Великобритания под управлением Оливера Кромвеля

Англия с 1649 г.: республика. Великобритания под управлением Оливера Кромвеля. Возвращение Стюартов. Правление Карла II до 1668 г.

Аахенский мир, 1668 г.

Первый вызов, брошенный Людовиком Европе, был в его пользу; дальнейшие шаги этого короля к основанию настоящей гегемонии, совершенные с возраставшими притязаниями и более явным попранием всякого права, облегчались для него преимущественно, поворотом дел в Англии после смерти Кромвеля. Необходимо поэтому бросить взгляд на происходившее в этой стране с 1648 или 1649 года.

1. 1648-1658 гг. Оливер Кромвель
Англия

После казни Карла I Палата общин как представительница верховных прав народа, олицетворяла собой государственную власть, и Англия фактически стала республикой, Commonwealth (буквально: «общее благосостояние») – как передавали это понятие англичане.

The Common Wealth of London. Английская золотая монета в 20 шиллингов, 1653 г.

14 февраля 1649 года были назначены: исполнительная комиссия из сорока членов и государственный совет с весьма обширными полномочиями, а «туловище» парламента пополнилось теми членами, которые явно одобрили свершившееся. Если не вся страна сочувствовала перевороту, то по крайней мере покорялась ему. После Карла были казнены только Гамильтон и лорд Голланд; более не было пролито крови и строгий полицейский надзор удерживал все вспышки неудовольствия.

Республика. Положение Кромвеля

Но новому правительству грозила опасность со стороны тех, кто доводил принцип народного главенства до крайних пределов, облекая его в коммунистические формы. Этой партии была придана кличка левелеров (levellers, уравнителей)[21] и их представителем в печати был агитатор и памфлетист Джон Лильборн. Многие приверженцы его теорий проводили их на деле: в Сюррее несколько лиц стали запахивать общинные поля, говоря, что земля дана всем одинаково для пропитания, и что действующие законы не более, как устаревшее уложение еще норманнских времен. Подобные идеи господствовали и в войсках, но вооруженные отряды этой секты, бродившие по стране, были разбиты Кромвелем у Борфорда. Лишь весьма немногие из бунтовщиков были казнены.

Но еще более серьезные затруднения возникли в Ирландии и Шотландии, потрясенных насильственным разрывом с монархической традицией.

Положение дел в Ирландии

В Ирландии существовала партия, стремившаяся к отделению от Англии, и во главе ее стоял посланец Иннокентия X, папский нунций Ринучини. В случае, если бы Ирландия добилась автономии, то она стала бы церковным государством под протекторатом римского престола. Ормонд, главнокомандующий королевскими войсками, удачно удерживал за собой стратегическое положение, и как только не стало Карла I, все королевские гарнизоны, как и страна, признали королем Карла II, старшего сына казненного монарха.

В мае 1649 года у Ормонда было 8000 человек пехоты и 3000 человек кавалерии. Он надеялся на полное вoсстановление монархии. Парламентские вожди, «гранды», понимали возникшую опасность и собрали войско для подавления ирландского восстания. Но это войско взбунтовалось: оно было недовольно парламентом, общим ходом дел, и не хотело сражаться с ирландцами. Более того в полках возбуждало недоверие то обстоятельство, что для похода в Ирландию были отобраны именно те из них, у кого были наиболее распространены радикальные идеи. Тогда сам Кромвель принял командование над ними в качестве лорда-наместника.

Поход Кромвеля в Ирландию. 1649-1650 гг.

Кромвель употребил более убеждения, нежели принуждения для того, чтобы заставить солдат идти в Ирландию, и усмирил ее после короткой, удачной и кровавой кампании. С ним было 15 000 ветеранов, впереди которых уже шествовала их слава. Ормонд решил сдать лучше Дублин этим парламентским войскам – они были все же англичане, нежели оставить его в руках автономной партии. Однако он оставил в Дрогеде, крепости, расположенной в истоке Войны, гарнизон в 3000 человек. Кромвель обратился к защитникам крепости, обещая помилование осажденным, но его предложения были отвергнуты. Тогда он отдал приказ штурмовать город и колоть всех без пощады. Его приказ был исполнен. Он сам говорил, что из трех тысяч человек вряд ли уцелело и тридцать.

Страшное его выражение о том, что «такая прискорбность» спасла много жизней, как он говорил в своем донесении об этом штурме, было абсолютно верно: вся страна узнала, с кем имеет дело и чего можно ожидать при упорном сопротивлении. Многие английские роялисты, которым претил союз с ненавистным ирландским парламентом, перешли к Кромвелю и крепости быстро сдавались ему, когда он предлагал им на выбор снисходительные условия сдачи или же расправу по законам нового времени. Но он не давал никому права уйти с оружием, и когда комендант крепости Килькени поставил именно это условием сдачи, он ответил ему, весьма разумно, что взял на себя именно обязанности разоружить страну для водворения в ней спокойствия. Вообще, этот поход был сравнительно непродолжителен. Кромвель расправился беспощадно лишь с теми, кто принимал непосредственное участие в побоище 1641 года. Это быстрое усмирение Ирландии сделало его имя устрашением для всей Европы (август 1649 – май 1650 гг.).

В Шотландии

Закончив главные мероприятия, он возложил выполнение остальной задачи на своего зятя Иртона. Стране было неплохо под этим суровым, но неприхотливо-жестоким управлением. Самого Кромвеля призывала в Шотландию новая, едва ли не большая опасность. Казнь Карла I не устрашила графа Монроза. Весной 1650 года он появился на Оркнейских островах с несколькими сотнями человек, оттуда перешел в горную Шотландию и призвал там население к оружию во имя Карла II. Но он не устоял в борьбе против господствовавшей партий, его малочисленный отряд был разбит, сам он взят в плен и казнен через повешение в Эдинбурге.

Однако эта господствовавшая партия сама признала Карла II, сразу после казни его отца. Ее лидеры понимали, что при новом порядке в Англии, Шотландии суждено было играть второстепенную или третьестепенную роль, и что победа их пресвитерианского законоучения, которому они были фанатически преданы, все более и более превращается в нечто вроде поражения. Они предложили свои условия молодому королю, проживавшему в Гааге, у зятя своего, принца Оранского Вильгельма II. Он принял эти условия после некоторого колебания, прибыл из Голландии в Шотландию (июль 1650 г.), дал клятву соблюдать «Ковенант» и все остальные условия, предложенные ему высокомерными пиэтистскими проповедниками и примкнувшими к ним наиболее влиятельными феодалами, которые заправляли всем в стране. Он подтвердил все изданные в прошлом постановления, составленные в строго пресвитерианском духе, а в будущем обещал стоять в зависимости от парламента и собрания. По этому странному соглашению легкомысленный молодой человек позволял издавать от своего имени прокламацию, в которой давал обет поощрять и распространять то, что эти ограниченные ревнители считали «царствием Божьим» и к чему они готовили этого юношу бесконечными проповедями, которые должны были внушить ему на всю жизнь отвращение к протестантству.

Битва при Денбаре, 1650 г.

Тем самым они бросали вызов республиканской Англии. Парламент отстранил Файрфакса, вызвал из Ирландии Кромвеля и поручил ему главное командование над армией, отправляемой в Шотландию. Кромвель, не тратя времени зря, выступил в июле 1650 года против шотландской армии, находившейся под командой графа Левена, ветерана Лесли и его племянника Давида Лесли.

Удивительно то, с каким воодушевлением обе армии шли на смертный бой друг с другом. Как гласит послание английского войска, обе они возлагали свою надежду на Промысел, на «Бога сил», стараясь, в то же время, вразумить противника и обращались к нему «с сердцем, полным любви и сострадания». Кромвель шлет обращение к общему собранию шотландской «кирки»: «Прошу вас, прочтите 28 главу из Исайи, от пятого до пятнадцатого стиха», – но и противная сторона не скупилась на ссылки из библейских текстов.

Кромвель перешел границу с 16 000 человек и скоро оказался в невыгодном положении. Лесли, почти с двойными перевесом в силах, занял позицию на высотах к юго-востоку от Эдинбурга и уклонялся от боя, которого должен был искать Кромвель. Отступление к югу ему было закрыто, и он стоял между шотландской армией и маленьким приморским городком Денбаром. Положение было отчаянное, хотя солдаты того и не подозревали. Кромвель тайно обратился к начальнику ближайшего английского отряда с последними приказаниями, тоном человека, готового предстать, сегодня или завтра, на суд Божий. Одно лицо, близко знавшее Кромвеля, пишет о нем так: «Этот человек стоял твердо среди мрачных опасностей войны. Надежда светилась перед ним, как огненный столп даже в то время, когда уже угасала перед другими». Она не обманула его и на этот раз: шотландцы покинули свои господствующие высоты, воодушевленные пламенными речами своих проповедников, пересиливших доводы такого опытного бойца, как Лесли, и 3 сентября 1650 года «независимые», под командованием Кромвеля, одержали с криками: «Господь Саваоф!», – блистательную победу над шотландской армией. Шотландцы потеряли 3000 человек убитыми и 9000 пленными. Помимо этого неприятель отбил у них 200 знамен, а сам понес незначительные потери. Следствием победы в этой битве было то, что Эдинбург со своей доселе неприступной крепостью достался тоже англичанам. Победители поступили милосердно; Кромвель писал в своем донесении в Лондон: «Господу возвращен здесь народ, хотя и заблуждающийся, но почитающий Его Имя».

Битва при Ворчестере, 1651 г.

Но пресвитерианская партия еще не считала себя погибшей. Кромвель тщетно указывал ей на то, что она хочет основать «Царствие Божие» с «королем-злоумышленником» во главе. Перед сражением вожди этой партии вынудили молодого короля подписать мерзкую по своей сути декларацию, в которой его заставили обвинить своих отца и мать в их идолопоклонстве, навлекшем гнев Божий на их семью.

Однако, когда «независимые», начавшие образовывать свою партию и в Шотландии, пресвитериане были вынуждены искать поддержки у умеренной партии и у старороялистов, они стали лучше обращаться с Карлом II: предоставляли ему некоторую свободу и в январе 1651 года он был коронован в Сконе, по старинному шотландскому обряду. Корону возложил на него маркиз Арджейль, глава пресвитерианской партии. Вокруг нового короля собралось довольно значительное, хотя и не твердо сплоченное войско. Карл II, зная, что в Англии было много недовольных новым порядком, а верность монархическому началу еще не до конца искоренилась в народе, смело решился на вторжение в Англию.

На английской земле его приветствовали как короля, и он без особых помех дошел до Ворчестера, то есть прошел более половины пути до Лондона. Но здесь его встретил Кромвель, который сознательно позволил шотландцами зайти так далеко, и 3 сентября 1651 года, ровно через год после победы при Денбаре, англичане легко одержали победу и здесь, под стенами Ворчестера и на самих улицах города. Шотландцы потеряли около 3000 человек убитыми и 6000 человек пленными. Сам молодой король успел спастись, с ним осталось лишь 60 человек.

Если бы республиканский строй был действительно популярен в народе, то короля, скорее всего, ожидала бы участь своего отца – он был бы предан и казнен. Но Карл полтора месяца скрывался в Англии, скитаясь с места на место, пока, наконец, не добрался до побережья и не нашел судна, которое доставило его в Голландию, где он был уже в безопасности. Кромвель оставил в Шотландии генерала Монка, который покорил Денди, Стирлинг и затем постепенно всю страну до крайнего севера. В Ирландии, Иртон, умерший в ноябре того же года, был заменен генералом Ламбертом, потом Флитвудом. Кромвель вернулся в Лондон абсолютным победителем всех врагов республики.

Кромвель и парламент

Таким образом, угроза новому порядку извне была ликвидирована. Побежденные продолжали еще некоторое время корсарскую войну под роялистским флагом, причем вновь главную роль в этом играл Рупрехт, принц Пфальцский. Однако усилиями республиканского адмирала Роберта Блэка, в первую очередь благодаря тому, что адмирал добился права обыскивать суда даже нейтральных стран, этот мятеж сравнительно быстро был подавлен.

Навигационный устав

Колонии также подчинились новым порядкам. Еще в год Ворчестерской битвы парламент издал морской устав (9 октября 1651 г.), которым молодая республика нанесла чувствительный удар Нидерландам, до того времени господствовавшим на море, а именно: парламентом было решено, что все товары, доставляемые в Англию и в ее колонии со всех частей света, могли доставляться только на английских судах или на судах производящей страны, и то (в последнем случае) лишь при известных ограничительных условиях. Сначала Английская республика вела переговоры по этому поводу с Нидерландами, но нидерландское правительство рассматривало эти правила как нарушение дружественных торговых отношений. Наконец в мае 1652 года последовал полный разрыв между двумя государствами, и вспыхнула война, в которой победа осталась за Англией.

Внутренний порядок в стране еще поддерживался, но вскоре стало очевидным, что положение дел, созданное главенством парламента, слишком непрочно. Многие историки приписывают Кромвелю сознательное честолюбивое стремление к верховной власти, ввиду чего он будто бы притворно демонстрировал желание устраниться от дел, одновременно разжигая раздор между парламентом и войском. Нет сомнения в том, что его победы обеспечили ему высокое и прочное положение среди войска и гражданских властей, но нельзя не верить в искренность его желания отдохнуть после стольких тяжких трудов. Такое желание было вполне естественно, хотя и неисполнимо для человека его положения.

Реформы, ожидаемые от нового порядка, не проводились, народ по-прежнему был обременен всякими тяготами. Некоторые из парламентских вождей обогащались благодаря многочисленным конфискациям, а население обращалось с петициями к армии, в которой видело второе народное представительство. Армия, со своей стороны, также имела причины для недовольства все еще заседавшим парламентом. В петициях содержалась просьба о роспуске парламента. Вожди парламентских партий сознавали эту неизбежность и постарались как можно дольше продлить свое пребывание, поэтому и назначили датой роспуска ноябрь 1654 года. При этом члены парламента постарались отстоять за собой выгоды своего положения.

Армия требовала нового правительственного органа власти, в который входили бы равномерно представители армии и парламента. Однако парламентская партия задумывала, посредством закона о выборах, укрепить свое положение, давно уже принявшее характер олигархии из сотни с небольшим членов партии и их друзей, с дальнейшим числом приверженцев этих последних. Кромвель ясно и точно понимал сложившееся положение вещей. При этом он как-то выразился, что тирания какого-нибудь законодательного учреждения – самая худшая из тираний. Кромвель тщетно старался добиться соглашения с вождями парламентской партии, но они, не внимая ему и игнорируя желания населения, решили 20 апреля 1653 года провести свой пагубный избирательный закон.

Тогда Кромвель, со своей стороны, решился на то, что в наши дни называется государственным переворотом, который, к счастью, прошел без кровопролития. Он отправился в парламент в гражданской одежде, но с мушкетерской ротой, которую оставил на входе. Заняв свое обычное место, он прислушивался некоторое время к речам, потом внезапно поднялся и произнес: «Я должен это сделать!» Услышав речи возражения, он еще более разгорячился и резко выразил свое негодование: «Вы не должны заседать здесь более! Должны уступить место лучшим людям!», – и, обратившись к полковнику Гаррисону, он скомандовал: «Позвать их!», – а когда человек двадцать мушкетеров вошли в зал, он продолжал: «Вы именуетесь парламентом, но Бог кладет вам предел: говорю вам, вы более не парламент!» Затем, обратившись к некоторым отдельным членам с жесткими, вероятно, заслуженными упреками, он сказал спикеру собрания, Генри Вену, что от него зависело недопущение подобного развития событий, но что он скоморох и лишен даже обыкновенной честности. «Да избавит меня Господь от тебя, Генри Вен!» – произнес он в заключение. Однако члены парламента видели, что дело плохо, и постепенно разошлись. Сам спикер был вынужден уступить насилию, впрочем, весьма сдержанному. После этого зал заседаний был закрыт и на некоторое время парламент перестал существовать. «Ни одна собака на меня не залаяла»,– презрительно выразился Кромвель.

Парламент закрыт, 1653 г. Кромвель и государственный совет

Кромвель, во главе совета из представителей армии, был фактически владыкой Великобритании потому, что государственный совет после бессильного протеста сам объявил себя закрытым. Ниоткуда не доносилось никаких возмущений. Армия была убеждена, что Бог, даровав ей победы, тем самым возложил на нее обязанность не терпеть ничего противного интересам Его народа. Однако Кромвель не хотел оставлять всю власть в руках армии и старался снова установить гражданское управление и законность. Он учредил под своим главенством государственный совет из четырех юристов и восьми военных чинов. Все эти назначения происходили по религиозному принципу, потому что религиозное настроение достигло в это время в Англии своего пика. Духовные лица представили списки самых набожных, богобоязненных людей, тех «godlymen», из которых государственный совет выбрал 150 депутатов, причем четыре депутата были из Шотландии и шесть из Ирландии.

Парламент Бэрбона, 1653 г.

Это странное собрание пуританских нотаблей, парламент святых, давший впоследствии богатую пищу дешевому остроумию, носит в истории название малого или Бэрбонского парламента, по имени одного из его членов, Прайзегода Бэрбона, кожевника с Флит-Стрит (Лондон). Имя «Прайзегод» (Хваление Богу) еще не самое смешное из распространенных в то время. Были и такие, как «Стой-твердо-на-высоте» (Stand fermy in the hight) Стрингер или «Не плачь» (Do not weep) Биллингс.

На протяжение целого дня они молились или, по библейскому выражению этих кругов в то время, «взыскивали о Господе». Тем не менее они старательно вникали в дела и успели принять несколько разумных решений, среди которых следует отметить отношение к браку, как к гражданскому договору. С этого времени всякий брак мог считаться законным, при условии, если он был заключен в присутствии представителя гражданской власти – мирового судьи. Такое решение встречает еще и в наши дни протест со стороны мрачного, не столько христианского, сколько церковного идеализма. Подобным же образом парламент восстал против того странного обычая, к которому люди питали еще какую-то ребяческую слабость вплоть до конца девятнадцатого века, а именно – против дуэли. В случае смертельного исхода для одного из противников за нее судили как за обыкновенное убийство.

Однако такой человек, каким был Кромвель, рожденный для государственной власти, не мог мириться с христианским идеализмом, все более и более доходившим до абсурда в своих радикальных решениях и поспешных реформах, так как он пролагал дорогу еще более странным мечтателям, которые называли себя людьми пятой монархии и грезили о государстве, устройство которого проповедовали мюнстерские анабаптисты. Кромвель не желал социальной революции, которую могли породить эти люди в своей слепой вере, а старался, как всякий настоящий государственный деятель найти путь к примирению между прошлым и настоящим. Сильное меньшинство в парламенте, осознав угрожавшую опасность, решило предупредить ее, добровольно сложив с себя полномочия.

Эти люди должны были сдать свои полномочия тому, от кого их получили, и потому эти члены парламента подали Кромвелю свое коллективное прошение за пятьюдесятью (приблизительно) подписями. Полковник Уайт, появившись в палате с двумя взводами мушкетеров, заставил удалиться и остальных членов парламента. Страна была довольна, увидев себя избавленной от власти анабаптистских фанатиков.

Роспуск парламента. Протекторат Кромвеля

Необходимо было установить какое-либо прочное положение, и военный совет при содействии нескольких юристов и членов магистрата, стяжал себе этим заслуженную славу. На одном из заседаний этого собрания 13 декабря 1653 года генерал Ламберт, друг и боевой сподвижник Кромвеля, изложил все условия, необходимые для неотложного установления сильной государственной власти, и представил проект конституции, включавший сорок две статьи, причем просил Кромвеля принять титул и власть протектора трех соединенных государств. Такой титул не был чужд народу по его прошлой истории. В проекте предлагалось учреждение парламента в составе 400 членов, причем на долю Ирландии и Шотландии приходилось по тридцать представителей. Для участия в выборах требовался ценз в 200 фунтов. Избранными могли быть лица, достигшие 23-летнего возраста и богобоязненные, но это последнее условие понималось «независимыми» не в смысле какой-либо церковной ортодоксальности.

Решения парламента принимали силу закона в 20-дневный срок, даже без подтверждения их протектором. Протектор, совместно с государственным советом, объявлял войну или заключал мир, он командовал сухопутными и морскими силами, от него же зависело замещение государственных должностей. Кромвель вступил во власть 16 декабря. Торжество происходило в Уэстминстере при огромном скоплении военных и гражданских лиц. Ламберт предложил ему звание протектора от имени армии и трех национальностей; новая конституция, «орудие правления», была прочитана. Кромвель принес присягу и взял в руки великую английскую печать, а меч он передал лондонскому лорд-мэру.

Правление Кромвеля

Так, в пятидесятичетырехлетнем возрасте достиг почти королевской власти сельский дворянин, отпрыск старинной английской фамилии. Однажды он произнес верные и глубокомысленные слова, подобные сказанным некогда Лютером: «Тот заходит далее других, кто не знает куда идет». Страна радостно приветствовала протекторат, обещавший водворение в ней порядка. Даже самые непримиримые враги Кромвеля были втайне довольны. Кромвель может считаться одним из способнейших, если не самым способным, из английских правителей. Во время своего правления (1653-1658 гг.) он обладал властью большей, нежели любой английский король за всю историю этой страны.

Внешние дела

Республика, во главе которой стоял теперь Оливер Кромвель, не оставалась долго изолированной. В начале были установлены благоприятные отношения со Швецией. Кромвель воспользовался соперничеством этого государства с Данией и Нидерландами и заключил союз со шведской королевой Христиной, на которую должен был повлиять такой человек, как он, несмотря на ее расположение к католицизму. Этот союз удержался и при преемнике Христины, Карле X Адольфе, в пользу которого в том же году королева отреклась от престола. Тогда же было заключено соглашение и с Нидерландами, которые в полной мере ощущали на себе английское могущество. Появился даже идеалистический проект о полном слиянии двух протестантских республик в одно государство и одну народность. Кромвель сам говорил об этом нидерландскому посланнику, хотя вряд ли считал подобный план исполнимым. Однако мир был заключен при благоприятных условиях.

Кромвель понимал, что руководящему государственному деятелю в Голландии, Иоганну де Витту, было столь же желательно, как и ему, ограничение власти Оранского дома, благоприятствовавшего Стюартам. Голландские штаты издали так называемые «Акты исключения» (Akte von Seclusie»), согласно которым обязались никогда не избирать принца Оранского, тогда еще малолетнего Вильгельма III, ни адмиралом, ни штатгальтером области. Нидерланды должны были признавать главенство английского флага в британских морях, а также подчиняться английскому морскому уставу. Таким образом, уже летом 1654 года, Кромвель был настолько могуществен, что две великие державы, Франция и Испания, наперебой пытались снискать себе его расположение.

Внутренние дела. Парламент, 1654 г.

Кромвель был слишком умен для того, чтобы не понимать тесной связи между внутренней и внешней политикой, внутренним и внешним могуществом. Он сознавал, что временное положение, при котором подати взимались способом, противоречившим старинному английскому обычному праву и юридическому понятию, зиждились только на декретах, издаваемых им и государственным советом, и потому не имело прочного основания. Поэтому он объявил новые выборы в парламент, согласно конституционному порядку, и открыл заседание этого нового парламента 3 сентября 1654 года с царским великолепием, причем произнес длинную речь, в которой изложил внутреннее и внешнее положение дел: «Вы теперь в мире с датчанами, шведами, голландцами, с Францией, с Португалией, а у себя дома имеете свободный парламент».

Основную задачу этого парламента Кромвель определил как «исцеление страны и создание окончательного порядка вещей в государстве» (Settling). Но этой «земли Ханаанской для Божьего народа», как он выражался, нельзя было достичь в одночасье. Новый парламент вместо содействия ему, протектору, в проведении необходимых реформ, например, в упорядочении правосудия (the law), крайне нуждавшегося в этом, стал играть роль оппозиции, считая себя учредительным собранием в самом широком смысле этого слова. Вместо того, чтобы признавать власть протектора, он присваивал себе верховенство. Кромвель твердо доказывал палате, что раз она не признает его права, то и сама становится бесправной, а свое право он основывал, и совершенно справедливо, на своих победах, в которых видел проявление благодати Божией, на добытых с помощью этих побед свободе личности и свободе совести, на интересах самого народа и, наконец, даже на постоянных парламентских смутах. В заключение Кромвель предложил членам парламента признать власть его, протектора, властью законной. Некоторые члены парламента, не согласившиеся с предложением Кромвеля, их было около сотни, не допускались более к прениям, но и остальные продолжали упорствовать. Тогда 12 января 1655 года парламент был распущен.

Парламент распущен. Управление

Кромвель вновь испытал на себе, до чего было трудно руководить германскими собраниями и так называемыми народными правительствами. Ничто не могло удержать этих людей от желания создавать всякие ничтожные затруднения на пути великого человека, ниспосланному стране судьбой: ни его успехи во внешнеполитических делах, ни явная необходимость умиротворения для всего государства, ни великое дело протестантской идеи, ни все то, что подразумевается под свободой и ради чего многие из его нынешних противников сами жертвовали некогда жизнью.

Не видя за собой большинства, которое упрочило бы его правление, Кромвель потерпел поражение, как мы выразились бы в наше время. Это оживило роялистов и старокатоликов с одной стороны, а с другой – анабаптистов, или радикальную часть этой секты, видевшей теперь в лице протектора само воплощение греха. Всюду стали возникать всевозможные темные заговоры, но Кромвель был не из тех, которые дают застигнуть себя врасплох. Он твердо подавил все попытки к возмущению, считая своей первой обязанностью, поддержание спокойствия и порядка в стране.

Все государство было разделено на тринадцать военных губернаторств, а во главе каждого из них стоял генерал-майор. Большие дороги охранялись патрулями, а некоторые увеселения – скачки, петушиные бои, театральные зрелища – были запрещены, как не соответствующие строгому пуританскому духу и дававшие повод к беспорядкам. Эти меры не порождали особенного недовольства благодаря тому, что войско получало хорошее содержание и было приучено к строгой сдержанности. Большинство остального населения тоже не роптало ни по поводу этих распоряжений, ни в отношении налогового бремени, потому что видели водворение порядка в стране, крайне умеренный образ жизни самого лорда-протектора и тех, кто составлял его окружение и что называлось его двором.

Издержки по проведению военных операций были возложены на «кавалеров», то есть побежденную партию: они платили 10-процентную подать. Но особенно драгоценна для страны была свобода совести, дарованная ей в масштабах, не допущенных еще нигде. Ею могли пользоваться пресвитериане, анабаптисты, новая секта квакеров, даже евреям были даны некоторые права. Посылая своих комиссаров в колонии, в Мэрилэнд, Кромвель поручал им устанавливать там гражданские порядки, но не вмешиваться в религиозные дела. И если католикам и приверженцам низвергнутой епископальной Церкви не была предоставлена полная свобода, которой они не преминули бы воспользоваться для действий против существовавшего правительства, то все же в отношении их проявлялась терпимость, которую сами они не проявляли никогда в то время, когда сила была на их стороне.

Протестантская политика

Управляя внутренними делами страны на чисто протестантских началах, Кромвель и во внешней политике с той же неуклонностью действовал в интересах протестантства.

Война против Испании

Кромвель требовал у Испании облегчения условий в торговых отношениях англичан с испанскими колониями, а также обеспечения защиты подданных Великобритании от инквизиции, которая крайне тяготела над всеми, вступавшими на испанскую территорию. Испанский посланник ответил ему, что это значило бы вырвать оба глаза у испанского короля. В Вест-Индии уже дошло до враждебных действий, потому что испанцы насильственно завладели некоторыми островами, на которых раньше поселились англичане, причем оправданием такого захвата служила лишь пресловутая разграничительная линия, которой папа Александр VI поделил некогда весь мир между Португалией и Испанией. Английская экспедиция, вышедшая в море в декабре 1654 года, отвоевала у испанцев Ямайку (1655 г.), но была отбита от Испаньолы. Испанское правительство приняло ответные меры, наложив эмбарго на английские суда, находившиеся в испанских портах. За этим не замедлило последовать формальное объявление войны. Для победы над Испанией, которую Кромвель считал, возвращаясь к политическим взглядам Елизаветы, естественным, роковым врагом Англии, он вошел в соглашение с французским кабинетом, возглавляемым Мазарини. Этот союз был освящен помощью, которую Кромвель мог оказать вальденсам в Пьемонте, через Францию.

Кромвель и вальденсы

Но полмира еще придерживалось того мировоззрения, что существует лишь одна истинная форма христианского богопочитания, и что эта единственная, богоугодная и законная форма воплощена в римско-католической Церкви. Известный евангельский рассказ (Иоан. 4) прямо опровергает такое толкование: Христос говорит женщине-самаритянке о наступлении времен, когда будут молиться не на горе Гаризим или в храме иерусалимском, но лишь в духе и в истине. Но вальденские общины в савойских долинах страдали от нетерпимости католической Церкви. Герцог Савойский послал к ним монахов для возвращения заблудших в ее лоно, а когда это не подействовало, то отправил туда же войска, и несчастные, беззащитные жители были подвергнуты всем ужасам, на какие только оказалась способной солдатчина в отношение людей, называемых еретиками.

Кромвель призвал весь протестантский мир на помощь собратьям. Адмирал Блэк появился в Средиземном море во главе сильного флота, наказал тунисских пиратов и пригрозил репрессиями Савойскому герцогу. Но реальную помощь в этом вопросе могла оказать только Франция, и Кромвелю надо поставить в истинно христианскую заслугу то побуждение, которое заставило его включить в качестве одного из условий мирного договора с Францией, помощь вальденсам. Неизбежным последствием разрыва с Испанией было и то, что эта держава приняла участие в судьбе английского принца, жившего в Кёльне под именем Карла II. Это было еще одним поводом для Кромвеля к скорейшему и окончательному утверждению государственного устройства, того settlement, которое следовало скрепить законным порядком.

Парламент, 1656 г.

Поэтому Кромвель созвал новый парламент и открыл его заседания (17 сентября 1656 г.) длинной речью, связав ее по обычаю пуританских политиков, с услышанной незадолго до того проповедью и с цитатой из «Лютеровского Псалма» (Пс. 46). В этой яркой и эмоциональной речи он изложил все, что претерпела Англия от испанцев как передовых бойцов папизма, и как мало принесли плодов, в этом отношении, договор и соблюдаемый мир. «Истинно говорю вам, – сказал он, – что при всяком мире с папистской страной, подверженной воле Рима, вы связываете себя, а ей предоставляете свободу».

Кромвель отклоняет предложенную ему корону

На этот раз он достиг цели. Государственный совет, осуществлявший контроль над выборами, допустил в члены палаты лишь тех, кто признал власть Кромвеля как законную. Среди членов нового парламента возникла мысль упрочить дело великой революции восстановлением наследственной монархии в лице Кромвеля и его потомков. Палата большинством голосов (123 – против 61) приняла решение, которое было представлено Кромвелю 31 марта 1657 года. Корона Великобритании могла служить неотразимой приманкой для бывшего простого гунтингдонского землевладельца, и если бы он был одержим обыкновенным людским честолюбием, то ему стоило только протянуть руку и взять ее. Более того, большинство палаты настоятельно просило его принять титул, на котором основывался весь древнебританский правовой порядок и к которому так привык за многие столетия английский народ.

Однако Кромвель был не простой честолюбец, не Наполеон, а честный, богобоязненный патриот, который задумался над вопросом о совместимости своего долга перед Богом и людьми с принятием предлагаемой почести. Он обладал таким душевным спокойствием, что называл подносимый ему титул только «лишним пером на своей шляпе». Кромвель решительно отказался от предлагаемого ему сана, скромно, но метко сравнивая свою обязанность с должностью полицейского, обязанности которого обеспечивать спокойствие в своем приходе. «Такую обязанность, – говорил он, – можно выполнять и не обладая особым титулом, притом что многим хорошим людям титул этот будет не по сердцу». Под ними он подразумевал своих старых боевых сподвижников, остававшихся самыми надежными его сторонниками. «Может быть, – говорил он далее, – Господь в гневе своем не только искоренил весь род Стюартов в нашей стране, но захотел уничтожить и само королевское звание». Сам Кромвель придерживался, по-видимому, именно такого убеждения. «Не хочу воздвигать вновь стен иерихонских!»,– сказал он на своем величавом, образном языке.

Кромвель отклонил королевский сан, но принял проект конституции, выработанный парламентом, и который, в сущности, создавал конституционную монархию, но без королевского титула. Новый государственный строй, the Settlement, был торжественно оглашен 26 июня 1657 года. Парламентский спикер поднес Кромвелю Библию, на которой он присягнул, и если высшая власть требует известного уменья в искусстве представительности, то Кромвель, по отзыву даже его противников, обладал этим даром. Однако в своем тесном кругу он оставался степенным, совестливым, любящим семьянином, настоящим богобоязненным, достойным главой дома в старинном английском смысле.

Конституция. Военные успехи

Конец этой достопамятной парламентской сессии был ознаменован вестью о большой победе. Адмирал Роберт Блэк вновь захватил испанский «серебряный флот», шедший из Вест-Индии. В Нидерландах война также шла успешно для Англии. Как уже отмечалось выше, Дюнкирхен был взят франко-английскими войсками и оставлен, согласно условиям договора, за Англией. Парламент поддерживал в этом отношении политику Кромвеля, и ход дел принял окончательно законное и правильное течение.

Внутренние дела

Успехи внешней политики повлияли на внутренние неурядицы не так быстро и легко, как это можно бы ожидать. Окончательное установление нового порядка только еще сильнее разжигало роялистов и те крайние секты, которые все яснее видели невозможность осуществить свои фантастические проекты. Протектору угрожали разные заговоры и покушения на его жизнь. Даже парламент, в который он допустил прежде исключенных из него членов, проявил строптивость при возобновлении своих заседаний. Стараясь примирить настоящее с прошлым, Кромвель учредил Палату лордов. В нее вошли некоторые прежние лорды, затем ближайшие его родственники: сыновья, зятья, занимавшие важнейшие должности, а также несколько юристов и военных. Протектор обращался теперь к парламенту, как во времена монархии, с фразой: «Милорды и джентльмены Палаты общин»… Это пробудило старый антагонизм и старые притязания Палаты общин на главенство. Кромвелю снова пришлось бороться с мелкой, упрямой оппозицией. Но он также не колебался с принятием решения и 4 февраля 1658 года, в очередной раз объявил палате: «Да будет Господь судьей между вами и мной! Я распускаю парламент».

Кончина Кромвеля. 1658 г.

Протектор сумел твердо отстоять свою власть в стране, пользуясь громадным уважением во всей Европе. Его война на континенте шла успешно, но дни его были уже сочтены. Кромвелю пришлось пережить большое горе – умерла его любимая дочь, Елизавета, леди Клайполь. Еще раньше он потерял двоих своих сыновей – Роберта и Оливера. Через несколько недель после смерти дочери, 3 сентября, (он называл этот день своим «днем счастья», так как именно 3 сентября он одержал две победы: при Денбаре и Ворчестере) знаменитый правитель Англии скончался в старом дворце английских королей, Уайтголле. Он умер на вершине своего могущества (1658 г.).

Через несколько дней после кончины дочери, чувствуя упадок духа, он велел прочесть себе то место из послания к филлипийцам (IV, 11– 13), в котором говорится о силе веры: «Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии. Научился всему и во всем: быть в сытости и терпеть голод, и в обилии быть и в недостатке – все могу в укрепляющем меня Христе». «Это место Писания, – говорил он, – спасло однажды мне жизнь: когда умер мой старший сын, точно меч пронзил мне сердце».

Смерть Оливера Кромвеля была смертью героя и христианина.

Английская медаль в память о смерти Оливера Кромвеля, относящаяся к 1658 году. По оригиналу, принадлежащему одной из частных голландских коллекций. На лицевой стороне бюст Кромвеля; на оборотной – оливковое дерево со следующей надписью вокруг него: «Non defitient Oliva» – т. е. «не оскудеет оливковое дерево». В этом слове заключается намек на имя Кромвеля, которого звали Оливером

2. 1658—1660 гг. Реставрация

Ричард Кромвель

Согласно конституции Кромвель имел право назначить себе преемника. Он выбрал старшего из оставшихся у него сыновей, Ричарда. Ричард Кромвель занял место своего отца без всяких препятствий, до того уже сильно укоренилась идея протектората, несмотря на то, что по человеческому обыкновению в последнее время все обращали больше внимания на темные, нежели на светлые стороны установленного государственного порядка. Тем не менее этот энергичный и способный молодой человек, даже не обладая талантами покойного протектора, мог бы удержать свою власть.

Тридцатидвухлетний Ричард Кромвель (род. в 1626 г.) 27 января 1659 года открыл заседание парламента, который признал за ним все права его отца. Но Ричард не был воином, никогда не поднимал меча во славу Господню, и потому не был любим войском. Старое враждебное отношение военного сословия к парламенту вновь оживилось: армия признавала нового протектора как гражданского главу государства, но требовала для себя права выбирать своего главнокомандующего, и вынудила Ричарда распустить парламент, не согласившийся с требованием армии. Среди вождей этой военной партии наиболее выдающимися деятелями были: генерал Джон Ламберт и зять Кромвеля Флитвуд (анабаптист). Они пошли на странную меру: восстановили парламент (туловище), распущенный в январе 1653 года, от которого оставались еще 42 члена, а этот парламент, в свою очередь, учредил новый государственный совет из 16 гражданских и 15 военных чинов. Ричард Кромвель охотно сложил с себя свое звание и оставил государственную службу под гарантии весьма значительного ежегодного содержания (май 1659 г.). В безвестности он прожил еще пятьдесят лет и умер в январе 1712 года.

Парламент и войско

В течение некоторого времени взаимоотношения этого парламента и армии были вполне сносными, но такое положение не могло быть прочным и вскоре опять возобновились враждебные отношения, причем во главе гражданской партии стоял теперь Гасльри, а во главе военной – Ламберт и Флитвуд. Борьба обеих партий против общего, хотя уже совсем слабого противника, роялистов, в течение лета еще обеспечивала связь между ними, но в августе 1659 года Ламберт разбил роялистскую армию в битве при Нантвиче, но с исчезновением общей опасности вновь начался раздор.

Собрание, которому народ дал непочтительную кличку «туловища», заявляло, что является представителем высшей народной власти, и на основании этого хотело получить полномочия верховного распорядителя, в том числе, и над армией. Некоторые полки и их командиры были на стороне этой партии, но противники их располагали несравненно большей силой. Этот парламент окончил свое существование без кровопролития и просто потому, что военные препятствовали его заседаниям.

Армия под командованием Флитвуда как генерала и Ламберта как его товарища, избрала комитет общественной безопасности в составе 23 человек, среди которых были юристы и военные. Этот комитет временно управлял всеми делами (октябрь). Ближайшей его задачей было обсуждение различных, крайне своеобразных, проектов конституции, зарождавшихся в его же среде. Наиболее значительной фигурой среди них был Джон Ламберт, человек весьма способный, высоко ценимый Кромвелем и долгое время считавшийся наиболее выдающимся среди людей, близких к протектору. В его лице едва не возобновился протекторат – форма правления, к которой народ уже отчасти привык.

Но Джон Ламберт все же не был Оливером Кромвелем, ему недоставало той уверенности, того «проникновения верой (acting in faith)»[22], которое было присуще Кромвелю. Душой и помыслами генерала двигали не твердые убеждения, а более низменная и менее действенная сила, именуемая честолюбием. Но таких честолюбцев было еще немало, и среди них выделялся один, способный рассчитывать все хладнокровно и не смущавшийся своего практичного, трезвого взгляда на вещи перед любыми религиозными или политическими теориями и догмами. Это был генерал Джордж Монк, оставленный однажды Кромвелем в Шотландии в качестве губернатора. На этом посту он с честью справился со своими обязанностями: правил этой страной разумно и сдержанно под твердой высшей властью протектора. Откликнувшись на стенания народа перед бесчинствами военщины, приводившей в негодование даже ближайшее его окружение в Шотландии, он взялся за защиту гражданского населения. В Лондоне возобладало такое же настроение, и члены парламента возобновили свои заседания (26 декабря). Ламберт намеревался вторгнуться в Шотландию, по примеру Кромвеля, и одолеть Монка, но все от него отступились, и он должен был покориться парламенту. В день нового года (1660 г.) Монк вторгся в Англию во главе надежного отряда из 6000 человек, на первый раз лишь с обещанием восстановить парламентские права.

Монк и парламент

Вновь собравшийся парламент установил новое правление, новый государственный совет, но общее недовольство республикой, Commonwealth, росло и ее состояние уже приближалось к агонии. Город Лондон отказал в повиновении парламенту и управлялся сам по себе. Между тем Монк приближался: всюду его просили об учреждении настоящего, свободного парламента. Он принимал эти заявления, но не давал никаких обязательств и 6 февраля 1660 года вступил в Лондон.

Монк в Лондоне, 1660 г.

Ему было присвоено звание главного правителя республики, но он разыграл роль покорного солдата перед парламентским спикером. При назначении Монка одновременно и членом государственного совета, парламент возложил на него обязанность принудить к повиновению город, отказывавшийся выплачивать подати. Монк выполнил эту первую задачу, продемонстрировав при этом преданность в отношении власть предержащих. Но когда от него потребовали роспуска городского общинного совета, он внезапно превратился в просителя, причем вооруженного просителя, стоящего на защите свободы парламента. Он стал заодно с теми, которых только что приводил к повиновению, и сделал первый шаг к возвращению старинного государственного уклада, т.е. созвал членов прежнего, «долгого» парламента, последнего, созванного еще королем Карлом в 1640 году по всем правилам, по старинному государственному порядку.

Этот парламент открыл свои заседания 21 февраля 1660 года, параллельно с тем, который уже имелся. Члены нового парламента состояли из прежнего пресвитерианского большинства. Теперь они стали во главе правления и назначили Монка главнокомандующим сухопутными силами в трех частях государства. События быстро следовали одно за другим: в марте парламент разошелся, постановив созвать на 25 апреля новый, свободный и свободно избранный. Так как вновь избираемым не вменялось никаких обязанностей по отношению к существовавшему республиканскому государственному управлению, то республику можно было уже считать покойной. Правительство было представлено пока государственным советом, в котором председательствовал Монк, решительно выразивший то, что можно назвать общим желанием роялистов – он потребовал призвать короля. В это время Карл, в ожидании грядущих событий, уже переехал из Брюсселя в Гаагу.

Свободный парламент. Вторичное призвание короля

Новый парламент, в котором не было уже места республиканцам и анабаптистам, был созван на 26 апреля. Лорды Верхней палаты также собрались, но по собственному почину. Делегация от обеих палат, состоявшая из двенадцати лордов и шести членов Палаты общин, отправилась в Гаагу с приглашением Карлу II вновь вернуться в свое королевство. Он обещал простить всех, кто изъявит ему покорность в сорокадневный срок, даровать амнистию всем, за исключением тех, на кого укажет сам парламент, выплатить задержанное жалованье военным, сохранить за всеми их звание, не стеснять свободу совести и поддержать протестантское вероисповедание.

Эту так называемую «Бредскую декларацию» сочли вполне достаточной, и лишь несколько лиц из старой парламентской партии попытались потребовать, чтобы права народа были подтверждены более определенно и подробнее в документальном договоре о возвращении короля. Ламберт, успевший выйти из Тауэра, еще раз поднял знамя республики в Уарвикшире. Однако роялизм увлекал всех своим потоком. Войска Ламберта, малочисленные и не такие дисциплинированные как прежде, сдались почти без боя. Сам Ламберт был взят в плен и снова заключен в Тауэр. Повсюду республиканские знаки заменялись королевскими, а самого короля встретил генерал Монк, не руководивший роялистским движением, а лишь поддерживавший его. Молодой король – в этот день ему исполнилось 30 лет – вступил в сияющий праздничным убранством Лондон, шествуя по набросанным на его пути цветам и среди несмолкаемых криков громадной народной толпы, окруженный, казалось, искренней преданностью и любовью.

3. 1660-1668 гг. Начало правления Карла II
Карл II. 1660 г.

Карл II царствовал с 1660 по 1685 год. Это был человек легкомысленный, приведенный ранним распутством к самому суетному взгляду на жизнь. И такой взгляд, как справедливо замечает один английский историк, был вдвойне непростителен ему, узнавшему, в самые опасные моменты своей жизни, что простые люди жертвовали своим существованием ради него только потому, что он был король, и не рассчитывали вовсе на какую-либо награду или признательность с его стороны. Однако при этом он обладал большим добродушием, и это качество было очень нужно ему, королю, восстановленному в своих правах после большой революции.

Карл II, король Англии. Гравюра работы Вилльямса с картины кисти Кнеллера

Поэтому наступившая реакция не отличалась жестоким характером. При весьма обширной амнистии и умеренном применении конфискаций суду были подвергнуты только те, кто принимал непосредственное участие в осуждении на смерть Карла I. Из них были казнены только 10 человек, в том числе полковник Гаррисон, юрист Джон Кук и капеллан Хью Петерс. Парламент ассигновал большие суммы на роспуск войска, оставив под ружьем лишь 5000 человек. К большой чести армии и ее создателей надо отметить, что остальные 50 000 разошлись и смешались с народом без всякого ропота, мирно возвратясь к своим прежним занятиям. Даже если впоследствии в какой-либо общине появлялся человек, отличавшийся строгой нравственностью, благочестием, правдивостью, то можно было с уверенностью предположить, что это один из бывших республиканских солдат, кромвельских ветеранов. Карл II сформировал свое министерство из людей, бывших его советниками и во время его изгнания. На наиболее значимые посты в государстве были назначены: Эдуард Гайд, граф Ормонд, лорд Бристоль; к ним присоединился Монк, пожалованный титулом герцога Албемэрль.

Король и парламент

Весьма благоприятным условием этой реставрации было то, что власть короля была восстановлена без всякого непосредственного чужеземного вмешательства и что, одновременно с тем был восстановлен и прежний парламент – то есть страна вернулась к своему старому историческому государственному укладу. При этом члены парламента, вновь призвавшие короля, не увлекались чрезмерно роялизмом. Они воздерживались от ограничения функций монарха особыми условиями и предоставляли ему, по-видимому, весьма значительные денежные средства. В частности, он мог пользоваться средствами, полученными от сбора той пофунтовой и потонной пошлины, из-за которой и началась борьба. Более того, он получал ежегодно 1 200 000 фунтов. Но из этих денег он был обязан содержать не только свой двор, но и значительную часть персонала гражданского управления.

Однако в финансовом отношении король всегда оставался в зависимости от парламента. Ему было тяжело мириться с этим. Как и все Стюарты, он высоко ценил значение короны для всего народа, – и имел право так думать, так как его все же призвали обратно. Естественно, он изыскивал пути к добыванию денег помимо парламента для достижения тем самым большей независимости в управлении страной. Во время переговоров о его браке денежный вопрос стоял на первом плане и, исходя именно из этих соображений, его выбор пал в пользу португальской инфанты, которая приносила ему лично два миллиона крузад, а в дар Англии еще два важных владения: Тангер в Африке и Бомбей в Ост-Индии.

В декабре 1660 года был распущен парламент, призвавший короля. Во время новых выборов главную роль играл церковный вопрос. Подавление сект, фанатизм которых после переворота разгорелся необычайно, побудило партию так называемой пятой монархии к безумному восстанию, которое было подавлено ценой кровавой расправы. Этот мятеж, как и все остальные, послужил к усилению реакции, которая увенчалась позорным поступком: трупы Кромвеля и Иртона были извлечены из могил, их обезглавили и выставили эти обе головы напоказ перед лондонской чернью.

Реставрация в Шотландии

В Шотландии заседал свой особый парламент, и там, как и в Англии, доминировало реакционное движение, действовавшее в интересах прежних церковных порядков. В этом духе произносились проповеди и издавались брошюры. Попытки примирить епископство с пресвитерианством, разумеется, не привели ни к чему, хотя сам король, равнодушный в отношении к религии, очень желал церковного соглашения и предоставлял большую свободу совести всем, особенно своим католическим подданным.

Вновь избранный парламент был открыл 8 мая 1661 года. Он оказался монархичнее самого монарха, который мог с большим трудом применить на деле дарованную прежним парламентом и им, королем, подтвержденную амнистию – настолько сильно противилась этой амнистии новая палата, несомненно первая, которую можно считать действительно законной.

Были восстановлены светские права епископов, а также так называемые акты единообразия (Acts of uniformity), изданные в мае 1662 года, устанавливавшие принадлежность к англиканской Церкви необходимым условием для права на пасторское служение и получение доходов с церковных владений. Таким образом учения Лауда снова взяли верх. Никакие петиции против этих решений успеха не имели. Для изъявления покорности был назначен короткий срок, и около 2000 пресвитерианских пасторов должны были покинуть свои приходы, простясь с ними в последнем богослужении, допускаемом сроком. В это же время Ламберт и Генри Бэн были приговорены к смерти за государственную измену. Ламберт просил о помиловании и его пощадили, но Бэн не хотел отречься от своих политических и религиозных убеждений и пал на том самом месте, на котором был казнен Страффорд.

Отношения короля к церкви

Король не был уже столь популярен, как в первые месяцы после своего возвращения. Продажа Франции за пять миллионов ливров Дюнкирхена, завоеванного Кромвелем, оскорбила национальное чувство англичан, хотя это решение правительства было вызвано насущной необходимостью. Король вел крайне предосудительный образ жизни и не изменил его после своего брака с португальской инфантой – доброй, скромной, но ничтожной женщиной. И если при дворе и господствовала (вопреки пуританской строгости последнего царствования) крайняя легкость и разнузданность нравов, – в народе пуританизм пустил глубокие корни. Горожане и среднее сословие открыто восстали против господства «метресс»; даже сам король, в своем же парламенте, нашел противодействие своей декларации (Declaration), которую он возобновлял в пользу несогласных, и даже католиков, прежний закон о праве уклониться от присужденного наказания. Но как в Верхней палате, так и в общинных собраниях, знать ничего не хотели о таком уклонении от старых законов.

Внешняя политика

Во внешних сношениях с другими державами несколько лет подряд царствовал мир. Следующим по своей важности вопросом были условия, в которых находилась республика Нидерланды. В то время там было господство аристократии, а Карл II был в близкой дружбе с Оранским домом. Это, однако, не мешало обеим державам соперничать на море, в Америке, в Вест– и Ост-Индии; сначала возгорелась вражда между торговыми компаниями Англии и Нидерландов, а затем и между самими государствами. С обеих сторон дело велось толково и энергично. Английский король поручил своему брату Иакову, герцогу Йоркскому, командование над частью флота. В стычках этого года победа была изменчива. Вообще, англичане действовали предусмотрительно и осторожно. Парламент, созванный по случаю чумы, свирепствовавшей тогда в Лондоне, решил продолжать войну, начатую в 1665 году. На стороне Нидерландов были Франция и Дания, пока еще не принимавшие деятельного участия в войне; англичане же не имели союзников и воевали без посторонней поддержки. За четыре дня битвы (в июне 1666 г.) несколько раз происходили жестокие схватки у английских берегов, но с неблагоприятным для англичан исходом; когда же в дело вмешался еще и французский флот, они приступили к мирным переговорам. Но времена Кромвеля уже миновали. В сентябре того же года в Лондоне случился страшный пожар, уничтоживший две трети города: сгорело больше 13 000 домов. Убытки, нанесенные этим бедствием, были так велики, что мир сделался настоятельной необходимостью. Благодаря посредничеству Людовика XIV, которому это было на руку, война закончилась конгрессом с мирными целями, который и состоялся в Бреде в мае 1667 года. Однако эти цели были достигнуты не сразу, и государственный представитель города Гааги, де Витт, даже опасался, как бы Англия с Францией не вступили в союз в ущерб Нидерландам: тому подали повод их тайные переговоры. Поэтому он послал 61 нидерландский корабль к берегам Англии; команда этим флотом была поручена де Рюйтеру и Генду. Действовали они хитро и осторожно, поэтому им и удалось подняться вверх по Темзе до самого Епнора (Upnor), поджигая по дороге города и местечки; они даже чуть не спалили морской арсенал самой столицы. Эта беда еще сильнее провела границы между прежней Англией и Англией реставрации. Новые Нидерланды и Новый Амстердам, взятые англичанами еще в 1664 году, по мирному договору 1667 года остались за ними, равно как и столица американских Нидерландов, получившая новое прозвище «Нью-Йорка» в честь герцога Йоркского; остальные же завоевания Англия должна была возвратить.

Все эти события, однако, не остались без влияния на внутренние условия государства. Чума, пожары и губительная война тяжко отразились на состоянии духа английского народа. В это ужасное время особенно деятельную помощь оказывало ему пресвитерианское духовенство и поневоле приходилось правительству смотреть сквозь пальцы на увеличивающееся влияние враждебного английской Церкви исповедания. Невероятные, громадные затраты на военное дело, неудачи и тяжкие испытания породили не только в народе, но и в парламенте заметное брожение. Им воспользовались провинциалы для того, чтобы образовать партию, враждебную приверженцам двора: решено было произвести дознание, куда и как тратились денежные суммы. Враги канцлера Эдуарда Хайда, Карла Кларендона, дочь которого была замужем за герцогом Йоркским, задумали погубить его, невзирая на то, что король любил его и неоднократно выражал ему свою признательность за восстановление существующего порядка правления. Между тем в Кларендоне уже не ощущалось прежней необходимости, и он стал королю в тягость, так что не много труда стоило убедить Карла II подписать приговор парламента, обвинявшего канцлера в измене и осудившего его (как некогда Страффорда) на изгнание.

Союз с Францией, 1667 г.

В 1667 году Людовик XIV объявил войну Испании, в надежде завладеть Испанскими Нидерландами. Прекрасной характеристикой неосновательной и необдуманной политики Карла II может служить то обстоятельство, что этот государь одновременно вел переговоры о наступательном союзе: 1) с Голландией – против Франции, 2) с Францией – против Испании и Голландии и 3) с Испанией – против Франции. Наконец, он решил этот вопрос в пользу союза с Голландией (т. е. против Франции), к которому примкнула еще и Швеция. Таким образом, состоялся так называемый «Тройственный союз», давший новое направление дипломатическому миру. Окончательное соглашение между представителями этих трех держав состоялось в Гааге, причем от лица Англии явился сэр Вильям Тэмпль, от Голландии – Иоганн де Витт; представителем Карла XI был шведский посол при голландском дворе. Стремления союзников клонились к тому, чтобы заставить Людовика XIV выполнить свои мирные обязательства, принудить и Испанию их признать; если же Людовик XIV предъявит более значительные требования – пойти на него и на Испанию войной и, в свою очередь, требовать от него исполнения условий Пиренейского договора (1659 г.). Мы уже видели, что эти стремления привели к Аахенскому миру, заключенному в 1668 году, которому Людовик довольно охотно поддался, так как этот мирный договор удовлетворял его требованиям.

add

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.