Признание и исполнение иностранных арбитражных решений

Главные проблемы развития торгового арбитража и международного сотрудничества в этой области долгое время представали как задачи обеспечения принудительного исполнения иностранного арбитражного решения за границей. Ввиду того, что арбитражное решение трактовалось, хотя и с оговорками, как часть правопорядка того государства, в котором оно было вынесено137, вполне закономерно, что автоматическое признание его действия за рубежом не

  1. См.: Арбитражная практика за 1996 — 1997 гг. / Сост. М.Г. Розенберг. М., 1998. С. 135 и сл.
  2. См.: Практика международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий / Сост. и автор комментария М.Г. Розечберг. С. 99 — 106.
  1. Представляется, что данный подход в принципе верен, несмотря на то, что некоторые современные западные авторы (например, профессор Бургундского университета, арбитр

могло иметь места. Между тем именно в признании и исполнении иностранного арбитражного решения за пределами юрисдикции, в рамках которой оно состоялось, заключен весь смысл подобного способа разрешения споров. До принятия в 1958 г. Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений в данной сфере имелись многосторонние и двусторонние международные документы: Женевский Протокол об арбитражных оговорках от 24 сентября 1923 г., Конвенция об исполнении иностранных арбитражных решений от 26 сентября 1927 г. или, например, советско-шведское соглашение о третейском суде от 7 ноября 1940 г., являющееся редчайшим соглашением в этом роде, поскольку содержит положения, относящиеся к процедуре арбитража, иные международные акты. В истории двусторонних отношений по урегулированию взаимного признания и исполнения иностранных арбитражных решений есть немало примеров более ранних документов. Так, к одним из первых специальных соглашений подобного рода относится подписанная между Швейцарией и Францией 15 июня 1869 г. двусторонняя Конвенция о юрисдикции судов и о приведении в исполнение решений по гражданским делам, действовавшая вплоть до новейших времен и утратившая силу с

  1. января 1992 г.138

Именно на данную Конвенцию была сделана ссылка в деле по исполнению решения швейцарского арбитража, состоявшегося в Женеве на основании арбитражной оговорки Международной торговой палаты в рамках иска английской компании «Хилмартон» к французскому обществу ОТВ. Вынесенное 19 августа 1988 г. в Женеве арбитражное решение отклонило требования «Хилмартон», однако в отношении него была выдана экзекватура во Франции на принудительное исполнение в пользу ОТВ. Между тем в Швейцарии решение было отменено. Обжалуя экзекватуру во Франции в Апелляционный суд Парижа, которой приводилось решение в исполнение несмотря на то, что в стране вынесения в отношении него возбуждены процедуры по отмене, а затем и в Верховный суд Франции — последующие решения французских апелляционных судов по состоявшимся другим судебным актам в связи с данным делом, «Хилмартон» обращался в своих аргументах к ст. 15 и 16 Швейцарско-французской конвенции 1869 г., а также к общим положениям права, согласно, которым, если соответствующие нормы менее благоприятны применительно к признанию, чем Нью-Йоркская конвенция, применяются положения последней139.

Характеризуя нынешнее состояние дел в области правового регулирования признания и исполнения иностранных арбитражных решений, стоит безоговорочно констатировать определенную степень гармонизации соответствующих правовых норм, достигнутой современными государствами, которая, бесспорно, произошла на основе Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г. В целях подтверждения такого вывода достаточно просто сравнить ее положения с корреспондирующими нормами, например Межамериканской конвенции о международном коммерческом арбитраже от 30 января 1975 г., Эр-Риядской арабской конвенции о сотрудничестве по судебным вопросам от 6 апреля 1983 г. или Амманской арабской конвенции от 14 апреля 1987

Арбитражного суда Международной торговой палаты, французский исследователь международного торгового арбитража Э. Локэн) считают, что решение принадлежит международной правовой сфере. Действительно, связь арбитражного решения, вынесенного по международному частно-правовому спору, с правопорядком государства проведения арбитража в известной мере фрагментарна и весьма условна. Однако и в этом аспекте международное по содержанию явление (спор) как бы то ни было должно обрести национальную форму. Это достигается путем признания, что конкретное арбитражное решение включается в правопорядок той страны, на территории которой оно было принято. Не случайно поэтому отмена или приостановление его исполнением в этой стране может составить основание для отказа в признании и исполнении на территориях других государств, если речь идет об участниках Нью-Йоркской конвенции, в частности.

  1. См.: Revue de l’Arbitrage. 1994. P. 327 — 328.
  2. См.: Revue de l’Arbitrage. 1994. P. 327 — 328.

г. Во всех перечисленных актах в числе оснований для отмены или отказа в признании и принудительном исполнении решения, вынесенного иностранным третейским судом, указываются по крайней мере три общих обстоятельства: 1) если спор не подлежал рассмотрению арбитражем;

  • если арбитраж вышел за пределы своих полномочий, а также если арбитр или арбитры оказались под ненадлежащим влиянием, повлекшим за собой вынесение соответствующего решения; 3) если исполнение арбитражного решения противоречит публичному порядку. Эр-Риядская конвенция совпадает с Нью-Йоркской еще по ряду оснований для отказа: арбитражное решение вынесено на основе недействительного арбитражного соглашения; арбитры не обладали компетенцией разрешать спор, исходя из условий арбитражного соглашения или норм применимого права; стороны не были надлежащим образом извещены о процессе (ст. 37 Эр-Риядской конвенции). Межамериканская же конвенция, как упоминалось ранее, не только полностью воспроизводит основания для отказа в признании и исполнении, которые имеются в Нью-Йоркской конвенции, по содержанию и существу, но и следует структуре и концепции их изложения в последней (ст. 5 Межамериканской конвенции).

Так, в соответствии с нормами Конвенции договаривающиеся государства обязались признавать и давать согласие на исполнение на своей территории иностранным арбитражным решениям, которые подпадают под сферу ее действия140 с учетом оговорок, сделанных участвующими сторонами при подписании или присоединении. В свете этого, если общими критериями, зафиксированными в Конвенции, являются признаки «территориальности» и «национальности» арбитражного решения, т.е. признаются и исполняются решения арбитражей, вынесенные на территории государства-участника, иного, нежели государство исполнения, или те, которые не являются для него «внутренними», то понятно, насколько принципиальным становится вопрос о выборе места проведения арбитража. Большей частью стороны предпочитают определять в качестве места проведения арбитражных разбирательств государство, руководствуясь принципом «нейтральности», или территориальной близости, т.е. проводить арбитраж в ближайшей «третьей стране». Однако не всегда «географический» подход оказывается надежным.

Место проведения арбитража важно прежде всего потому, что в силу «местных» императивных норм процессуального права существует опасность риска отмены или пересмотра государственным судом арбитражного решения по существу. Вследствие этого сторонам необходимо не просто заранее изучить, но и предвидеть возможные пути развития событий после вынесения конкретного решения третейским судом, отдавая себе в этом отчет при выборе соответствующей страны.

Представим себе, что разрешение спора арбитражем имеет место между немецким и тунисским предприятиями. И ФРГ, и Тунис являются участниками Нью-Йоркской конвенции. Вполне логично предположить, что решение будет беспрепятственно исполнено и в той и в другой стране при условии, однако, что местом проведения арбитража была участвующая в Конвенции сторона, так как и Германия и Тунис сделали при присоединении к Конвенции оговорки о признании арбитражных решений, вынесенных на территориях договаривающихся государств. В свете этого, если арбитраж имел место, например, в Объединенных Арабских Эмиратах, не участвующих в Нью-Йоркской конвенции, сам по себе факт участия в международном договоре двух упомянутых стран становится малоэффективным, так как отсутствие конвенционного признания арбитражного решения, вынесенного на территории неучаствующего государства, лишает в принципе стороны возможности его исполнить на основе норм международного соглашения.

  1. То есть таких, которые вынесены на территории государства иного, чем то государство, где испрашивается признание и приведение в исполнение. Она применяется также и к тем решениям, которые не считаются внутренними решениями в той юрисдикции, где испрашивается их признание и приведение в исполнение (ст. 1). В последнем случае речь идет о предоставлении возможностей присоединения к Конвенции таких стран, как, скажем, ФРГ, в которой квалификация арбитражных решений как иностранных, что было отмечено ранее, характеризуется особой спецификой.
  • В      свою очередь, то обстоятельство, что Конвенция 1958 г. связывает огромное число государств, облегчает выбор места проведения арбитража. При этом играют роль и другие многосторонние и двусторонние международные соглашения в области признания и исполнения арбитражных решений (подробнее об этом см. ниже). Скажем, в июне 1992 г. состоялось арбитражное разбирательство спора между турецкой и французской фирмами (Турция ратифицировала Ныо-Йоркскую конвенцию 2 июля 1992 г.). Следовательно, обращение к ней для целей исполнения решения, если арбитраж имел место в Турции, на территории Франции проблематично. Между тем Турция заключила соглашение с Австрией, в котором предусматривается признание и исполнение арбитражных решений, вынесенных на территориях договаривающихся стран. Таким образом, можно было бы рекомендовать в подобных условиях назначить местом проведения арбитража Австрию. Французская сторона в необходимом случае могла бы исполнить в Турции вынесенное решение, ссылаясь на австро-турецкое двустороннее соглашение, а турецкая — во Франции (или ином государстве-участнике), ссылаясь на Нью-Йоркскую конвенцию 1958 г., которая ратифицирована и Францией, и Австрией.
  • Нью-Йоркской конвенции 1958 г. единообразно установлен перечень оснований, при наличии которых в признании и исполнении компетентные власти государства-участника Конвенции вправе отказать. Данные основания распределены по двум группам. Первую составляют факторы, на которые вправе ссылаться сторона, против которой решение направлено: a) стороны в соглашении, указанном в ст. II, были по применимому к ним закону в какой-либо мере недееспособны, или это соглашение недействительно по закону, которому стороны его подчинили, а при отсутствии такого указания — по закону страны, где решение было вынесено, или b) сторона, против которой вынесено решение, не была должным образом уведомлена о назначении арбитра или об арбитражном разбирательстве или по другим причинам не могла представить свои объяснения, или c) указанное решение вынесено по спору, не предусмотренному или не подпадающему под условия арбитражного соглашения или арбитражной оговорки в договоре, ибо содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы арбитражного соглашения или арбитражной оговорки в договоре, с тем, однако, условием, что если постановления по вопросам, охватываемым арбитражным соглашением или оговоркой, могут быть отделены от тех, которые не охватываются таким соглашением или оговоркой, то та часть арбитражного решения, которая содержит постановления по вопросам, охватываемым арбитражным соглашением или арбитражной оговоркой в договоре, может быть признана и приведена в исполнение, или d) состав арбитражного органа или арбитражный процесс не соответствовали соглашению сторон или, при отсутствии такового, не соответствовали закону той страны, где имел место арбитраж, или e) решение еще не стало окончательным для сторон или было отменено или приостановлено исполнением компетентной властью страны, где оно было вынесено, или страны, закон которой применяется.
  • свете действия перечисленных оснований перед судом Сингапура в 1995 г. встал вопрос о признании и приведении в исполнение решения, вынесенного в мае 1995 г. Китайской международной экономической и торговой Арбитражной комиссией (КМЭТАК), ранее именовавшейся Внешнеторговой арбитражной комиссией Китайского комитета содействия международной торговле (ВАК ККСМТ). Поскольку арбитражное решение попадало в сферу действия Нью-Йоркской конвенции, оно должно было быть исполнено, если не доказано, что процедура арбитражного разбирательства противоречит соглашению сторон об арбитраже. Признание иностранного арбитражного решения, удовлетворившего требования истца, который ходатайствовал о его исполнении как судебного решения на основании приказа судьи, разрешающего исполнение, было оспорено ответчиком. Последний возражал против действительности процедур, ссылаясь на отсутствие соглашения о том, что именно Китайская международная экономическая и торговая Арбитражная комиссия, а не Внешнеторговая арбитражная комиссия Китайского комитета содействия международной торговле рассматривала дело, в то время как в контракте, содержащем арбитражную оговорку, предусматривалась передача спора ВАК ККСМТ с подчинением разбирательства ее Регламенту. Особо ответчик подчеркивал нарушение своих прав в результате того, что состав

арбитражных расходов и сборов, установленных согласно Регламенту КМЭТАК, значительно превосходил те, которые действовали во Временных правилах ВАК ККСМТ. В обосновании отклонения ходатайства ответчика об отказе в признании и исполнении суд отметил, что изменение в ставках гонораров арбитров не является существенным и достаточным основанием для оправдания отказа в исполнении согласно Нью-Йоркской конвенции, не составляя необходимого нарушения прав ответчика, который не участвовал в арбитражном рассмотрении дела и до стадии исполнения решения не выдвигал возражений против компетенции указанного выше органа. Ссылка ответчика на то, что арбитражная процедура якобы не соответствовала соглашению сторон, аргументы и мотивы, выдвинутые им, не были сочтены судом ни существенными, ни убедительными, в результате чего был выдан приказ о принудительном исполнении данного решения на территории Сингапура141.

Вторую группу оснований составляют два важных обстоятельства, которые должны быть установлены судом ex officio, т.е. в силу служебного долга самостоятельно, без какого бы то ни было обоснования их заинтересованной стороной. К ним относятся следующие: а) объект спора не может быть предметом арбитражного разбирательства по законам этой страны или б) признание и приведение в исполнение этого решения противоречат публичному порядку этой страны (ст. V). Действительно, правовые системы различных стран по-разному подходят к определению сферы для допущения арбитража в качестве средства рассмотрения споров. Во многих государствах исключено, как уже отмечалось, разбирательство арбитражным путем споров об установлении и прекращении правовой охраны объектов интеллектуальной собственности, потребительских сделок, споров, касающихся недвижимости или несостоятельности, а также вытекающих из договоров перевозки грузов в прямом международном железнодорожном и воздушном сообщении. Так, например, Норвегия при присоединении к Нью-Йоркской конвенции сделала соответствующую оговорку для целей признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений о том, что она «не применяет Конвенцию в отношении разногласий при разбирательствах, касающихся недвижимой собственности, которая находится в этом государстве, или права в отношении такой собственности или на такую собственность».

Интересны в этом плане иллюстрации из арбитражно-судебной практики западных стран. Апелляционный суд Брюсселя (Бельгия) в решении от 4 октября 1985 г. по делу № 6379.1990 между итальянским принципалом и бельгийским дистрибьютором товара, рассматривавший действительность арбитражной оговорки, отославшей к швейцарскому закону как праву, применимому к договорным отношениям по контракту исключительной продажи товара, результат которых проявляет себя на территории Бельгии, при общем указании контракта на то, что применимым правом выступает итальянское право («отношения сторон подчиняются действующему праву страны обычного местонахождения изготовителя….», изготовителем же

по контракту являлась итальянская сторона), вынужден был, во-первых, решить вопрос о том, какому правопорядку подчиняются отношения между сторонами (бельгийскому или итальянскому), и на этой основе, во-вторых, — подлежит ли арбитражному разбирательству спор либо его часть, если речь идет о действии императивных норм бельгийского права в той мере, в какой оно имеет эффект вне пределов территории Бельгии. Суд, рассмотрев Закон 1961/1971, основанный на Нью- Йоркской конвенции 1958 г., констатировал: «Для того, чтобы установить действительность арбитражной оговорки, содержащейся в контракте исключительной продажи, имеющем своим эффектом наступление последствий в Бельгии, необходимо применять не lex fori, а автономию воли сторон. Lex fori (закон суда) связанного со спором государства должен применяться к вопросу о действительности арбитражного соглашения только в случае, когда судебное учреждение рассматривает ходатайство о признаний и приведении в исполнение арбитражного решения;… вследствие этого ответ на вопрос о возможности разбирательства данного предмета арбитражем дает закон, избранный сторонами;….арбитр… должен прежде всего определить, какой закон применяется к арбитражной оговорке, а затем установить, может ли данный случай быть разрешен в

  1. Singapore Arbitrator. Op. cit. P. 6 — 9.

соответствии с этим правопорядком арбитражным путем»142.

Среди названных выше оснований для отказа в приведении в исполнение категория противоречия публичному порядку (о ее юридическом содержании см. в главе 12 тома 1 настоящего учебника) составляет наиболее «соблазнительное» обстоятельство для использования при испрашивании такого отказа ввиду очевидной своей «размытости». Однако она же характеризуется наибольшими сложностями доказывания по причине отсутствия ясно выраженного содержания и параметров юридического опосредствования. Вместе с тем нельзя не признать и того, что противоречие «публичному порядку» должно неминуемо выражаться в противоречии конкретным нормам или норме, могущим служить выражением некоего «правопорядка», понимаемого как таковой143. При этом чрезвычайно важно иметь в виду, что публичный порядок, бесспорно, должен анализироваться через призму действующих норм конкретного правопорядка.

  • деле, известном как судебный отказ (апрель 1997 г.), ОАО «Экспортлес» в признании и исполнении на территории Российской Федерации иностранного арбитражного решения (решения Арбитражного института Торговой палаты г. Стокгольма) на основе противоречия российскому «публичному порядку» ввиду несоблюдения при подписании внешнеторгового контракта постановления СМ СССР № 122 от 14 февраля 1978 г. (порядка, предусматривающего проставление двух подписей), видно, что отечественное судебное учреждение, а именно Санкт-Петербургский городской суд, воспользовался именно ссылкой на данное обстоятельство: «В силу п. 1 п/п «б» ст. 5 данной Конвенции (Нью-Йоркской конвенции

— Л.А.) в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано по просьбе той стороны, против которой оно направлено, только если эта сторона представит компетентной власти по месту, где испрашивается признание и исполнение, доказательство того, что признание и приведение в исполнение этого решения противоречит публичному порядку этой страны». В дальнейшем после обращений ОАО «Экспортлес» с заявлениями в Верховный Суд РФ о принесении протеста и отмены определения Санкт-Петербургского городского суда был вынесен судебный акт, которым исполнение было разрешено, причем в определении указывалось, что «суд не находит, что признание и приведение в исполнение этого решения противоречит публичному порядку Российской Федерации».

Ссылки на публичный порядок в собственном смысле слова необходимо отличать от иных

обстоятельств, которые не имеют ничего общего с данным институтом, хотя и могут формулироваться сходным образом, как «нарушение национальных интересов», «противоречие интересам государства» или «субъектов Федерации» и т.д.

В частности, при испрашивании признания и исполнения решения Международного

  1. Journal des Tribunaux. 1986. P. 93; Yearbook Commercial Arbitration. XIV. 1989. P.618 — 622 (Belgium, n. 6).
  1. Нелишне еще раз напомнить о взглядах самых разных специалистов на публичный порядок, высказанных в мировой юридической литературе. Так, М.И. Брун писал по этому поводу: «Варейль-Соммьер и Кан почти в одно время показали, …что публичный порядок не может быть ничем иным, как тем, что все разумеют под правопорядком…» (см.: Брун М.И. Публичный порядок в международном частном праве. СПб, 1916. С. 73). Современный автор М. Коппенол-Ляфорс подчеркивает, что каждое предписание международного частного права предполагает политический выбор, а правило, которое формирует норму о публичном порядке, основывается на аргументах за или против защиты основных интересов государства и его граждан (населения), В результате это приводит к тому, что специфическая норма международного частного права в особых случаях своего действия может вызвать расхождение с интересами государства и индивидуумов, которое преодолевается с помощью института публичного порядка (см.: Koppenol-Laforce М. International Contracts. Aspects of Jurisdicrtion, Arbitration and Private International Law. L., 1996. P. 138). В связи с этим необходимо добавить, что и сама категория публичного порядка во многом предполагает политический выбор, вследствие чего обращение к ней требует крайне осторожного к себе отношения.

арбитражного суда Международной торговой палаты в Париже, вынесенного в 1993 г. против российской внешнеторговой компании «КАМАЗ» (с местонахождением предприятия и активов в Татарстане), предусматривающего взыскание в пользу компании Саудовской Аравии 3.273.905,00 долл. США, 1.500.300,00 английских фунтов стерлингов и 1.084.180,00 французских франков, в качестве мотива для отказа Верховным судом Татарстана выдвигались именно соображения подобного рода — о том, что-де исполнение решения нанесло бы ущерб интересам субъекта Федерации. В этом плане следует безусловным образом отделять экономические мотивы возможного отказа в принудительном исполнении от мотивов юридического характера.

Вместе с тем экономические характеристики иногда бывают очень тесно связанными с юридическими, а также и социальными аспектами первостепенного значения, что в комплексе может привести к формированию позиции, укладывающейся в рамки категории публичного порядка. Так, в арбитражный суд обратилась иностранная фирма с ходатайством о приведении в исполнение решения третейского суда ad hoc, проводившегося в Стокгольме. При анализе обстоятельств выяснилось, что взыскание с ответчика присужденных сумм приведет к полному банкротству должника. К тому же предприятие является градообразующим, следовательно, его несостоятельность негативно отразится на социально-экономическом положении города в целом

— более половины жителей останутся без работы, а близлежащие регионы будут испытывать дефицит выпускаемой комбинатом продукции. Суд должен был учесть также и то, что процедура банкротства в РФ к этой категории предприятий применяется в особом порядке. По этому поводу некоторыми авторами были высказаны сомнения в отношении исполнения в такой ситуации решения третейского суда на территории Российской Федерации.1144 В то же время в связи с затронутым аспектом нельзя не подчеркнуть, что подобный подход неизбежно приведет к тому, что градообразующие предприятия-ответчики будут иметь всегда «иммунитет» от исполнения арбитражных решений, вынесенных не в их пользу, что не сообразуется с современной международной практикой регулирования исполнения иностранных арбитражных решений, и, как представляется, с существом категории «публичного порядка», в основе которой лежит все-таки правовая составляющая.

Категория публичного порядка может вмещаться не только в национально-правовые рамки, но и приобретать международные очертания. В юридической литературе по международному частному праву существует даже такое понятие, как «действительно международный публичный порядок» (ordre public éllement international)145, точную дефиницию которому дать было бы затруднительно. При этом, однако, можно вычленить некие устоявшиеся основы, незыблемые принципы, которые не только придают стабильность данной (т.е. международной) системе, но и выражают ее суть: суверенитет государства и вытекающий из него иммунитет, уважение суверенного равенства и невмешательство во внутренние дела других государств, соблюдение прав и основных свобод человека, ненападение и ненарушение территориальной целостности, «pacta sunt servanda» («договоры должны соблюдаться») и т.д. Как представляется, в нынешнее понимание «международного публичного порядка» необходимо должны входить результаты и продукты взаимодействия национально-правовых систем: гармонизация и унификация правовых норм, конструирование общих принципов права как на широком международном, так и региональном уровне, поддержание разумного баланса между общественными (государств или сообществ) и личными (частными) интересами и т.д.146

  1. См.: Морозова Ю.Г. Отказ в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений: основания публичного характера // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федераций. 2000. № 7. С. 146.
  1. См.: Вольф М. Международное частное право. М., 1984. С. 188.
  2. Например, Бертольд Гольдман, известный исследователь проблем международных экономических отношений, торговли и арбитража, высказал взгляд о том, что применительно к коммерческому арбитражу международный публичный порядок должен включать принцип «соблюдения денежных обязательств». По его мнению, этот принцип важен для разрешения
  • О        «международном публичном порядке» шла речь в решении Международного арбитражного суда МТП № 1110, вынесенном по спору между германской и британской фирмами147. В 1950 г. правительство Аргентины пригласило ряд корпораций для участия в тендере на увеличение мощности электрической сети в г. Буэнос-Айрес. Ответчик — британская компания, имеющая офис в Аргентине, — заплатила за участие в тендере 23 тыс. фунтов стерлингов. Истец воспользовался услугами ответчика как посредника, хорошо знающего людей, связанных с данным вопросом. В тот период времени в стране договоры от имени правительства Аргентины заключались не с теми, кто предлагал лучшие условия, а с теми, кто давал взятки соответствующим правительственным чиновникам. В результате истец «выиграл» тендер, истратив на «комиссионное вознаграждение» 10% стоимости договора, тогда как мог заплатить 1 — 2% стоимости договора, если бы давал взятки самостоятельно. В 1955 г. ввиду изменений в политическом режиме и с отставкой прежних должностных лиц истец — германская фирма — стал «персоной нонграта». В 1957 г. британская компания опять участвовала в тендере, на этот раз успешно, и получила подряд на строительство электростанции в пригороде Буэнос-Айреса, стоимостью 4 миллиона фунтов стерлингов. Германская фирма потребовала 10% стоимости контракта, поскольку считала, что успехи британской фирмы обусловлены ее усилиями шестилетней давности. Стороны обратились в MAC МТП. Когда вопрос был исследован третейским судом, арбитр поднял проблему своей компетенции, поскольку, несмотря на то, что обе стороны дали свое согласие на рассмотрение дела в арбитраже, рассмотрение спора, основанного на правонарушении, противоречило бы основным принципам международного сообщества. В решении было сказано следующее: «Невозможно отрицать существование общего принципа права, признанного цивилизованными нациями, согласно которому договоры, серьезно нарушающие добрые нравы или международный публичный порядок, являются незаконными или, по крайней мере, не подлежащими принудительному исполнению, а поэтому не могут быть санкционированы судом или арбитрами».
  • частности, странам Европейского Союза знакомо такое явление, как нарушение основополагающих принципов права Сообществ, которое считается противоречием «публичному порядку Сообщества». Стоит, между прочим, упомянуть, что в правовой литературе, затрагивающей проблемы ЕС, иногда используются понятия «наднационального» и «транснационального» публичного порядка148. Такие основополагающие принципы сформулированы прежде всего нормами статей 85 и 86 Римского договора. Римская Конвенция стран ЕС о праве, применимом к договорным обязательствам (1980 г.), также использующая категорию «публичного порядка», оговаривает, что ее положения не затрагивают применения норм, которые в отношении конкретных вопросов устанавливают коллизионные нормы, касающиеся договорных обязательств, которые содержатся или будут содержаться в актах органов Европейских Сообществ или их национально-правовых законах, гармонизированных во исполнение таких актов Сообществ. При этом Конвенция устанавливает: «…в применении норм права любого государства, установленных настоящей Конвенцией, может быть отказано только в случае, если такое применение очевидным образом несовместимо с публичным порядком страны суда» (ст. 16). Следовательно, нарушение публичного порядка не обязательно должно предполагать несовместимость норм одного и другого государства. О публичном порядке, как в вышеуказанном случае, предусмотренном Римской конвенцией, а также и Нью-Йоркской

инвестиционных споров, при отказе признания национализации и конфискации собственности до тех пор, пока не выплачена справедливая, быстрая и эффективная компенсация (см.: Julian D.М. Lew. Applicable Law in International Commercial Arbitration. N.-Y., 1978. P. 540).

147 ICC Awards, № 1110, Doc. № 410/1056, 15.01.63; Julian D.M. Lew. Applicable Law in International Commercial arbitration. P. 553.

  1. См.: Verbist Herman. The application of European Community Law in ICC Arbitrations // The ICC International Court of Arbitration Bulletin. International Commercial Arbitration in Europe. Special Supplement. ICC Publication № 537. P., 1994. P. 33 — 55.

конвенцией о признании и исполнении иностранных арбитражных решений, может идти речь и тогда, когда ему противоречит «применение» норм права, в частности признание и исполнение иностранного арбитражного решения.

Оговорка о «публичном порядке», таким образом, может использоваться в двух ипостасях — в качестве основания для оспаривания и отмены вынесенного решения, если последнее базируется на праве, применение которого несовместимо с правопорядком страны вынесения решения, и основания для отказа в признании и принудительном исполнении арбитражного решения в юрисдикции, где испрашивается исполнение.

Так, согласно договоренности, достигнутой между чехословацким истцом и турецким ответчиком, на основании избранного ими применимого права спор между ними был разрешен «дружеским посредником», но в исполнении решения в Турции было отказано, так как турецкое законодательство признает только решения, вынесенные на основании закона, несмотря на то, что обе стороны согласились на его разрешение «дружеским посредником»149.

Договор ОХАДА 1993 г., связывающий франкоязычные государства Африки, использует в своем содержании категорию «международного публичного порядка» как основание для отказа в признании и исполнении арбитражного решения (ст. 25), хотя и не раскрывает ее.

  • некоторых международных договорах категория публичного порядка терминологически может и не присутствовать буквально — в ряде случаев их содержание оперирует такими понятиями, как «противоречие основам правопорядка», «принципам национального законодательства», «нанесение ущерба суверенитету, безопасности» и т.д. Например, Договор о правовой помощи по гражданским и уголовным делами между СССР и Йеменом (НДРЙ) 1985 г., будучи одним из редких правовых актов подобного рода, разрешающих вопрос об исполнении арбитражных решений, указывает, что компетентные органы, в которые обращена просьба об исполнении арбитражного решения, вынесенного на территории другой договаривающейся стороны, не проверяя решения по существу, вправе отказать в исполнении, если признание и исполнение решения может нанести ущерб ее суверенитету или безопасности либо противоречит основным принципам ее законодательства (ст. 16).
  • международной практике признания и исполнения иностранных арбитражных решений, когда вопрос о признании регулируется порою как многосторонним, так и двусторонним договорами, участниками которых являются данные государства, причем в двустороннем соглашении может быть установлено меньшее число оснований для отказа, считается достаточно типичным принцип, согласно которому сторона, испрашивающая разрешение на исполнение решения, вправе ссылаться на тот международный договор, который содержит более благоприятствующее регулирование.

Например, между СССР и ФРГ 22 апреля 1958 г. был заключено Соглашение по общим вопросам торговли и мореплавания, которое содержало лишь следующие случаи возможного отказа в исполнении арбитражного решения: если решение по праву государства, в котором оно было вынесено, не приобрело для сторон значения вступившего в силу окончательного решения; если решение противоречит публичному порядку государства, в котором испрашивается исполнение. Несмотря на то, что и ФРГ и СССР (ныне РФ) являются участниками Нью-Йоркской конвенции, при ходатайстве соответствующего лица компетентный орган, решающий вопрос о выдаче разрешения на исполнение, не вправе отклонить ссылку заинтересованной стороны на данный договор, который оказывается более приемлемым для получения экзекватуры. В подобном случае двусторонний договор будет применяться как lege speciali в отличие от lege generali — Нью-Йоркской конвенции 1958 г.

  • то же время нельзя не сказать и о том, что иной подход может быть зафиксирован прямым указанием об этом в международном соглашении. В частности, упомянутый Договор ОХАДА установил в ст. 25 императивную норму, предписывающую, что Общий суд правосудия и арбитража, учрежденный в рамках Организации, является единственным органом, компетентным выдать экзекватуру на признание и исполнение иностранных арбитражных решений. Более того,
  1. ICC Awards. № 1525. Doc. № 410/1708, 15.09.69. P. 143.

он определяет, что перечень оснований, в силу которых в этом может быть отказано, имеет строго ограниченный характер, не допуская, таким образом, права сторон ссылаться на более благоприятные правила других международных договоров (будь то многосторонних или двусторонних).

Процедуры исполнения иностранных арбитражных решений. Унификация,осуществленная

  • Нью-Йоркской конвенции, не затрагивает установления процедур, которые должны действовать
  • процессе признания и исполнения иностранных арбитражных решений в различных странах. В этой части международное соглашение единым порядком предусмотрело, что признание и исполнение подчиняется внутренним процессуальным нормам соответствующего государства-участника.
    • том же, что касается существа подобных мер, то они весьма разнообразны150. Внутригосударственное право различных стран использует как традиционный институт экзекватурирования (т.е.выдачу экзекватуры на арбитражное решение—процедуру,имеющуюцелью придание ему исполнительной силы, сопряженной с применением в случае необходимости мер принуждения со стороны государства по отношению к обязанному лицу или его имуществу)151, так и упрощенный порядок исполнения арбитражных решений в зависимости от принадлежности данного государства к той или иной правовой системе или сообществу. Обратимся в этом плане к некоторым примерам. Так, во Франции для принудительного исполнения арбитражного решения, вынесенного за рубежом, требуется экзекватура, которая обеспечивается распоряжением председателя суда общей юрисдикции по месту его исполнения. В процессе выдачи разрешения на признание и исполнение проверяется, во-первых, формальная правильность решения и, во-вторых, допустимость исполнения с точки зрения публичного порядка. Близкий к этому порядок по признанию и исполнению арбитражных решений имеет место в Германии, Финляндии, Швейцарии. Институт экзекватуры заложен также и в многостороннем международном соглашении — Договоре ОХАДА, положениями которого предусмотрена ее выдача Общим судом правосудия и арбитража, что закономерно влечет за собой ex otticio отказ от компетенции в этом отношении любого судебного органа стран-участниц.
  • Англии иностранные арбитражные решения возможно исполнить, прибегнув к одному из трех видов процедур: посредством регистрации в Высоком суде; по разрешению Высокого суда; путем возбуждения дела о выдаче разрешения на признание (экзекватуры). В случае, если арбитражное решение или судебное решение, касающееся арбитражного решения, подлежит признанию и исполнению на основании части II Закона об организации правосудия 1920 г. или части I Закона об иностранных судебных решениях 1933 г., отсылающего решение вопроса о признании и исполнении к акту 1920 г., то последние осуществляются путем регистрации арбитражного решения в Высоком суде. Ходатайство с просьбой о регистрации сопровождается копией арбитражного решения, с указанием наименований и адресов истца и ответчика, а также доказательств того, что решение не было исполнено добровольно. Зарегистрированное решение будет исполняться в том же порядке, что и собственно решения Высокого суда.

Английская правовая система подразделяет арбитражные решения на «иностранные» и «конвенционные», что ведет свое начало от норм английского Закона об арбитраже 1950 г., положения которого применялись к иностранным решениям, вынесенным в соответствии с арбитражными соглашениями, подпадающими под сферу действия Женевского протокола и Женевской конвенции 1923 и 1927 гг. соответственно. Статья 99 нового Закона об арбитраже 1996 г., касающаяся принудительного исполнения некоторых иностранных арбитражных решений, оставила в силе применение части II Закона 1950 г., следовательно, и данную категорию решений. «Конвенционное решение» — это арбитражное решение, признание и исполнение которого

  1. Подробное освещение данного аспекта проблемы с историко-правовых позиций проведено в работе С.Н. Лебедева «Международный торговый арбитраж» (М., 1965).
  1. Система экзекватурирования предполагает, что компетентная власть — обычно судебная — соответствующего государства выдает по просьбе заинтересованной стороны приказ об исполнении, по сути являющийся разрешением на исполнение.

регламентируется Нью-Йоркской конвенцией 1958 г. Если «иностранное» или «конвенционное» арбитражное решение не могут быть исполнены на основании Закона 1920 г., необходимо получить разрешение на его исполнение со стороны Высокого суда, что инициируется путем подачи заявления. Получение разрешения в ходе достаточно простых процедур делает возможным принудительное исполнение в том же порядке, что и судебные решения, вынесенные судом в Великобритании или стране Британского Содружества Наций. В случаях, когда иностранное арбитражное решение не может быть исполнено ни в результате регистрации, ни в порядке получения разрешения Высокого суда (если, скажем, имело место устное соглашение между сторонами на передачу спора в арбитраж), исполнение решения обеспечивается посредством возбуждения искового производства в суде согласно common law.

  • Индии согласно Закону 1996 г. также существует два вида иностранных арбитражных решений — «женевские иностранные решения», т.е. подпадающие под сферу действия женевских документов 1923 и 1927 гг., и «решения Нью-Йоркской конвенции». В целях исполнения как «женевских арбитражных решений», так и «решений Нью-Йоркской конвенции», они считаются постановлениями местного суда, если таковой найдет, что решения удовлетворяют требованиям, сформулированным в соответствующих разделах Закона. Приказы суда, могущие быть обжалованными в связи с арбитражными решениями, касаются двух категорий отказов: отказа направить стороны в арбитраж и отказа исполнить иностранное арбитражное решение. Предъявление вторичной апелляции в суд не допускается. Однако закон не запрещает добиваться правосудия в Верховном суде (п. 3 ст. 37).

Исковая система признания и исполнения иностранных арбитражных решений, помимо Великобритании, действует и в других странах — США, Дании, Швеции и т.д., допускающих основания оспаривания действительности арбитражного решения в процессе искового производства. Вместе с тем следует отметить принципиальные положения, разделяемые многими государствами, в силу которых компетентные органы государства, где испрашивается признание и исполнение иностранного арбитражного решения, не вправе отменять или аннулировать его, за исключением того, что они могут отказать в признании и приведении его в исполнение по определенным в международном договоре или национальных нормах основаниям, поскольку признание арбитражных решений конституирует признание в правовом плане последствий, обусловленных решением.

Согласно малазийскому Закону 1985 г., касающемуся Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (ст. 3), последнее может быть исполнено либо в порядке искового производства, либо аналогичным образом, что и арбитражное решение, подчиняющееся ст. 27 Закона об арбитраже 1952 г. Малайзии. Сторона, испрашивающая исполнение, должна представить оригинал арбитражного решения либо надлежащим образом заверенную его копию, оригинал арбитражного соглашения или надлежаще заверенную его копию и, если решение составлено на ином языке, чем государственный или английский язык, — перевод на тот или другой язык, выполненный и удостоверенный официальным или присяжным переводчиком либо дипломатическим или консульским представителем (ст. 4).

Страны-участницы Эр-Риядской арабской Конвенции 1983 г. о сотрудничестве по судебным вопросам осуществили унификацию требований по представлению документов, необходимых для испрашивания исполнения арбитражных решений, в числе которых, например, предъявление документов, свидетельствующих не только о том, что решение является окончательным в государстве его вынесения, но и подтверждающих подлинность уведомления о вынесении такого решения либо иного документа, доказывающего факт надлежащего извещения стороны, если решение было вынесено в ее отсутствие (ст. 34).

  • вопросе признания и принудительного исполнения иностранных арбитражных решений обращает на себя внимание специфическое регулирование, содержащееся в Договоре ОХАДА 1993 г. Статья 24 данного международного соглашения устанавливает, что решение, вынесенное арбитром или арбитрами, действовавшими в рамках Общего суда правосудия и арбитража, созданного Договором ОХАДА, на основе его Регламента, должно быть представлено для утверждения в Суд. Вынесенное «в соответствии с положениями международного договора

решение обладает качеством исполнимости на территории всех государств его участников на таких же основаниях, что и внутренние решения, принятые в рамках соответствующей юрисдикции». Они являются объектом принудительного исполнения в силу решения о выдаче экзекватуры. Исключительной компетенцией по вынесению такого решения наделен Общий суд правосудия и арбитража (ст. 25). Вследствие этого устанавливается тождество режимов признания вступления в законную силу и исполнимости так называемых «арбитражных решений ОХАДА» и решений, вынесенных национальными юрисдикциоиными органами государств-участников Договора, поскольку содержание приведенного раздела обусловливает применение и к тем и к другим одних и тех же положений. Коль скоро внутренние решения вступают в законную силу с момента их вынесения, аналогичное последствие имеет место применительно и к «решениям ОХАДА». Необходимо подчеркнуть, что согласно договорным нормам «решения ОХАДА» обладают законной силой во всех государствах-участниках. Поэтому ст. 30 Регламента Суда, утвержденного Советом Министров стран-участниц Договора, особо указывает, что «ходатайствующая сторона должна уточнить перечень государств, на территории которых испрашивается экзекватура».

  • Российской Федерации исполнение иностранных арбитражных решений имеет в качестве правовой основы Нью-Йоркскую конвенцию о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г., Соглашение от 20 марта 1992 г. «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности», объединяющее страны СНГ, соответствующие двусторонние международные договоры, а также Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. № 5338-1, Указ Президиума Верховного Совета СССР «О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей» от 21 июня 1988 г. № 9131-XI и другие акты внутригосударственного гражданско-процессуального права и арбитражного процесса. В силу ст. 7 Федерального закона РФ «Об исполнительном производстве» от 21 июля 1997 г. № 119-ФЗ в перечень оснований исполнительных документов включены исполнительные листы, выдаваемые судами наряду с прочим на основании решений международного коммерческого арбитража и иных третейских судов; решений иностранных судов и арбитражей.

Применительно же к характеристике регулирования отношений по исполнению иностранных арбитражных решений с помощью других международных договоров, одни из них, например Амманская арабская конвенция о коммерческом арбитраже 1987 г., дают самый общий ответ: «Верховный суд каждого договаривающегося государства обязан выдать документ на разрешение исполнения решения арбитражного суда. В разрешении на исполнение может быть отказано только в случае противоречия данного решения публичному порядку» (ст. 35).

Другие, в частности Конвенция Лиги Арабских Государств об исполнении судебных и арбитражных решений 1952 г., оперирует как общими категориями, так и деталями, относящимися

  • исполнению только арбитражных решений: «…любое окончательное решение, касающееся гражданского или торгового права, платежных обязательств, любой приговор суда, наделенного юрисдикцией по уголовно-правовым делам или вопросам, относящимся к причинению вреда, равно как и все решения, связанные с личным статусом, вынесенные компетентными судебными учреждениями в любом из участвующих государств Лиги, обладают исполнительной силой в другом государстве ЛАГ в соответствии с положениями настоящего соглашения» (ст. 1).

Несмотря на то, что в данном разделе, а также в ст. 6 многостороннего договора, устанавливающей, что «решения, которые подлежат исполнению в любом государстве Лиги, имеют такую же юридическую силу, что и в государстве, в котором испрашивается исполнение», регулирование исполнения судебных и арбитражных решений, как видно из изложенного, объединено на основе применения договорного принципа общей исполнимости. В ст. 3 содержатся основания, дающие возможность компетентным властям государств-участников отказать в исполнении иностранного арбитражного решения. При этом Конвенция не предоставляет соответствующим органам договаривающихся государств права пересматривать вынесенные судебные или арбитражные решения по существу. С учетом смысла предыдущих положений среди оснований для отказа в исполнении арбитражного решения Конвенция называет

следующие: а) если по закону государства, в котором испрашивается исполнение, спор не может быть разрешен арбитражным путем; б) если вынесенное решение не соответствует арбитражному соглашению; в) если арбитры не были уполномочены на разрешение вопроса по условиям арбитражного соглашения или согласно закону, на основе которого вынесено решение; г) если стороны не были надлежащим образом извещены о разбирательстве дела; д) если в решении содержится нечто, что противоречит общему правопорядку или публичному порядку или общественной морали государства, в котором испрашивается исполнение; е) если арбитражное решение не стало окончательным в государстве его вынесения.

Арабская конвенция о сотрудничестве по судебным вопросам 1983 г., заключенная в Эр-Рияде, единым порядком устанавливая как для судебных, так и для арбитражных решений процедуру признания и исполнения, основанную на требованиях местного законодательства того государства, на территории которого испрашивается исполнение, тем не менее особо подчеркивает договорную природу исполнительной силы соответствующих документов: «…исполнительные документы одного договаривающегося государства, изданные на его территории, должны быть предметом выдачи разрешения на исполнение в другом государстве в соответствии с условиями, предусматриваемыми для исполнения судебных решений» (ст. 36). Однако решения, принятые судами одного государства-участника, которые признаются другим договаривающимся государством в силу положений Конвенции, исполняются в любом другом ее участнике, если они обладают исполнительной силой в том государстве, в котором находится вынесшее решение судебное учреждение. Процедуры по осуществлению признания и исполнения решения подчиняются закону того государства, в котором испрашивается признание и исполнение

  • той мере, насколько это совместимо с положениями данной Конвенции (ст. 31). Ряд условий, служащих предпосылками для действия приведенных статей Конвенции, а значит, и для процедур по признанию и исполнению, определен непосредственно в договоре специальными правилами (ст. 28, 30), а также и в общей форме — посредством закрепления требования о ненарушении норм мусульманских законов шариата, конституции, публичного порядка или добрых нравов участвующего государства, в котором испрашивается исполнение.

Следовательно, подобные предписания оказываются действующими и в отношении арбитражных решений. Кроме того, в ст. 37 перечисляются основания, в силу которых компетентная власть договаривающегося государства может отказать в признании и исполнении, если таковые наносят ущерб для действующих правоположений данного государства, где подается ходатайство об исполнении. Оценивая в целом существо подобного регулирования, следует указать, что характер этих оснований (их пять) сходен с тем, что зафиксировано в ст. V Нью-Йоркской конвенции.

Судебный контроль за арбитражем. Все сказанное выше,думается,достаточно убедительнопродемонстрировало, что главное в содержании арбитража (международного торгового арбитража

  • том числе) — это изъятие разрешения споров из сферы юрисдикции государственных судов соответствующих государств. Вместе с тем ранее нигде не говорилось о такой важной составляющей сложного явления, именуемого «арбитраж» («международный коммерческий арбитраж»), как судебный контроль за разбирательством и арбитражным решением. Именно наличие этого процессуального элемента позволяет говорить об арбитраже в правовом смысле как о феномене sui generis.

Говоря вообще, судебный контроль может быть осуществлен как до вынесения решения, так и после него. Его присутствие проявляется прежде всего в области признания и принудительного исполнения арбитражного решения. В этом плане на практике государственный контроль реализуется преимущественно в месте (стране) принудительного исполнения иностранного арбитражного решения в ходе выдачи экзекватуры. В то же время не исключается и контроль судебных инстанций государства, на территории которого арбитражное решение вынесено. Более того, именно пределы, характер и условия осуществления такого вмешательства местного суда в арбитраж становятся ключевыми аспектами выбора места будущего проведения арбитражного рассмотрения спора, вытекающего из международной сделки. Нелишне подчеркнуть, что возможность обжалования решения, которая может привести к его пересмотру государственными

судебными органами, установленная местным законодательством, чего стороны стремились избежать посредством заключения арбитражной оговорки, производит отталкивающий эффект. Наличие перспективы отмены решения местными инстанциями менее опасно, однако бесспорно, что о подобных эвентуальных событиях следует быть осведомленными заранее. В некоторых странах подобные меры исключены для международного арбитража. Таков подход Бельгии, которая Законом от 27 марта 1985 г. устранила указанного рода вмешательство суда в международный торговый арбитраж.

Однако в целом контроль государственного суда распространяется и на иные стадии рассмотрения дел третейским судом (например, на вынесение арбитрами суждения по вопросу о своей компетенции рассмотреть спор, действительность арбитражного соглашения, отвод и назначение арбитров, применение обеспечительных мер и т.п.).

Французское юридическое лицо в 1997 г. оспаривало в бельгийском и французском судах действительность вынесенных в Иордании арбитражных решений по иску «Межарабской Корпорации по гарантиям инвестиций» (Кувейт) к акционерному обществу «Арабский международный Банк инвестиций» (Франция) на той основе, что, по мнению проигравшей стороны, решение арбитров должно было быть утверждено компетентным судом Иордании. Действительно, согласно действующему праву Иордании арбитражное решение утверждается судом. Однако суды первой инстанции как Брюсселя, так и Парижа отклонили ходатайство заявителя об отказе в исполнении арбитражного решения, вынесенного в Иордании , на территории Бельгии, а затем и Франции, ссылающегося на данный довод, признав, что согласно Общим условиям, которые являлись неотъемлемой частью правового регулирования договорных отношений между сторонами и содержали арбитражное соглашение, предусматривалось, что решение арбитров становится окончательным и юридически обязательным для них непосредственно с момента его вынесения. Следовательно, положения иорданского права неприменимы к данному случаю, так как ст. VI Нью-Йоркской конвенции, отсылающая к подпункту (e) пункта (1) ст. V, имеет в виду обращение к национальному праву страны, где арбитражное решение было вынесено, в случае его отмены или приостановления исполнением в суде этого государства: «Если перед компетентной властью,… было возбуждено ходатайство об отмене или приостановлении исполнением арбитражного решения, то та власть, к которой обратились с просьбой о признании и приведении в исполнение этого решения, может, если найдет целесообразным, отложить разрешение вопроса о приведении в исполнение этого решения…». Апелляционный суд г. Парижа, рассматривавший в порядке обжалования заявителем решения суда первой инстанции, подтвердил правильность первичного мнения суда и, отклонив жалобу на решение суда первой инстанции по ходатайству об отказе в признании и приведении в исполнение, разрешил принудительное исполнение во Франции. Он констатировал при этом, что внутригосударственные процессуальные нормы Иордании не применяются к международному арбитражу. Кроме того, отказал в приостановлении принудительного исполнения ввиду производства процедур по оспариванию арбитражного решения, осуществляемого в суде Иордании, полагая, что французский суд может отказать в исполнении, основываясь только на обстоятельствах, указанных во французском Гражданско-процессуальном кодексе (как он именуется во французской правовой литературе, «новом Гражданско-процессуальном кодексе» ввиду внесения в 1980 — 1981 гг. в ФГПК 1807 г. некоторых изменений), который не включает в соответствующий перечень оснований такой юридический факт, как оспаривание решения в иностранном суде.

Наиболее типичные случаи судебного контроля за арбитражем (арбитражным решением) составляют ситуации, когда возникают затруднения с назначением арбитров. Так, если при наличии арбитражного соглашения одна из сторон в срок, указанный в соглашении либо в регламенте, которому партнеры подчинили процедуру разбирательства спора, не назначит своего арбитра, последний по большей части назначается государственньм судебным учреждением. Согласно шведскому закону в подобных ситуациях, когда от каждой стороны требуется назначение арбитра, при условии, что первая сторона уведомила другую о своем выборе, эта

последняя должна в течение 30 дней с момента получения уведомления известить вторую сторону в письменном виде о назначении своего арбитра. Если вторая сторона не производит в установленный срок назначение арбитра, по требованию первой стороны он назначается окружным судом (ст. 15). В этом, правда, должна видеться не только функция контроля государственного суда, но и инструмент взаимодействия международного арбитража с местной юрисдикцией, который способствует устранению препятствий для неоправданных задержек и затягивания процедур, проводимых третейским судом. Например, п. 2 ст. 1493 нового французского Гражданско-процессуального кодекса (ФГПК) разрешает сторонам обратиться к Председателю трибунала большой инстанции Парижа, если они столкнутся с препятствиями по формированию арбитража и если речь идет о международном арбитраже, который происходит во Франции. Подобная мера играет особенно значительную роль при разбирательстве спора арбитражем ad hoc. И этот аспект также целесообразно учитывать при выборе места арбитража.

  • Российской Федерации границы вмешательства суда в деятельность арбитража предельно ясно установлены Законом «О международном коммерческом арбитраже» (ст. 5). Следует определенно указать, что возможности вмешательства российских государственных судебных учреждений в третейское разбирательство сведены практически к минимуму. В частности, если сторона не назначит арбитра в течение 30 дней по получении просьбы об этом от другой стороны или если два арбитра в течение 30 дней с момента их назначения не договорятся о третьем арбитре, по просьбе любой стороны назначение производится Президентом Торгово-промышленной палаты РФ (ст. 6, 11)152.
  • других государствах у судов подобных возможностей намного больше. Например, в Великобритании, по свидетельству специалистов, суд обладает неограниченной юрисдикцией вернуть арбитражное решение в целом или в части на повторное рассмотрение арбитражем или суперарбитром в качестве гарантии недопущения неправосудного акта. Однако обычно это приводится в действие в случаях ненадлежащего поведения арбитров, тайного сговора или если решение получено обманом либо путем сокрытия фактов. Арбитражное решение может быть отменено судом, если арбитр получил взятку или каким-либо тайным образом оказался заинтересован в исходе дела. Дисквалифицирующее поведение арбитра может в то же время иметь место даже и тогда, когда нет причин противоправного характера, которые можно было бы вменить ему в вину. Тем не менее считается ненадлежащим ведение дела арбитром, если решение выносится им по незаконному контракту, также неправомерно поведение арбитра, если решение вынесено до рассмотрения всех доказательств или до окончания стороной представления доказательств по делу, заслушивания свидетеля в отсутствие кого-либо из субъектов или осмотра имущества, являющегося предметом спора, без присутствия другой стороны и даже в случае бланкетного подписания решения одним из арбитров и т.д.153

Вмешательство государственного суда возможно и на более ранних стадиях арбитражного разбирательства. В частности, в Великобритании по заявлению одной из сторон по арбитражному соглашению с надлежащим предварительным уведомлением второй стороны, а также арбитров суд вправе отозвать соответствующего арбитра, если окажется, что имеет место любое из перечисленных в законе оснований: существуют обстоятельства, позволяющие сомневаться в беспристрастности арбитра; арбитр не обладает достаточной квалификацией разрешать спор; он физически или психически не способен осуществлять процедуры по рассмотрению спора либо имеются существенные предпосылки для сомнений в этом отношении; арбитр отказался либо не смог осуществить возложенные на него функции ведения процесса или использовать все разумные меры по осуществлению разбирательства и вынесению решения, в результате чего была допущена или могла бы произойти существенная для заявителя несправедливость (ст. 24 (1) Закона об арбитраже 1996 г.).

  1. Статья 16 монгольского Закона о внешнеторговом арбитраже 1995 г. аналогичную функцию
  2. сходных обстоятельствах предоставляет Председателю арбитражного суда Монгольской Национальной палаты.
    1. Schmitthoff C. Business Law. L., 1991. P. 741 — 744.

Судебный контроль за арбитражным решением на стадии его исполнения может быть устранен

  • помощью специального института, встречающегося в практике ряда стран, который именуется «исключающим соглашением» («exclusion agreement»). Речь идет о том, что стороны приходят к договоренности (чаще всего еще на этапе заключения арбитражного соглашения) о том, что решение в случае его вынесения третейским судом является окончательным, обязывающим стороны и подлежит немедленному исполнению. Так, в частности, при формулировании арбитражной оговорки, если стороны имеют намерение передать свой спор арбитражу в Вене, им может быть рекомендовано, например, дополнительно включить следующее положение: «Стороны, руководствуясь § 598(2) Австрийского гражданско-процессуального кодекса, отказываются от применения ч. 1 § 595 названного кодекса». Сходным образом в соответствии с ч. 1 ст. 192 швейцарского Закона о международном частном праве, если стороны не имеют домициля, постоянного местопребывания отделения фирмы по ведению предпринимательской деятельности в Швейцарии, они могут посредством арбитражного соглашения или последующей договоренности, совершенной в письменной форме, исключить все или ограничить обращения к основаниям для отмены арбитражного решения, предусмотренным в ст. 190 (ч. 2) Закона.

Некоторые же правовые системы исходят из того, что если такого соглашения не имеется, то стороны вправе при уведомлении другой стороны и арбитража обжаловать решение в суд по вопросам права, вытекающим из него. Таковы положения ст. 69, посвященной обжалованию решения третейского суда по вопросам права, английского Закона об арбитраже, которые устанавливают: «Соглашение об освобождении от условий арбитражного решения будет считаться соглашением по исключению юрисдикции суда по настоящему разделу». В этом плане любопытно сравнить указанные постановления с предписаниями по данному поводу индийского акта, датируемого тем же годом и изданного, как известно, в стране, характеризующейся значительным тяготением в силу исторических и прочих причин своей правовой системы к английскому праву. В рассматриваемой части нормы индийского закона 1996 г. совершенно иные: «В силу предписаний настоящего раздела арбитражное решение является окончательным и связывающим стороны, а также лиц, соответственно заявляющих требования от их имени» (ст. 35).

  • данном случае следует указать на важную черту, характеризующую тенденции развития правового регулирования арбитража и его взаимодействия с судебными процедурами функционирования судебных учреждений, которая проявляется в современном мире, — это нахождение своеобразного компромисса между традиционными принципами отдельных национально-правовых систем (английской и систем других англосаксонских стран, а также и не относящихся к ним государств, в частности Франции), предусматривающих возможности пересмотра любого арбитражного решения по вопросам права154, и отрицанием такого пересмотра, закрепленным в Типовом законе ЮНСИТРАЛ 1985 г.

Таким образом, несмотря на справедливость общих утверждений о том, что арбитраж есть особая форма правосудия, стоящая отдельно от деятельности государственных судов, в известных своих аспектах он подвержен контролю со стороны судебных учреждений соответствующего государства. Как уже подчеркивалось, не только проверка арбитражного решения, но и в целом судебный контроль за арбитражем наиболее полномасштабно осуществляется при признании и приведении в исполнение, будь то в пределах отечественного правопорядка или юрисдикции иностранного государства.

  1. Любопытно сравнить действующее и предшествующее английское регулирование. Согласно акту об арбитраже 1979 г., «исключающее соглашение» является соглашением сторон об исключении контрольных функций суда высшей инстанции по выдаче приказа об указании арбитрами мотивов вынесенного ими решения, принятии постановления о пересмотре арбитражного решения в случае ошибки в применении права и возбуждении судебных процедур, если предметом арбитражного разбирательства выступает установление факта мошеннических или обманных действий.Литература43: Брокгаузъ и Ефронъ.Энциклопедический словарь.СПб.Т. 3, 1890;Т. 66, 1901;Волков А.Ф. Торговые третейские суды.Историко-догматическое исследование.СПб., 1913; Кейлин А.Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств.Ч. III.Арбитраж. М., 1961; Лунц Л.А., Марышева Н.И. Курс международного частного права. Международный гражданский процесс. М., 1976. С. 214 — 258; Лебедев С.Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон. М., 1988; Правовое регулирование отношений по внешней торговле СССР. Часть 2. М., 1986. С. 127 — 145; Кудряшов С.М. Институционный арбитраж в Стокгольме//Московский журнал международного права.1995. № 3. С. 101 — 105; Комаров В.В. Международный коммерческий арбитраж. Харьков, 1995; Ашера Д. Международный арбитражный суд МТП//Хозяйство и право. 1996,№10; Мосс Д.К. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. М., 1996; Комаров А.С. Рассмотрение споров Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово-промышленной палате Российской Федерации // Законодательство. 1997. № 2; Практика международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий / Сост. и автор комментария М.Г. Розенберг. М., 1997; Арбитражная практика за 1996 — 1997 гг. / Сост. М.Г. Розенберг. М., 1998; Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право впрактике Международного коммерческого арбитражного суда. М., 1998; Богуславский М.М. Практикум по международному частному праву. М., 1999; Он же. Международное частное право: Учебник. М., 2000; Муранов А.И., Павлов А.Е. Арбитражная оговорка как способ процессуальной защиты // Московский журнал международного права. 1999. № 3/35; Международный коммерческий арбитраж // Хозяйство и право. Приложение к № 1. Январь 2000; Признание и исполнение иностранных судебных решений по экономическим спорам (Документы и комментарии) // Библиотечка журнала «Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации». Специальное приложение к № 1. Январь 2000; Adam S. Jurisdiction problems in International Commercial Arbitration: A Study of Belgian, Dutch, Sweden, Swiss, US., West German law. Zurich, 1989: Schmitthoff C. Business Law. L, 1991; International Albitration in a Changing World. ICCA Congress series. № 6. Boston, 1993; ICSID Review: Foreign Investment Law Journal. Vol. 1, № 1; Craig Laurence W. Trends and Developments in the Law and Practice of International Commercial Arbitration. P., 1995; Fouchard Ph., Gaillard E., Goldman B. Traité de l’arbitrage commercial international. P., 1996; Merkin R. Arbitration Law. L., 1998; Fouchard Gaillard Goldman on International Arbitration. The Hague; Boston: Cluwer Law International, 1999; Sanders P. Quo Vadis Arbitration? Sixty Years of Arbitration Practice, A Comparative Study. The Hague; Boston: Cluwer Law International, 1999.

О Main Aditor

Здравствуйте! Если у Вас возникнут вопросы, напишите нам на почту help@allinweb.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.