международной торговле товарами, 1958 года решает ряд вопросов, связанных с переходом права собственности, не на основании принципа lex rei sitae, а на основании обязательственного статута, то есть права, применяемого сторонами к сделке внешнеторговой купли-продажи (см. гл. 8).

3. В действующем в России законодательстве имеется несколько коллизионных норм, касающихся права собственности. Основное правило содержится в ст. 164 Основ гражданского законодательства 1991 года, носящей название «Право собственности». В этой статье закреплен ряд положений. Во-первых, установлено, что «право собственности на имущество определяется по праву страны, где это имущество находится» (ч. 1). Во-вторых, предусматривается, что право собственности на транспортные средства, подлежащие внесению в государственные реестры, определяется по праву страны, где транспортное средство внесено в реестр. В-третьих, предусмотрено, что «возникновение и прекращение права собственности на имущество определяются по праву страны, где это имущество находилось в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для возникновения или прекращения права собственности, если иное не предусмотрено законом» (ч. 2).

Таким образом, в РФ закон места нахождения вещи признается исходным коллизионным началом для решения вопросов права собственности. Закон места нахождения вещи определяет прежде всего, какие вещные права возможны вообще и каково их содержание.

Из положения ч. 2 ст. 164 Основ следует, что если право собственности на движимую вещь возникло по закону ее места нахождения, то оно не может прекратиться в силу перемещения вещи в другую страну, в которой на основании действующего в ней законодательства такое право собственности не могло бы возникнуть в таком же порядке, как в первой стране.

Вопросы перехода права собственности и риска случайной гибели вещи имеют особое значение в международной купле-продаже товаров. В действующем в России законодательстве установлены специальные коллизионные нормы по этим вопросам применительно к обязательственному статуту (см. гл. 8).

В ч. 3 ст. 164 Основ гражданского законодательства предусмотрено, что «возникновение и прекращение права собственности на имущество, являющееся предметом сделки, определяются по праву места совершения сделки, если иное не установлено соглашением сторон». Это означает, что за основу принят принцип автономии воли сторон. Если же стороны в контракте не решили этот вопрос, то тогда начинает действовать коллизионный принцип lex loci contractus. Статья 223 ГК РФ предусматривает, что право собственности возникает с момента передачи вещи, если иное не предусмотрено законом или договором. Согласно ст. 459 ГКРФ, если иное не предусмотрено договором купли-продажи, риск случайной гибели переходит на покупателя с момента, когда в соответствии с законом или договором продавец считается исполнившим свою обязанность по передаче товара покупателю.

Особые сложности в международной практике вызывают случаи, когда предметом сделки является товар в пути. Например, товар перевозится морем или по железной дороге, а стороны во время его нахождения в пути совершают сделку по передаче на него права собственности. Какое право тогда следует применять: страны отправления товара, страны назначения или какого-либо промежуточного пункта нахождения вещи? Закон предписывает в этих случаях применять закон места отправки вещи. Согласно ч. 3 ст. 164 Основ, «право собственности на имущество, находящееся в пути по внешнеэкономической сделке, определяется по праву страны, из которой это имущество отправлено, если иное не установлено соглашением сторон».

Более подробные правила содержатся в Проекте части третьей ГК РФ. Там предложены следующие общие положения о праве, подлежащем применению к вещным правам: 1) содержание права собственности и иных вещных прав на недвижимое и движимое имущество, их осуществление и защита определяются по праву страны, где это имущество находится; 2) принадлежность имущества к недвижимым или движимым вещам определяется по праву страны, где это имущество находится.

Возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав на имущество определяются, согласно проекту, по праву страны, где это имущество находилось в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для возникновения либо прекращения права собственности и иных вещных прав, если иное не предусмотрено ГК и иными законами РФ.

Возникновение права собственности и иных вещных прав на имущество вследствие приобретательной давности определяется правом страны, где имущество находилось в момент окончания срока приобретательной давности.

Согласно проекту, к праву собственности и иным вещным правам на транспортные средства, воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания и космические объекты, подлежащие государственной регистрации, и к защите этих прав применяется право страны, где эти средства, суда и объекты внесены в государственный реестр.

В отношении имущества, которое внесено в государственный реестр в РФ, должно применяться российское право.

В отношениях между предприятиями, к которым продолжают применяться ОУП СЭВ 1968/1988 годов, момент перехода права собственности и риска случайной гибели товара с продавца на покупателя определяется не путем применения коллизионных норм, а исходя из единых материально-правовых норм. Так, этот переход при железнодорожных перевозках считается совершенным «с момента передачи товара с железной дороги страны продавца железной дороге, принимающей товар», в водных перевозках на условиях «фоб», «сиф» и «каф» – «с момента перехода товара через борт судна в порту погрузки».

§ 3. Применение за границей законов о национализации

1. Под термином «национализация» понимается огосударствление, то есть изъятие имущества, находящегося в частной собственности, и передача его в собственность государства. В результате национализации в собственность государства переходят не отдельные объекты, а целые отрасли экономики. Национализацию как общую меру государства по осуществлению социально-экономических изменений следует отличать от экспроприации как меры по изъятию отдельных объектов в собственность государства и от конфискации как меры наказания индивидуального порядка.

Характер национализации зависит оттого, кем и в каких целях она проводится. В 1917–1920 годах советским государством проводилась национализация земли, банков, промышленных и торговых предприятий и т.д.

Мероприятия по национализации были осуществлены в ряде стран Восточной Европы и Азии. Социалистическая национализация означала, что право частной собственности на национализированное имущество было уничтожено и возникло новое, принципиально иное по содержанию право социалистической собственности. Позднее национализация стала важным средством в борьбе освободившихся от колониальной зависимости молодых государств за достижение ими экономической независимости. В зависимости от конкретных условий процесс создания государственного сектора путем национализации протекал в этих странах по-разному: в одних национализировалась только собственность, которая принадлежала иностранному капиталу, в других затрагивался и местный частный капитал.

Национализация проводилась и в ряде высокоразвитых стран Запада.

2. Право любого государства на национализацию частной собственности, в том числе и принадлежащей иностранцам, вытекает из общепризнанного принципа международного права – суверенитета государства. Осуществление национализации – это одна из форм проявления государственного суверенитета.

Каждое государство в силу суверенитета устанавливает свою политическую и экономическую систему, свою систему права собственности. Государство имеет исключительное право устанавливать содержание и характер права собственности, порядок приобретения, перехода и утраты этого права.

Право государства на национализацию, включающее право свободно распоряжаться своими естественными ресурсами и богатствами, было подтверждено в ряде резолюций Генеральной Ассамблеи ООН. Так, 21 декабря 1952 г. Генеральная Ассамблея ООН на своей VII сессии приняла резолюцию № 626 «О праве свободной эксплуатации естественных богатств и ресурсов». В ней говорится, что «право народов свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами и свободно их эксплуатировать является их неотъемлемым суверенным правом и соответствует целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций». В резолюции рекомендуется всем государствам – членам ООН воздерживаться от действий, прямых или косвенных, имеющих целью препятствовать осуществлению суверенных прав того или иного государства в отношении его естественных богатств. В то же время в резолюции не содержится каких-либо положений, которые ограничивали бы право государства национализировать собственность иностранцев или устанавливали бы условия проведения такой национализации. Поскольку осуществление национализации относится к внутренней компетенции государства, ни один международный орган не может обсуждать меры по национализации собственности иностранцев. Это положение нашло свое подтверждение также в решении Международного суда ООН, который признал себя некомпетентным рассматривать жалобу правительства Великобритании (1951 г.) в связи с национализацией Ираном Англо-Иранской нефтяной компании.

Таким образом, с точки зрения современного международного права право осуществлять национализацию собственности, в том числе собственности иностранных граждан и компаний, является бесспорной прерогативой суверенного государства.

3. Международное публичное право признает право государства на проведение национализации, но оно не регулирует и не может регулировать отношения собственности, возникающие между государством и частными физическими и юридическими лицами. Условия проведения национализации определяются не международным правом, а внутренним правом государства, осуществляющего национализацию.

При всех отличиях, связанных с историческими, политическими и экономическими условиями проведения национализации в различных странах, с точки зрения проблематики международного частного права важно выявление некоторых общих черт, характерных для правовой природы национализации.

Во-первых, всякий акт национализации – это акт государственной власти; во-вторых, это социально-экономическая мера общего характера, а не мера наказания отдельных лиц; в-третьих, национализация может осуществляться в отношении собственности вне зависимости от того, кому она принадлежит (отечественным или иностранным физическим и юридическим лицам); в-четвертых, каждое государство, проводящее национализацию, определяет, должна ли выплачиваться иностранцам компенсация за национализированную собственность, а если должна, то в каком размере. Внутренний закон государства может предусмотреть предоставление компенсации, условия и время ее выплаты, что имело место в ряде стран.

В качестве примера можно привести ст. 3 иракского закона № 59 от 1 июня 1972 г. о национализации «Ирак петролеум компани», в которой указывалось, что иракское государство уплатит ей компенсацию. Однако из этой компенсации, согласно закону, должны быть вычтены долги компании (налоги, местные долги, связанные с операциями) и суммы, которые причитаются иракскому государству.

В 1973 году Генеральная Ассамблея ООН подтвердила право освободившихся государств самим определять формы и размер компенсации (резолюция 3171/XXXVIII).

Вместе с тем государство как сторона в международном договоре о взаимной защите инвестиций может принять на себя обязательства не осуществлять меры по принудительному изъятию капиталовложений, в том числе путем национализации, реквизиции или конфискации в административном порядке. Такое обязательство Советского Союза (также, как другого государства – стороны в договоре) содержится в двусторонних соглашениях о поощрении и взаимной защите капиталовложений, заключенных правительством СССР с правительствами Великобритании, ФРГ, Франции, Финляндии и других стран. В этих соглашениях предусматривалось, что при национализации иностранных капиталовложений, проведенной в случаях, когда этого требуют государственные или общественные интересы, будет выплачиваться компенсация. Она должна выплачиваться без необоснованной задержки, быть конвертируемой и свободно переводимой с территории одной страны на территорию другой.

Таким образом, Советский Союз, а затем Россия и другие страны СНГ признали в заключенных ими соглашениях принцип быстрой, адекватной и эффективной компенсации (ст. III договора России с США, ст. 5 договора с Кореей). Естественно, что такое признание принципа компенсации не имеет обратной силы и не может быть распространено на национализацию, проведенную в нашей стране в период до заключения этих соглашений.

4. Законы о национализации имеют экстерриториальное действие, то есть должны признаваться и за пределами государства, их принявшего. Это означает, что государство, осуществившее национализацию, должно быть признано за границей собственником как имущества, которое находилось в момент национализации в пределах его территории, так и национализированного имущества, находившегося в момент национализации за границей.

В настоящее время, как правило, ни судебной практикой, ни юридической доктриной стран Запада не оспаривается экстерриториальное действие законов о национализации в отношении имущества, которое в момент национализации находилось на территории государства, осуществившего национализацию, а затем было вывезено за границу в порядке ведения внешней торговли, в качестве экспонатов на выставки или для иных целей.

Решающее значение для признания судами принципа экстерриториального действия законов о национализации имела длительная борьба советского государства, которую оно вело за признание своих прав на имущество, приобретенное в силу законов о национализации.

Первым решением, которым было признано экстерриториальное действие советских законов о национализации, было решение Высшего суда Великобритании от 12 мая 1921 г. по делу «A.M. Лютер против Д. Сегора». Суть этого известного дела сводилась к следующему. В августе 1920 г. Наркомвнешторг РСФСР продал английской фирме «Сегор» партию фанеры. До национализации фанера была собственностью акционерного общества «Лютер». Национализированный товар (фанера) в момент национализации находился на складе предприятия общества «Лютер» в Новгороде. После прибытия фанеры в Великобританию бывшие собственники общества «Лютер» предъявили иск фирме «Сегор» о возврате фанеры. Первоначально иск был удовлетворен, однако при вторичном рассмотрении дела уже после заключения первого торгового договора между РСФСР и Великобританией в 1921 году английский суд отклонил иск. Судья Скретон (Scrutton), в частности, указал, что если Л.Б. Красин (глава советской торговой делегации) привез товары в Англию от имени своего правительства и объявил, что они принадлежат правительству, то ни один английский суд не может проверять такое заявление. Как заявил судья Варингтон (Warrington), суд не может «входить в рассмотрение вопроса о действительности актов, коими право собственности на спорные товары было изъято от истцов и перенесено на ответчиков». Судьи отвергли довод истца о том, что советские законы о национализации якобы противоречат принципам справедливости и морали и поэтому действие их не может быть признано в Великобритании.

Из решений судов других стран следует указать на решение федерального суда США от 5 июня 1931 г. по делу о советском золоте (по иску Банка Франции к американским банкам), в котором было признано, что акты национализации должны рассматриваться как действительные (см. гл. 6). В решениях американских судов по делу «правительство США против банкирского дома М. Бельмонт» (1937 г.) и по делу Пинка (1942 г.) было признано экстерриториальное действие советских законов о национализации в отношении имущества отделений национализированных русских юридических лиц, находившегося в момент национализации на территории США.

Верховный суд США в своем решении от 2 февраля 1942 г. по иску правительства США к Пинку, ликвидатору американских отделений национализированных русских страховых обществ, указал: «Мы решаем, что право на фонды или на имущество, о которых идет речь. было приобретено советским правительством как преемником «Первого русского страхового общества»; что это право оказалось переданным Соединенным Штатам по соглашению с Литвиновым и что Соединенные Штаты имеют право на имущество (фонды) вопреки притязаниям общества и иностранных кредиторов».

В силу применяемых в каждой стране коллизионных норм моменты возникновения и перехода права собственности определяются по принципу lex rei sitae. Отсюда следует, что при рассмотрении иностранными судами вопросов, касающихся национализированного имущества, подлежат применению законы государства, осуществившего национализацию.

Признание права собственности государства на национализированное имущество, вывозимое им за границу, является необходимой предпосылкой осуществления международной торговли. Без признания экстерриториального действия национализации была бы невозможной международная торговля.

Г. Кегель (ФРГ) исходит из необходимости признания иностранной экспроприации (этим термином он пользуется в своем учебнике по международному частному праву), а тем самым и применения иностранного права, на основании которого была проведена эта экспроприация. «Право на персидскую нефть, индонезийский табак и чилийскую медь, ввозимые на европейский рынок, пришлось в последние годы признать за новыми господами», – писал он. Г. Кегель имеет в виду решения судов ряда стран, вынесенные в связи с национализацией Англо-Иранской нефтяной компании, решение апелляционного суда Бремена, отказавшего в 1959 году в иске двум голландским обществам в отношении нескольких тысяч тюков табака, закупленных западногерманской фирмой в Индонезии, а также решения, вынесенные в отношении национализации, проведенной правительством С. Альенде в Чили. В этих решениях судов были отвергнуты домогательства бывших собственников на национализированное имущество и признано экстерриториальное действие актов о национализации в отношении имущества, находившегося в момент национализации в стране, где она была проведена, и вывезенного затем за границу. Впоследствии в силу изменений, происшедших в Индонезии, правительство этой страны приняло решение о возвращении прежним владельцам ранее национализированных предприятий. Однако решение западногерманского суда в Бремене об индонезийском табаке сохраняет свое принципиальное значение.

В решении французского суда от 16 июня 1993 г. по искам И. Щукиной и И. Коновалова к Российской Федерации, Государственному Эрмитажу и Музею имени А.С. Пушкина суд признал, что акт национализации – это акт государственной власти. И особенно важно, что факт проведения национализации без компенсации собственности не меняет природы акта национализации как акта осуществления суверенитета государства со всеми вытекающими отсюда последствиями.

5. Если право собственности на вывезенное за границу национализированное имущество получило повсеместное признание, то иное положение сложилось в судебной практике государств Запада в отношении национализированного имущества, находившегося в момент национализации за границей. Суды ссылаются при этом на то, что приобретение права собственности на имущество может определяться исключительно законами страны его места нахождения. С этим обоснованием нельзя согласиться. Если обратиться к практике проведения национализации советским государством, то следует прежде всего отметить, что по советскому законодательству не имело юридического значения, где находилось имущество национализируемого предприятия в момент национализации, поскольку национализация распространяется на все такое имущество, независимо от места его нахождения. В большинстве случаев речь шла о том, что за границей находились лишь отдельные составные части национализированного имущественного комплекса, отдельные вклады в банках, отдельные имущественные требования (права и т.п.). Что же касается филиалов национализированных юридических лиц, то личный закон юридического лица регулирует, согласно признанным повсеместно правилам международного частного права, порядок ликвидации такого юридического лица и предусматривает, какие последствия при этом наступают.

«Судьба зарубежного имущества национализированных предприятий, – отмечает Л.А. Лунц в своей работе «Международное частное право», – может определяться лишь законом той страны, к которой данное предприятие принадлежало в момент национализации. Например, бывшие русские частные банки и русские страховые общества, уставы которых были в свое время утверждены в России в соответствии с действующими в то время российскими законами и правления которых находились в Петербурге или Москве, имели, очевидно, русский личный статут. Национализация их по декретам советского правительства не могла не получить экстерриториального действия».

Юридическая доктрина на Западе выдвинула целый ряд возражений, призванных обосновать неправомерность актов о национализации, проводимой в других странах.

Некоторые авторы, в частности, утверждают, что национализация не должна приводить к досрочному и одностороннему прекращению концессионного договора. Такой аргумент приводился в Великобритании и других странах после национализации Египтом Компании Суэцкого канала и в ряде других случаев. Эти юристы утверждают, что соглашение о концессии – это квазимеждународный договор, к которому применяется принцип pacta sunt servanda, и соответственно поэтому досрочное прекращение такого договора в силу акта о национализации следует рассматривать как международный деликт. Между тем этот довод не исходит из действительной правовой природы концессионного договора. Концессия не может регулироваться международным правом, это – обязательство, которое регулируется внутренним правом (см. гл. 6). Без прекращения концессий национализация в большинстве случаев вообще была бы невозможной, поскольку иностранные монополии осуществляют эксплуатацию естественных богатств развивающихся стран на основе концессионных договоров.

6. Признание одним государством национализации собственности его граждан и юридических лиц, проведенной другим государством, часто становится в международной практике предметом международных соглашений. В таком соглашении могут быть урегулированы и взаимные имущественные претензии, возникшие в связи с проведением национализации. Урегулирование подобных претензий вытекает из самого факта признания действия национализации.

Первым соглашением такого рода в советской договорно-правовой практике был советско-германский договор, заключенный в Рапалло 16 апреля 1922 г. По ст. 2 договора Германия признала национализацию, проведенную в Советской России, поскольку она прямо отказалась от предъявления претензий в отношении имущества германских граждан, национализированного советским государством без какой-либо компенсации, «при условии, что правительство РСФСР не будет удовлетворять аналогичные претензии других государств».

Советско-американским соглашением 1933 года (соглашением Литвинов – Рузвельт), а затем обменом нотами в 1937 году по вопросу об урегулировании долговых претензий и претензий на национализированное имущество со стороны США была признана национализация, проведенная советским государством. Правительство США получило от СССР право истребования некоторого находящегося на территории Соединенных Штатов Америки имущества, перешедшего к советскому государству в силу законов о национализации.

Советский Союз заключал соглашения, касавшиеся вопросов национализации, проведенной в Прибалтийских республиках, с Великобританией (1968 г.), Данией (1964 г.), Нидерландами (1967 г.), Норвегией (1959г.), Швецией (1941 и 1964г.).

Принцип взаимного зачета финансовых и имущественных претензий, возникших до 9 мая 1945 г., был положен в основу соответствующего соглашения между Россией и Францией об окончательном урегулировании взаимных финансовых и имущественных требований, возникших до мая 1945 г. Оно было заключено 27 мая 1997 г. Согласно ст. 1 соглашения, французская сторона не будет ни от своего имени, ни от имени французских физических и юридических лиц предъявлять или иным образом поддерживать требования, касающиеся претензий по займам и облигациям (имеются в виду претензии по займам Российской империи. Временного правительства), интересам и активам, в отношении которых французские лица «были лишены прав собственности или владения» (имеются в виду претензии по национализации, проведенной после Октябрьской революции), претензии по долгам правительства Российской империи, правительств, пришедшим им на смену, правительства СССР.

Соответственно, согласно ст. 2 соглашения, со стороны России не будут предъявляться требования в отношении ущерба, причиненного во время интервенции 1918–1922 годов, требования в отношении активов во Франции и переданного золота, в том числе и так называемого колчаковского золота.

В возмещение претензий Россия обязалась выплатить до 2000 года Франции определенную сумму в долларах. Полученные средства будут распределяться во Франции среди французских физических и юридических лиц в соответствии с действующим французским законодательством. Из этого соглашения следует, что, в частности, у французских держателей облигаций по займам или лиц, собственность которых была национализирована в России без выплаты компенсации, возникнут соответствующие отношения с правительством Франции, а не России.

§ 4. Правовое регулирование иностранных инвестиций

1. В большинстве западных государств (США, ФРГ, Франция, Великобритания, Япония и др.) нет специальных законодательных актов об иностранных инвестициях; к ним применяется общее законодательство, регулирующее хозяйственную деятельность, антитрестовское законодательство, налоговое, валютное, банковское и др. Специальные законы об иностранных инвестициях принимались, как правило, в государствах Азии, Африки и Латинской Америки, в социалистических странах. В КНР, например, было принято несколько сотен законов и подзаконных актов, регулирующих иностранные инвестиции. Такие законы были приняты во всех государствах СНГ, а также в Литве, Латвии и Эстонии. Основными многосторонними конвенциями в этой области являются Сеульская конвенция об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций 1985 года и Вашингтонская конвенция об урегулировании инвестиционных споров между государствами и лицами других государств 1965 года.

Каждое государство устанавливает определенный порядок допуска иностранного капитала. В одних странах действует разрешительная (или лицензионная) система (например, в Индии, ряде государств Латинской Америки), в других – установлен в принципе свободный доступ капитала. Суть разрешительной системы состоит в том, что инвестору выдается предварительное разрешение (лицензия) на осуществление инвестиционной деятельности. Преимущество этой системы состоит в том, что она обеспечивает лучшие возможности для контроля над деятельностью иностранного инвестора. В то же время установление дополнительных ограничений для доступа капитала создает большие возможности для коррупции административного аппарата, ведающего выдачей разрешений.

При любой системе государство, принимающее инвестиции, может устанавливать запреты и ограничения для осуществления иностранными инвесторами определенных видов деятельности или для осуществления такой деятельности на определенных территориях.

В соответствии с международными соглашениями иностранным инвесторам должны создаваться стабильные, равноправные, благоприятные и гласные условия. Согласно Договору 1994 года к Энергетической Хартии режим, предоставляемый стороной этого договора (государством) иностранным инвесторам, должен быть не менее благоприятным, чем тот, который она предоставляет своим собственным инвесторам или инвесторам любой другой договаривающейся стороны или любого третьего государства, в зависимости от того, какой из этих режимов является наиболее благоприятным. Каждое государство, согласно Договору 1994 года, должно стремиться ограничивать до минимума изъятия из этого режима, последовательно устранять существующие ограничения, которые влияют на инвесторов других договаривающихся сторон.

Правовое положение иностранных инвестиций в развивающихся странах отличается большим разнообразием, что предопределяется существенными различиями в политике этих стран по отношению к иностранному капиталу. В одних странах иностранный капитал ограничивался, подвергался государственному контролю, а в ряде случаев национализировался. В одних случаях иностранные капиталовложения ограничивались, а в других – поощрялись путем предоставления определенных льгот и гарантий. Для политики развивающихся государств по отношению к иностранному капиталу часто характерны колебания и изменения. Это объясняется в значительной степени тем, что указанные государства, испытывая острую нехватку ресурсов для капиталовложений, вынуждены прибегать к привлечению средств извне. Однако иностранные монополии предоставляют инвестиции на таких условиях, которые зачастую идут вразрез с национальными интересами этих стран.

Правовой режим иностранной собственности определяется прежде всего внутренним законодательством развивающихся стран (горным законодательством, законами о разработке природных богатств, специальными инвестиционными кодексами). В данной области международного частного права нормы этого законодательства непосредственно регулируют отношения между иностранными частными инвесторами и государством, принимающим инвестиции, то есть, как правило, применяется не коллизионный, а прямой метод регулирования.

2. К числу важнейших мероприятий по ограничению иностранных капиталовложений относятся: а) установление особого государственного контроля за допуском иностранного капитала к разработке недр и естественных богатств; б) недопущение иностранного капитала в определенные, наиболее важные для народного хозяйства отрасли; в) установление обязательной доли участия национального государственного или частного капитала в предприятиях, создаваемых иностранными фирмами (в смешанных обществах); г) мероприятия, направленные на использование какой-то части прибылей иностранных предприятий для внутренних нужд развивающейся страны (налогообложение, ограничения при переводе прибылей за границу и т.п.); д) определение концессионной политики.

Инвестиционные кодексы предусматривают обычно несколько режимов для иностранных инвестиций, причем особо привилегированный режим устанавливается для предприятий, требующих крупных капиталовложений и создаваемых в тех отраслях экономики, в которых наиболее заинтересована развивающаяся страна. Основные льготы, предоставляемые привилегированным режимом, обычно следующие: освобождение от таможенных пошлин при ввозе оборудования и сырья, необходимого для строительства и деятельности предприятия; полное или частичное освобождение в течение определеного срока от налога на прибыли; беспошлинный вывоз готовой продукции; право полного или частичного перевода прибылей за границу; предоставление гарантий на случай национализации и т.п.

В государствах Латинской Америки были приняты специальные законы об иностранных капиталовложениях, устанавливающие порядок перевода прибылей за границу и другие условия иностранных капиталовложений. Например, такой закон действует в Мексике с 8 мая 1973 г.

3. Подробное регулирование правового режима иностранных инвестиций имеется в тех государствах (КНР, Польша, Венгрия и др.), которые проводят активную политику привлечения иностранного капитала и использования его для решения задач экономического развития своих стран.

В ст. 18 Конституции КНР 1982 года говорится, что «Китайская Народная Республика разрешает иностранным предприятиям и другим иностранным хозяйственным организациям либо отдельным лицам в соответствии с законами Китайской Народной Республики вкладывать капиталы в Китае, осуществлять в различных формах экономическое сотрудничество с китайскими предприятиями или другими китайскими хозяйственными организациями». В КНР принят ряд нормативных актов, касающихся создания предприятий, основанных на китайском и иностранном капитале или же полностью принадлежащих иностранному капиталу. В смешанных предприятиях доля капиталовложений иностранных участников должна составлять не менее 25%. Верхний предел не оговаривается. В установлении этого минимума состоит одна из особенностей законодательства КНР, поскольку в законодательстве ряда других стран ограничивается максимум иностранного участия (он может быть не более 50 или 49%). В китайских комментариях к соответствующим законодательным актам обычно подчеркивается, что ограничение по минимуму участия должно способствовать серьезным и значительным иностранным капиталовложениям.

Во Вьетнаме постановлением Совета Министров от 18 апреля 1977 г. был утвержден Устав иностранных капиталовложений.

4. Регулирование иностранных инвестиций осуществляется в РФ путем применения к иностранным инвесторам общего законодательства страны и прежде всего ГК, Закона об акционерных обществах от 26 декабря 1995 г., Закона об обществах с ограниченной ответственностью от 9 февраля 1998 г., а также законодательства о недрах, налогового, валютного, банковского, таможенного и иного законодательства. 4 июля 1991 г. был принят Закон об иностранных инвестициях.

Во многих субъектах РФ принято собственное законодательство (в пределах предоставленной субъектам компетенции), способствующее улучшению инвестиционного климата, созданию благоприятных условий деятельности иностранных инвесторов. Основными мерами при этом являются освобождение от региональных налогов при соблюдении инвесторами определенных условий; отсрочка налоговых, арендных и иных платежей; предоставление беспроцентных ссуд и гарантий местных органов власти и др.

Приведем некоторые примеры.

В Новгородской области предприятия с иностранным капиталом производственной направленности освобождаются от уплаты всех налогов и платежей в местные бюджеты до полной окупаемости вложенных средств. Московская область предоставляет налоговые льготы инвесторам, направляющим средства в производственный сектор, при условии, что объем инвестиций составляет не менее 1 млн. долл., а срок их окупаемости не превышает трех лет.

Специальные законодательные акты об иностранных инвестициях были приняты кроме России на Украине, в Белоруссии, Казахстане, Киргизии, Узбекистане, Таджикистане, Туркменистане, Азербайджане, Молдавии, Грузии, Армении, а также в странах Балтии: Литве, Латвии и Эстонии.

Согласно российскому Закону об иностранных инвестициях от 4 июля 1991 г., иностранными инвестициями являются все виды имущественных и интеллектуальных ценностей, вкладываемых иностранными инвесторами в объекты предпринимательской и других видов деятельности в целях получения прибыли (дохода).

Иностранные инвесторы имеют право осуществлять инвестирование на территории России путем:

– долевого участия в предприятиях, создаваемых совместно с российскими юридическими лицами и гражданами;

– создания предприятий, полностью принадлежащих иностранным инвесторам, а также филиалов иностранных юридических лиц;

– приобретения предприятий, имущественных комплексов, зданий, сооружений, долей участия в предприятиях, паев, акций, облигаций и других ценных бумаг, а также иного имущества, которое в соответствии с действующим на территории России законодательством может принадлежать

иностранным инвесторам;

– приобретения прав пользования землей и иными природными ресурсами;

– приобретения иных имущественных прав;

– иной деятельности по осуществлению инвестиций, не запрещенной действующим на территории России законодательством, включая предоставление займов, кредитов, имущества и имущественных прав.

На вопросе о возможности для иностранных инвесторов (иностранных юридических лиц и граждан) иметь право собственности на земельные участки в России следует остановиться особо. При создании предприятия с иностранными инвестициями или при участии иностранного инвестора в приватизации возникает вопрос о том, имеет ли такое предприятие право собственности на земельный участок, на котором находится или будет построено соответствующее здание, или же такой участок предоставляется только на условиях пользования. Согласно принятому в 1991 году Земельному кодексу РСФСР, единственным правовым основанием использования земельных участков предприятиями с иностранными инвестициями была только аренда (ст. 13). Другим нормативным актом, регулирующим земельные отношения, в котором упоминались иностранные инвестиции, был Указ Президента РФ от 27 октября 1993 г. «О регулировании земельных отношений и развитии аграрной реформы в России». Указом было установлено, что граждане и юридические лица – собственники земельных участков имеют право передавать земельный участок или его часть в качестве взноса в уставные фонды (капиталы) акционерных обществ, товариществ, кооперативов, в том числе с иностранными инвестициями. Однако до 1 января 1998 г. в России не был принят новый Земельный кодекс, призванный решить наряду с другими и вопрос о праве собственности иностранцев, в том числе и инвесторов, на землю. Господствующая точка зрения исходит из того, что для предприятий с иностранными инвестициями должно быть сохранено только право пользования земельными участками, в частности, на условиях аренды. Иностранным лицам, а также предприятиям с иностранными инвестициями не должно предоставляться право собственности на землю в России.

Иностранные инвестиции на территории России могут вкладываться в любые объекты, на запрещенные для таких инвестиций законодательством, хотя под иностранными инвестициями понимаются все виды имущественных и интеллектуальных ценностей, вкладываемых иностранными инвесторами в целях получения прибыли (дохода). Несмотря на это, казалось бы, общее определение, законодательство России об иностранных инвестициях в основном регулирует отношения, возникающие в связи с созданием предприятий с иностранными инвестициями (см. гл. 5).

В ст. 2 Закона от 4 июля 1991 г. дается понятие иностранных инвестиций, а в ст. 3 и 4 конкретизированы ее формы и объекты. При создании совместных предприятий должны быть определены вклады как российских, так и иностранных участников (их характер, размер и т.д.).

Согласно ст. 6 закона государство гарантирует, что иностранным инвестициям будет предоставляться полная и безусловная правовая защита, их режим не должен быть менее благоприятным, чем режим, предоставляемый отечественным инвесторам. В России иностранным инвестициям предоставляются гарантии от национализации и иных мер, от незаконных действий государственных органов и их должностных лиц. В соответствии со ст. 7 Закона об иностранных инвестициях в РСФСР иностранные инвестиции в РСФСР не подлежат национализации и не могут быть подвергнуты реквизиции или конфискации, кроме исключительных, предусмотренных законодательными актами случаев, когда эти меры применяются в общественных интересах. В отношении предусмотренных мер законодательство исходит из следующих принципов:

1) принудительные меры в отношении иностранных инвестиций не должны носить дискриминационного характера;

2) в случаях национализации и реквизиции иностранному инвестору должна выплачиваться быстрая, адекватная и эффективная компенсация;

3) компенсация должна выплачиваться в той валюте, в которой первоначально были осуществлены инвестиции, или в любой другой иностранной валюте, приемлемой для иностранного инвестора.

Так называемая дедушкина (или стабилизационная) оговорка предусмотрена в законодательстве Армении, Белоруссии, Молдавии, Казахстана, Узбекистана и других государств – участников СНГ. Так, ст. 6 Закона Казахстана от 19 июня 1995 г. «Об иностранных инвестициях» предусматривает, что в случае ухудшения положения иностранного инвестора в результате изменения условий законодательства в течение 10 лет будет применяться законодательство, действовавшее в момент осуществления инвестиций, а по инвестициям, осуществляемым по долгосрочным (свыше 10 лет) контрактам, заключенным с уполномоченными государственными органами, – до окончания срока действия контракта, если им не предусмотрено иное. Эта оговорка не распространяется на изменение законодательства в области обеспечения обороноспособности, национальной безопасности страны, в сфере экологической безопасности, здравоохранения и нравственности.

Несколько иначе решен вопрос о гарантиях при изменении законодательства в Татарстане. В случае принятия в этой республике актов, содержащих нормы, ухудшающие положение иностранных инвесторов, уже осуществляющих свою деятельность на территории Татарстана, они будут применяться только по истечении трех лет с момента их вступления в силу (ст. 11 Закона об иностранных инвестициях в Республике Татарстан от 19 июля 1994 г.).

В феврале 1997 г. Государственной Думой РФ был принят законопроект, в котором дедушкина оговорка звучала так: «Если будет принят федеральный закон или иной акт в сфере налогообложения или административно-правового регулирования, которые ухудшают экономические результаты деятельности организации с иностранными инвестициями, она вправе обратиться в уполномоченный правительством орган с требованием обеспечить применение законодательства, действовавшего на дату регистрации организации» (срок действия этой оговорки – пять лет).

В отношении соглашений о разделе продукции проблема стабильности условий соглашений была решена Федеральным законом о соглашениях о разделе продукции от 30 декабря 1995 г. Согласно этому закону, в случае, если в течение срока действия соглашения законодательством РФ, законодательством субъектов РФ и правовыми актами органов местного самоуправления будут установлены нормы, ухудшающие коммерческие результаты деятельности инвестора, в соглашение должны быть внесены соответствующие изменения (п. 2 ст. 17).

В соответствии с Законом об иностранных инвестициях Государственной Думой РФ в 1997 году был утвержден перечень видов деятельности, в отношении которых запрещается допуск иностранных инвестиций. Кроме того, в отношении точек приложения капитала для иностранных инвесторов требуется получение разрешения правительства (законопроект «О перечне отраслей, видов деятельности и территорий, в которых запрещается или ограничивается деятельность иностранных инвесторов»).

Для России как правопреемника СССР действуют соглашения о содействии и защите инвестиций, заключенные СССР.

Основные положения договоров о взаимной защите инвестиций соответствуют международной практике заключения инвестиционных соглашений. При их разработке Советский Союз, а затем Россия и другие государства СНГ учитывали опыт других государств, касающийся содействия осуществлению и защите капиталовложений. Однако имеются и различия, отражающие как компромиссный характер переговоров, так и особенности подхода различных стран к инвестиционному сотрудничеству.

Наряду с определением понятия инвестиций обычно эти соглашения включают четыре основных обязательства, которые государства принимают на себя в связи с деятельностью на их территории инвесторов другого государства. В частности, договаривающиеся стороны обязуются создавать благоприятный режим для капиталовложений инвесторов и связанной с ними деятельности, обеспечивать надлежащую защиту иностранной собственности, предоставлять инвестору возможность беспрепятственного перевода своих доходов. Государства соглашаются также на рассмотрение споров по вопросам капиталовложений с инвестором в международном арбитраже.

В чем смысл заключения двусторонних соглашений? Во-первых, благодаря такому договору каждое из заключивших его государств получает возможность для обеспечения реализации прав своих граждан в другой стране.

Во-вторых, для иностранного инвестора из любой страны, несомненно несущего определенный риск, принципиально важно, чтобы принимающее государство предоставляло надлежащую защиту и обеспечивало безопасность его капиталовложений в этой стране. Наличие таких гарантий не только во внутреннем законодательстве, но и в международном соглашении рассматривается как стремление принимающего государства обеспечить максимальную сохранность иностранной собственности и не принимать мер по ее принудительному изъятию.

В-третьих, создание договорного регулирования дает определенную гарантию применения предусмотренного соглашением режима для инвестиций вне зависимости от того, какие изменения, в том числе и законодательные, могут иметь место в стране – партнере по договору в будущем.

Все соглашения предусматривают правила о порядке разрешения споров между странами, заключившими такой международный договор, относительно его толкования и применения. По предложению любой из сторон могут быть проведены консультации по этим вопросам. Споры должны по возможности разрешаться путем переговоров. Если таким образом спор не урегулирован, то по требованию одной из сторон он будет передан на рассмотрение третейского суда. Договоры с Кореей и Турцией, например, предусматривают, что спор передается в третейский суд, если он не будет разрешен путем переговоров по дипломатическим каналам в течение шести месяцев. Третейский суд создается для каждого конкретного случая. Он состоит из трех членов и формируется следующим образом. Каждая сторона назначает по одному члену третейского суда, и оба члена договариваются о кандидатуре гражданина третьего государства на пост председателя суда. Если в течение определенного в соглашении срока (два месяца для члена суда и три месяца для председателя третейского суда) они не будут выбраны, то тогда они назначаются председателем Международного суда ООН (ст. 9 договора с ФРГ, ст. 10 договора с Кореей, ст. 7 договора с Турцией).

Постановлением Правительства от 11 июня 1992 г. был одобрен в качестве основы для переговоров типовой проект соглашения между Правительством РФ и правительствами иностранных государств о поощрении и взаимной защите капиталовложений. Типовой проект России предусматривает в этом случае возможность обращения к Генеральному секретарю ООН с просьбой произвести необходимые назначения.

Согласно типовому проекту, третейский суд выносит свое решение большинством голосов. Предусматривается, что решение суда имеет обязательную силу. В заключенных соглашениях ничего не говорится о том, на основании каких правовых норм третейский суд будет выносить свои решения. Очевидно, он будет прежде всего исходить из текста самого договора, а также из общепризнанных норм международного права.

Для государств, заинтересованных в притоке иностранных инвестиций, имеет определенное значение участие в многосторонних международных соглашениях, призванных обеспечить защиту прав инвесторов и уменьшить возможные риски в связи с капиталовложениями в других странах.

Одним из таких соглашений, как уже говорилось, является Сеульская конвенция 1985 года. Конвенция вступила в силу 12 апреля 1988 г. В ней участвуют Великобритания, США, ФРГ и другие страны. Обратим внимание на то, что в этой конвенции участвуют Белоруссия, Армения, Грузия, Киргизия, Литва, Молдавия, Польша, Туркмения, Азербайджан, Эстония, Казахстан, Россия, Украина, Узбекистан и др. Система государственного и частного страхования на национальном уровне благодаря Сеульской конвенции дополняется международной многосторонней системой страхования иностранных инвестиций.

В функции многостороннего агентства по гарантиям инвестиций, учрежденного в 1982 году, входит заключение договоров страхования и перестрахования в отношении некоммерческих рисков, которым могут быть подвергнуты инвестиции стран – участниц Сеульской конвенции. Кроме того, агентство может производить дополнительные ассигнования в целях расширения деятельности по обеспечению притока инвестиций в развивающиеся страны – участницы конвенции.

Вторым многосторонним соглашением, имеющим в настоящее время более широкое применение, является Вашингтонская конвенция об урегулировании инвестиционных споров между государствами и лицами других государств. Конвенция была подписана 18 марта 1965 г. и вступила в силу 14 октября 1966 г.

Конвенция предусматривает создание специального Центра по разрешению инвестиционных споров при Международном банке реконструкции и развития (МБРР). Россия и ряд других стран СНГ (Украина, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и др.) присоединились к этой конвенции.

§ 5. Иностранные инвестиции в свободных экономических зонах

Интернационализация хозяйственной жизни, стремление к более эффективному использованию преимуществ международного разделения труда привели к созданию во многих странах особых экономических зон.

Зоны такого рода в различных вариантах были созданы в Китае, Вьетнаме, Болгарии, Венгрии, Южной Корее, США и ряде других стран. Создание особых экономических зон служит и привлечению иностранных капиталовложений.

В КНР был принят ряд нормативных актов, определяющих статус таких зон, целью образования которых было обеспечение более благоприятных условий для привлечения и использования иностранных капиталовложений, создание режима инвестиций, отличающегося от режима, установленного в остальной части КНР.

Так, в Положении об особых экономических зонах провинции Гуандун предусматривалось, что «в особых зонах иностранцам, китайцам, проживающим за границей, соотечественникам из Гонконга и Макао, а также их компаниям, предприятиям предлагается вкладывать капиталы с целью создания промышленных предприятий, создавать предприятия, используя одновременно инвестиции китайской стороны, заниматься производственной и прочей деятельностью» (ст. 1). Создаваемым в зонах смешанным предприятиям с участием китайского и иностранного капитала, а также предприятиям, полностью принадлежащим иностранному капиталу, в отличие от предприятий, находящихся за пределами этих зон, предоставляют особые налоговые льготы (ст. 13), полное освобождение ввозимых ими средств производства и сырья от импортных пошлин. В отношении зон создается как бы «зона свободной торговли»: вывоз продукции за границу осуществляется беспошлинно, а для вывоза в другие районы КНР устанавливаются пошлины; предусматривается особый порядок въезда и выезда иностранцев, зарубежных китайцев и «соотечественников из Гонконга и Макао»; земля не переходит в собственность иностранных инвесторов, но устанавливаются максимально длительные сроки аренды земельных участков.

В целях привлечения иностранного капитала, передовой зарубежной техники, технологии и управленческого опыта, развития экспортного потенциала РФ на ее территории создаются свободные экономические зоны. В них устанавливается льготный, по сравнению с общим, режим хозяйственной деятельности для иностранных инвесторов и предприятий с иностранными инвестициями.

В РФ были приняты Положения о различных свободных экономических зонах (СЭЗ). Первой такой зоной, правовой статус которой был определен парламентом России, стала зона в Находке. Специальное постановление о ней было принято Верховным Советом РСФСР 24 октября 1990 г. Позднее принимались документы о других зонах, в частности, о создании свободной экономической зоны «Сахалин» (постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 27 мая 1991 г.), о хозяйственно-правовом статусе свободной экономической зоны в Зеленограде (распоряжение Председателя Верховного Совета РСФСР от 21 мая 1991 г.), о статусе зоны «Янтарь» в Калининградской области (постановление Совета Министров РСФСР от 25 сентября 1991 г.). В отношении этой зоны принималось несколько постановлений, и первый федеральный закон о СЭЗ – Закон от 22 января 1996 г. «Об особой экономической зоне в Калининградской области». Упомянем также Указ Президента РФ от 21 июня 1994 г. и постановления Правительства РФ от 12 декабря 1995 г. о «Технополисе Заречном» (Свердловская область), созданном в целях развития наукоемких производств, содействия конверсии и привлечения иностранных инвестиций, и от 16 марта 1996 г. о создании научно-технологического парка «Новосибирск». Постановления о зонах общего характера принимались Верховным Советом РСФСР 14 июня 1990 г. и 13 сентября 1990 г., ряд постановлений принимался также Правительством РФ. 4 июня 1992 г. Президент РФ принял Указ «О некоторых мерах по развитию свободных экономических зон (СЭЗ) на территории Российской Федерации», которым была предусмотрена подготовка закона «О свободных экономических зонах в Российской Федерации».

Закон о свободных экономических зонах был принят в апреле 1997 г. Государственной Думой РФ и направлен в Совет Федерации.

Законы о свободных экономических зонах были приняты в Казахстане (1990 г., а также Указ «О мерах по упорядочению деятельности СЭЗ» 1996 г.), на Украине (1992 г.), в Киргизии (1992 г.). Белоруссии (1992 г.) Молдавии (1992 г.), Литве (1992 г.).

Любая экономическая зона независимо от места ее расположения и цели ее создания остается неотъемлемой частью государственной территории со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Для облегчения создания предприятий с иностранными инвестициями в СЭЗ должны предусматриваться возможности для оперативного решения всех возникающих вопросов (регистрации предприятий, оформления кредитов, осуществления таможенных процедур и т.п.). Такие возможности создаются путем делегирования правомочий центральных органов. Во многих странах, где образованы специальные зоны, широкое распространение получили системы обслуживания инвесторов «в одном месте» или «за 24 часа», когда все вопросы выдачи необходимых разрешений и лицензий, связанных с осуществлением капиталовложений, решаются в оперативном порядке на месте.

Иностранным инвесторам и предприятиям с иностранными инвестициями, осуществляющим хозяйственную деятельность в СЭЗ, помимо прав и гарантий, предусмотренных действующим на территории РФ законодательством, могут предоставляться дополнительные льготы:

– упрощенный порядок регистрации предприятий с иностранными инвестициями: предприятия с определенным объемом иностранных инвестиций подлежат регистрации в уполномоченных на то органах непосредственно в СЭЗ;

– льготный налоговый режим: иностранные инвесторы и предприятия с иностранными инвестициями облагаются налогами по пониженным ставкам, включая налог на переводимую за границу прибыль;

– пониженные ставки платы за пользование землей и иными природными ресурсами;

– особый таможенный режим, включающий пониженные таможенные пошлины на ввоз и вывоз товаров, упрощенный порядок пересечения границы;

– упрощенный порядок въезда и выезда иностранных граждан, в том числе и безвизовый.

Правовой режим и условия хозяйственной деятельности на территории СЭЗ должны быть определены законом о СЭЗ.

§ 6. Правовое положение собственности Российской Федерации и российских организаций за границей

1. Категории государственного имущества, находившегося за границей в различные исторические периоды существования Советского Союза, а затем РФ, не оставались неизменными. В их число входило имущество, перешедшее в порядке правопреемства от Российской империи к советскому государству, а также имущество, перешедшее в порядке правопреемства от Советского Союза к РФ. В Указе Президента РФ от 8 февраля 1993 г. «О государственной собственности бывшего Союза ССР за рубежом» было заявлено, что «Российская Федерация как государство – продолжатель Союза ССР принимает на себя все права на недвижимую и движимую собственность бывшего СССР, находящуюся за рубежом, а также выполнение всех обязательств, связанных с использованием этой собственности».

За границей находилось имущество, перешедшее к советскому государству после проведения им национализации. После окончания Второй мировой войны значительную категорию советского государственного имущества за границей составляли так называемые активы, которые перешли к советскому государству в порядке репараций.

Передача СССР германских активов, а также активов бывших союзников Германии (в частности, Италии) была предусмотрена решениями Потсдамской конференции и Мирными договорами 1947 года. За границей находятся различные категории имущества, входящие в состав государственной собственности. Это имущество посольств, представительств РФ при международных организациях, торгпредств, вклады Центрального банка РФ и Внешэкономбанка, экспортные товары, временно находящиеся за границей морские суда, самолеты и т.д.

Развитие экономических отношений между Россией и иностранными государствами неизбежно приводит к увеличению объема этого имущества, и прежде всего товаров, вывозимых как для продажи, так и для экспонирования на различных выставках. Активное культурное сотрудничество невозможно без организации за рубежом художественных выставок.

Имущество может находиться за рубежом постоянно или временно. С точки зрения юридической квалификации это может быть недвижимое или движимое имущество, на основании критерия характера собственности – имущество на праве собственности РФ (федеральная собственность) и имущество, принадлежащее на праве собственности субъектам Федерации, а также имущество муниципальных объединений. В состав этого имущества входят принадлежащие российскому государству ценные бумаги, доли, паи и акции в находящихся за рубежом юридических лицах.

Значительную категорию имущества за рубежом составляет имущество Русской Православной Церкви, различных благотворительных организаций.

Правовое положение федеральной собственности, находящейся за рубежом, определяется как российским законодательством, так и законодательством страны места нахождения имущества, а также международными договорами РФ.

2. Российское законодательство определяет, какие государственные органы осуществляют управление этой собственностью, кто правомочен принимать решения о ее приобретении или отчуждении, сдаче в аренду или решать иные вопросы, относящиеся к компетенции собственника имущества.

Федеральный закон о государственном регулировании внешнеторговой деятельности от 13 октября 1995 г. определил, что Правительство РФ «осуществляет управление федеральной собственностью Российской Федерации за рубежом» (ст. 12). Согласно постановлению Правительства РФ от 5 января 1995 г. (в редакции от 18 сентября 1995 г.), властные функции по осуществлению управления федеральной собственностью, находящейся за рубежом, распоряжение ею и организация контроля за эффективностью ее использования были возложены на Государственный комитет РФ по управлению государственным имуществом (Госкомимущество), который позднее был преобразован в министерство. Этот государственный орган является полномочным представителем Правительства РФ по вопросам правопреемства РФ в отношении имущества бывшей Российской империи и Союза ССР, в отношении федеральной собственности, находящейся за рубежом (за исключением имущества, переданного в оперативное управление федеральным органам, организациям и учреждениям). Он осуществляет организацию поиска, защиту, надлежащее оформление прав собственности российского государства на указанное имущество и управляет этим имуществом.

Решения о приобретении в федеральную собственность недвижимого имущества за рубежом, а также ценных бумаг, долей, паев и акций в находящихся за рубежом юридических лицах за счет федерального бюджета принимаются Правительством РФ. Оно также принимает решения о продаже, мене, залоге, дарении, изъятии такого имущества.

Сдача в аренду недвижимого имущества, закрепленного на балансе государственных предприятий и учреждений на срок до одного года, осуществляется ими самостоятельно, на срок до пяти лет – по согласованию с Госкомимуществом, а свыше пяти лет – по решению Правительства РФ.

Российское законодательство устанавливает также порядок участия РФ в находящихся за рубежом юридических лицах. Учредителем и участником от имени России выступает Госкомимущество, которому предоставлено право по решению Правительства РФ вносить федеральную собственность в уставные капиталы таких юридических лиц (за исключением имущества, закрепленного за государственными предприятиями на праве полного хозяйственного владения). Государственное предприятие осуществляет оплату уставного капитала юридических лиц (выкуп долей, паев и акций) по согласованию с Госкомимуществом.

Таким образом, только российское законодательство может определять порядок управления и распоряжения государственной собственностью, находящейся за рубежом. Приведем пример из судебной практики ФРГ, подтверждающий актуальность этого тезиса.

Предметом двух решений суда в Берлине в декабре 1994 г. и в январе 1996 г. было дело о праве собственности на Российский дом науки и культуры (РДНК – бывший Дом советской науки и культуры) и о праве пользования земельным участком, на котором было построено это здание. Дом был построен в соответствии с Соглашением, заключенным в 1982 году между правительствами СССР и ГДР. В этом соглашении предусматривалось, что здание переходит в собственность СССР и что последнему передается исключительное, бессрочное и безвозмездное право пользования участком для застройки. Соответствующие записи в отношении права собственности на здание и права пользования землей были внесены в поземельные книги сначала на имя СССР, а затем России.

В дальнейшем немецкие граждане создали общество с ограниченной ответственностью – «Фридрихштрассе 176–179». На основании нотариального договора этому обществу была передана собственность на здание и право пользования земельным участком. Предметом рассмотрения суда стал иск Правительства РФ к обществу о признании договора недействительным. Этот договор, а также некоторые другие нотариальные действия были совершены от имени Правительства РФ тогдашним министром печати и информации РФ, бывшим какой-то период времени одновременно заместителем председателя Совета Министров, или на основании выданных им доверенностей. В этих доверенностях соответствующему лицу доверялось «делать всевозможные заявления и принимать таковые, заключать всякого рода договоры, прямо или косвенно» касающиеся собственности на здание и права пользования объектом, являющимся предметом спора, а также долевого участия РФ в обществе, созданном немецкими гражданами.

Суд в своем решении исходил из того, что в отношении того, кто может распоряжаться имуществом РФ, и в частности отчуждать его, подлежит применению российское право. При этом суд сослался на постановление Совета Министров СССР от 25 ноября 1980 г., согласно которому отчуждение зданий, находящихся за рубежом, могло осуществляться лишь с согласия правительства, которое должно было выдаваться в официальном порядке, предусмотренном законом РСФСР от 24 октября 1991 г. и постановлением Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 г. (это постановление продолжало действовать в дальнейшем). В соответствии с этим российским законодательством даже лицо, занимавшее должность заместителя Председателя Совета Министров, не могло самостоятельно издавать распоряжение такого рода от имени правительства. Не имело права осуществлять такие действия и лицо, занимавшее должность руководителя организации, в оперативное управление которой было передано имущество. Суд признал договор, о котором шла речь. недействительным и отменил предварительную запись в поземельной книге о передаче права собственности и права пользования земельным участком немецкому обществу с ограниченной ответственностью.

Постановлением Правительства РФ от 5 января 1995 г. было установлено, что при приватизации государственных предприятий закрепленное на их балансе имущество, находящееся за рубежом (в том числе ценные бумаги, доли, паи и акции в находящихся там юридических лицах), не подлежат включению в уставный капитал акционерных обществ, создаваемых в результате преобразования государственных предприятий и продажи на конкурсах и аукционах.

3. Порядок и условия приобретения за рубежом российским государством и российскими государственными (а также любыми иными) предприятиями и учреждениями недвижимого имущества полностью определяется законодательством страны местонахождения этого имущества. Покупатели, а также арендаторы призваны самым тщательным образом выполнять предписания этого законодательства (правила регистрации земельных участков в так называемых земельных кадастрах и др.). При этом необходимо проверять, не имеются ли в отношении земельного участка какие-либо обременения, в частности сервитута (право прохода других лиц, проживание и т.д.), не заложено ли соответствующее имущество и т.д. Игнорирование таких обстоятельств может привести к неблагоприятным последствиям для российской организации – собственника или арендатора имущества.

4. С точки зрения международного частного права существенное значение имеет вопрос о том, может ли государственная собственность занимать за границей такое же положение, что и собственность, принадлежащая любому частному лицу. Можно ли в иностранном государстве под тем или иным предлогом, в частности под предлогом мнимого неисполнения обязательств российских организаций, арестовать государственное имущество, находящееся за границей, продать его с публичных торгов или подвергнуть иным мерам принудительного характера?

На эти вопросы следует дать отрицательный ответ, поскольку собственность государства находится в особом положении – она пользуется иммунитетом. Выше был рассмотрен вопрос об иммунитете государства и его органов (см. гл. 6). Иммунитет собственности тесно связан с иммунитетом государства, но может рассматриваться как самостоятельный вид иммунитета.

Иммунитет собственности государства заключается в особом режиме такой собственности, обусловленном особым положением субъекта права собственности – суверенного государства. Иммунитет собственности государства, находящейся за границей, сводится к тому, что это имущество не может быть объектом насильственных мер со стороны того государства, где указанное имущество находится.

Собственность государства пользуется неприкосновенностью. Это означает, что она не может без согласия государства-собственника быть подвергнута принудительному отчуждению, аресту, секвестру и другим принудительным мерам; ее нельзя насильно удерживать на иностранной территории; она не должна подвергаться расхищению со стороны другого государства, его органов или частных лиц.

Таким образом, неприкосновенность собственности государства не ограничивается изъятием ее из-под действия принудительных мер судебного характера. К ней не могут применяться и административные меры, она не может быть объектом взыскания по всякого рода внесудебным требованиям.

Иммунитет, которым пользуется собственность иностранного государства, делает недопустимым: 1) предъявление исков непосредственно к такой собственности (исков in reт в англо-американском праве); 2) наложение ареста на собственность для обеспечения любого предъявляемого к иностранному государству иска, связанного или не связанного с такой собственностью; 3) принудительное исполнение решения суда, вынесенного в отношении такой собственности иностранного государства.

При рассмотрении вопроса об иммунитете собственности английский ученый Дайси различает два случая. В первом случае собственность иностранного государства находится в руках представителя этого государства, пользующегося судебным иммунитетом, и потому иск направлен против суверена. Во втором случае собственность находится в руках третьего лица, не пользующегося судебным иммунитетом, поэтому предъявление иска к такому лицу возможно. Но даже в последнем случае, признает Дайси, «иск или процессуальное действие в отношении собственности (суверена) считается… иском или процессуальным действием против такого суверена».

Таким образом, на собственность иностранного государства не распространяется действие рассмотренного выше принципа «закон местонахождения вещи» (lex rei sitae), или, иными словами, в отношении этой собственности должны делаться изъятия из общего распространения на собственность иностранных лиц действия закона страны места нахождения имущества. Эти положения должны полностью применяться к государственной собственности РФ в тех случаях, когда государство или его органы не дали согласия на применение соответствующих принудительных мер в отношении российского имущества.

Иммунитет собственности иностранного государства находит выражение и в том, что органы другого государства не могут входить в рассмотрение вопроса о том, принадлежит ли собственность иностранному государству, когда она находится в его владении, если иностранное государство заявляет, что имущество принадлежит ему. Государство, в котором такое имущество находится, не может входить в рассмотрение этого вопроса.

В известном деле Лютера – Сегора (см. § 3) английский судья совершенно резонно указал, что если Л.Б. Красин привез товары в Англию и объявил, что они принадлежат советскому правительству, то ни один английский суд не может опровергнуть такое заявление.

Таким образом, если государство фактически обладает имуществом и заявляет, что имущество принадлежит ему, то в суде иностранного государства это обстоятельство не может подвергаться сомнению. Это положение известно как доктрина акта государства. Она применялась в течение длительного времени в судебной практике ряда государств, и прежде всего в Великобритании и США. Доктрина акта государства исходит из того, что источником каждого акта государства является его суверенитет. Поскольку принцип суверенитета – это один из основных принципов международного права, доктрину акта государства следует рассматривать как доктрину международного права. Доктрина акта государства запрещает судам одного государства обсуждать законность актов другого государства и выносить решение об их недействительности. В последние годы наметилась тенденция к умалению значения указанной доктрины и к ограничению сферы ее действия. Эта тенденция проявилась наиболее ярко в США.

В известном деле Саббатино окружной суд Южного округа Нью-Йорка, признавая действительность доктрины акта государства, решил, что она не может быть применена к кубинским законам о национализации, поскольку они якобы «нарушили международное право». Верховный суд США не согласился с этими доводами. В его решении от 23 марта 1964 г. по делу Саббатино было признано экстерриториальное действие кубинских законов о национализации. Суд пришел к выводу, что в соответствии с доктриной акта государства американские суды не вправе обсуждать вопрос о законности или незаконности акта суверенного государства. Однако это решение было фактически аннулировано принятием конгрессом США так называемой второй «поправки Хикенлупера» к Закону об иностранной помощи 1964 года. В этой поправке, иногда именуемой «поправкой Саббатино», в частности, было предусмотрено, что суды не должны уклоняться, ссылаясь на доктрину акта государства, от вынесения решения по существу дела в случае, если иск основан на конфискации или другом изъятии собственности, осуществленном «в нарушение принципов международного права, включая принципы компенсации и другие стандарты».

Сославшись на «поправку Хикенлупера», окружной суд при новом рассмотрении дела Саббатино пришел к иным выводам, чем Верховный суд США. Из ограничения доктрины акта государства исходит также решение Верховного суда США от 7 июня 1972 г. по делу First Nacional City Bank v. Bunco Nacional cle Cuba.

В отношении правила об иммунитете необходимо отметить, что если имущество государства пользуется иммунитетом, то из этого не вытекает, будто это правило должно применяться во всех случаях, поскольку пользование иммунитетом является правом, а не обязанностью государства. Государство не всегда может претендовать на такой иммунитет, а в ряде случаев может не ссылаться на иммунитет принадлежащей ему собственности. Каждое государство само определяет режим государственной собственности. Наше государство само определяет режим государственной собственности. Оно передает часть этой собственности в полное хозяйственное ведение либо оперативное управление государственных юридических лиц, закрепляет за ними определенное имущество.

Предприятие, за которым имущество закреплено собственником этого, имущества на праве полного хозяйственного ведения, является юридическим лицом и осуществляет в отношении этого имущества права и обязанности собственника. В России оперативную работу по экспорту и импорту, как отмечалось (см. гл. 5), ведут внешнеэкономические объединения, созданные в различных правовых формах, в том числе и полностью или частично принадлежащие государству. Поскольку подобное объединение или предприятие – это самостоятельное юридическое лицо и государство не принимает на себя ответственности по его обязательствам, оно не пользуется иммунитетами. В ходе проведения экономических реформ в нашей стране право осуществления внешнеэкономической деятельности получили государственные промышленные предприятия. В отношении их полностью действует принцип раздельной ответственности государства и юридического лица за некоторыми изъятиями из этого принципа в отношении казенных предприятий. Имущество объединения не пользуется иммунитетом в отношении предварительного обеспечения иска или принудительного исполнения решения только в том случае, если речь идет об обязательствах самого объединения или предприятия. Если же истец требует наложить арест на имущество объединения по претензиям не к данному объединению, а к каким-либо другим государственным юридическим лицам или к самому государству, то на такое имущество взыскание обращено быть не может. Российское государство в отношении такого рода взысканий может ссылаться на иммунитет государственной собственности, поскольку речь уже будет идти о взыскании в отношении государственного имущества вообще, вне зависимости от того, в чьем управлении это имущество находится.

Таким образом, государственная собственность, находящаяся в хозяйственном ведении или в оперативном управлении государственных юридических лиц, не пользуется иммунитетом в тех случаях, когда она рассматривается как предмет взыскания по иску к такому юридическому лицу. Если же арест накладывается на это имущество как на собственность государства, в чем бы она ни заключалась и где бы она ни находилась, то подобная собственность уже не выделяется из общего фонда государственной собственности. В этом случае такой собственности как собственности государства присущ иммунитет.

В ином положении находятся государственные юридические лица, финансируемые из государственного бюджета и осуществляющие определенные государственные или публично-правовые функции. В решении французского суда о картинах Матисса из музеев имени А.С. Пушкина и Государственного Эрмитажа (см. гл. 6) было обращено внимание на то, что картины находящиеся в этих музеях, относятся к федеральной собственности государства, а сами музеи осуществляют публичные функции. Поэтому, как считал суд, музеи должны пользоваться судебным иммунитетом и иммунитетом от принудительного исполнения на равных основаниях с государством – Российской Федерацией.

Вопрос об иммунитете собственности иностранного государства часто возникает в связи с иммунитетом государственных судов, используемых для торговых целей. В обязанности консулов РФ входит следить за тем, чтобы судам предоставлялись в полном объеме права и иммунитеты в соответствия с законодательством государства пребывания и международными договорами, участниками которых являются РФ и государство пребывания консула. К числу таких договоров относится, в частности, Договор о торговом судоходстве между СССР и Великобританией 1968 года. Согласно протоколу к договору от 1 марта 1974 г. морские суда и грузы, принадлежащие на праве собственности одному государству, «не будут подлежать задержанию или аресту в связи с исполнением любого решения суда» другого государства. Однако государство-собственник будет принимать в этих случаях необходимые административные меры для исполнения таких решений (ст. 2 протокола).

В соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, ратифицированной РФ, признается полный иммунитет судов в открытом море, состоящих только на некоммерческой государственной службе (ст. 96).

Особый режим предоставляется имуществу иностранного государства и в области налогообложения. Это закреплено как во внутреннем законодательстве государств, так и в различных международных соглашениях. Например, в США на основании закона № 846 от 24 декабря 1942 г. находящаяся в округе Колумбия (т.е. в Вашингтоне) собственность, которая принадлежит иностранному правительству и используется для официальных целей или в качестве резиденции главы дипломатической миссии, освобождается от общего и специального налогообложения. Обложение налогом недвижимостей, принадлежащих иностранным правительствам и используемых в консульских целях, находится в США в компетенции местных властней. В одних штатах освобождение от уплаты налогов на собственность принадлежащую иностранному правительству, предоставляется на началах взаимности, в других – только в соответствии с договорами, заключенными США с другими государствами.

В решениях судов США отмечалось, что в силу принципа иммунитета к иностранным правительствам не могут предъявляться иски по поводу налогообложения их собственности, находящейся в США.

Согласно ст. 21 Консульской конвенции между СССР и США от 1 июня 1964 г., недвижимая собственность в США, принадлежащая советскому государству и используемая для дипломатических или консульских целей, подлежит освобождению от всех федеральных, штатных и местных налогов.

Это положение нашло подтверждение в решении одного из американских судов. Предметом рассмотрения суда был вопрос о налогообложении здания, принадлежавшего СССР и использовавшегося как резиденция постоянного представительства СССР при ООН. Местные власти г. Гленкова сделали попытку, вопреки тому, что эта собственность принадлежит иностранному суверену, подвергнуть ее в 1969 году . налогообложению. В предшествующие годы налогообложение не производилось. 7 января 1971 г. окружной суд Восточного округа штата Нью-Йорк по делу правительства США против г. Гленкова вынес решение, согласно которому собственность постоянного представительства СССР при ООН в Гленкове в силу ст. 21 Консульской конвенции между США и СССР не подлежит налогообложению. В 1978 году в США было установлено налогообложение в отношении собственности иностранного государства, используемой для коммерческих целей.

Контрольные вопросы

1. Какие коллизионные нормы применяются в отношении собственности?

2. Что понимается под правом государства на национализацию частной собственности?

3. Что понимается под экстерриториальным действием актов о национализации?

4. Каково содержание соглашений РФ с другими странами о взаимном поощрении и защите инвестиций?

5. Какие правила устанавливает законодательство РФ в отношении государственной собственности РФ за рубежом?

6. Какой правовой режим должен предоставляться собственности российского государства за рубежом?

О Main Aditor

Здравствуйте! Если у Вас возникнут вопросы, напишите нам на почту help@allinweb.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.